Прочь от песни, что поёт пират

      — Иттор! — Халдир пригнулся, соскальзывая вниз, ближе к земле. Друг маячил неотчётливой рябью, но звать его ещё раз было рискованно. Враг находился рядом.       Но Иттор не замедлил с приходом, а, подтянувшись раз, влез на мощную ветку и притаился. Своему командиру он сделал два паса руками, из которых понятно стало не только Халдиру, но и всем тем, кто был рядом, что орки ползут на север в количестве тридцати восьми воинов. Не похоже это было на ранее пересчитанные галадрим отряды. Обычно число оставалось круглым. Где ещё двое?..       Иттор, по-нездоровому бледный и будто бы борющийся с дрожью, не относящейся к страху, нервозно ждал приказаний, не спуская с Халдира глаз. На войне, как на войне, и Халдир, подметивший невесёлые изменения в друге, отправил Иттора на пересчёт врага…       Рядом Румил, злой, хмурый, с луком на изготовку. По потемневшим глазам видно, как ему не терпится рвануть с талана. Орки приволокли смрадный запах своих тел. Как вообще они посмели сунуться сейчас, в такую рань, когда даже солнце не взошло окончательно?! И ведь сунулись, посмели. И ползли теперь вооружёнными крысами под туманной серостью озябшего рассвета.       — Тридцать восемь, — озвучил вернувшийся Иттор. — Ждать больше нельзя — они переступили положенную линию.       — Тогда вперёд.       Румил сорвался первым, за ним, словно опьянённые, другие галадрим. Стрелы испещрили пространство, пролетая сквозь щели листьев, вонзаясь, как заговорённые, в оголённые шеи и подмышки врага.       Тридцать восемь — это не отряд, это так, веселье, которое прекратилось очень быстро.       — Есть кто-нибудь раненый?       Румил отрицательно покачал головой, попытавшись стряхнуть, но в итоге только размазав чужое пятно крови по своему рукаву.       Отчего-то спокойнее на душе не стало — Халдир выглядывал своих стражей без понимания, что хотел найти. Немного погодя, встретился взглядом с Иттором. Неужели они разделяли одну и ту же мысль, которая им почти не понятна?..       — Командир! — на землю спрыгнул страж, почти не воспользовавшись лестницей. — Мы не нашли среди убитых главаря. Среди них, — указал на тела, усеянные стрелами, — только мелкие.       — Арсэл, Маллонин, Иттор… — он на миг осёкся, но друг выпрямился, хотя секундой ранее стоял с помощью дерева, — идёте со мной.       — Где девушка? — произнёс Иттор холодно, но напряжённо. — Я не видел её уже два дня…       — Я видел, — Халдир немо указал остальным, что делать, — она у Андуина.

***

      Блейн действительно не взяла из «благодарственной корзины» ничего, кроме ягод и лембаса. Пирожки не интересовали её по очень простой причине — ягоды в них были расквашены и более не имели первоначальной привлекательности.       Блейн вообще была большая охотница до ягод. В детстве и есть удавалось их гораздо чаще, особенно во время жизни в деревне. А после того, как в море ушла — всё, кончилась радость. Блейн научилась любить рыбу, даже когда от её вкуса и запаха начинало мутить, а раскачивающийся корабль ещё больше подталкивал ко рвоте; научилась в особенно трудные случаи утолять жажду тухлой водой; научилась перебиваться сухарями, которые иной раз приходилось хорошенько раздолбить и только потом — есть…       Блейн дурачилась, размазывая ягодой по губам кисло-сладкий сок, и только потом съедала её. В детстве они с Ланной так игрались, уверенно держа роль знатных дам, которых иной раз видели в городах; тащили без разрешения матери куски ткани, чтобы обвязаться ими в чаще, да из цветочков на головы короны сооружали. И всё в лес тащили, даже не сам лес, а так, под первые деревья, чтобы только хоть какая-нибудь тень падала и скрывала их шалости. И всё делали, лишь бы никак не помогать и не работать.       Блейн улыбнулась, выронив ягоду. И чего она с утра пораньше предаётся такому? Но спать долго близ булькающей реки у неё никак не получалось, от силы три-четыре часа. Ко всему прилагалась острота камней под спиной и задницей, так что никуда особо Блейн из-под облюбованного дерева не двигалась. Напротив, сняла с себя куртку и расстелила её, чтобы мягче было. В одной рубашке оказалось как-то сподручнее, пускай и прохладно. Пиратка вытряхнула из фляги последнюю каплю на язык и отправилась наполнять её по-новой. За долю секунды, когда Блейн уже садилась на корточки, нечто оглушительно щёлкнуло около её ноги и снарядом влетело в воду. Пиратка подскочила, уронив флягу, которую тотчас течение поволокло своей дорогой, и… остолбенела.       Из-за деревьев выглянули два здоровых орка-стрелка. Они не спускали с Блейн глаз и уже держали её на прицеле.       «Как могли допустить их эльфы?! — сразу вскричала Блейн в странных чувствах: в ней была и насмешка, и удивление, и разочарование. — А говорили — стражи!»       Блейн выставила перед собой руки. Не видела смысла в криках и беготне.       — Ну, эльфийка?! — захрипел тот орк, что был к ней ближе. Его лицо было полностью чёрным, глаза — жёлтыми-жёлтыми, как маленькие солнца, и зубы торчали острые, как в капкане. Он делал шаг, и его лёгкий доспех бренчал о наколенник.       — Скорее пиратка, — спокойно ответила Блейн.       Орки прицелились… И опустили луки. Блейн в замешательстве, которое пыталась скрыть, уставилась на них.       — Что это значит?       — То и значит, — рыкнул здоровяк, подходя, и, как-то приглядываясь к пиратке, тише произнёс фразу: — Через три дня у котловины.       Блейн выпучила глаза.       Орк окончил и снова надавил взглядом, пожёвывая толстенными губами. Он уже сделал знак товарищу, но более не успел ничего — эльфы вылетели на берег, мгновенно спуская каждый свою тетиву. Товарищ здоровяка упал замертво, а сам здоровяк снёс Блейн с ног и рухнул в воду, загребая руками громадные волны. Халдир крикнул. Сразу два эльфа, за исключением Иттора, взлетели на камни и стреляли оттуда.       Оцепеневшая Блейн могла только незряче смотреть, как дикая река уносит на горбе орка.       — Ты! — Блейн очнулась, когда её крепко схватили за плечо и встряхнули. Над ней горели пронзительные глаза Халдира. — Идёшь с нами!       — Что за срочное дело? — приняла развязный тон пиратка, когда Халдир уже призывал товарищей.       Никто не ответил ей. Арсэл и Маллонин взяли её на прицел и шли позади, Иттор — с боку, а Халдир, грозно смотрящий под ноги, следовал впереди. Блейн понимала, что из её короткой встречи с орком эльфы успели что-то ухватить. Уже то, что он стоял так близко к ней и вроде как что-то говорил, уже это выставляло её в поганом свете. Блейн сохраняла лицо спокойным.       — Что случилось? — осмелилась она, неотрывно глядя на уже знакомую косичку на затылке Халдира. — В чём я провинилась? Эти орки чуть не убили меня… Надо бы как-то отблагодарить вас… Всех. Только вот я не знаю, пойдут ли простые слова благодарности эльфийским душам или нет?..       — Прекрати, Анора-Милл, — оборвал, не обернувшись, Халдир.       И всё, больше не последовало ничего. Через четверть часа Блейн смогла понять гораздо больше.       Её привели на то самое место, где всё ещё лежали орочьи тела. Осматривая пушистое оперение каждой стрелы, Блейн понимала, что всё-таки случилось что-то вроде нападения, и, видимо, орков было действительно много, раз они, пускай и в малом количестве, сумели пробраться дальше положенного. Кругом потихоньку собирались стражи, и в их сонме Блейн выхватила недружелюбное лицо Румила. Они заинтересовались девушкой, о которой знали, но которую не ожидали увидеть в таком положении. Блейн начинала злиться. Ей казалось, что здесь все о чём-то знают, о чём и близко не ведает она, и отвечать на вопросы ей придётся почти в слепую. А вопросы будут, судя по строгому лицу Халдира. Он остановился и получилось так, что Блейн оказалась стоящей в кругу. Арсэл и Маллонин немного отошли и опустили луки. Иттор встал рядом с Халдиром.       — Это что… Суд? — иронично спросила пиратка, изогнув брови, когда пересчитала все лица, устремлённые к ней.       — Пока только допрос, — сказал Халдир. Он не намеревался шутить. — Какое отношение ты имела к оркам?       — Никакого, — со смешком.       — Какое отношение ты имела к их приходу?       — Никакого.       — Анора-Милл, — Халдир прищурился, слегка поведя головой. С Блейн у него был настоящий поединок. — Ты знала орка, что пощадил тебя?       — Нет! — с ещё большим азартом вскрикнула пиратка и засмеялась, призывая эльфов одуматься. — Послушай, кажется, я всерьёз забила тебе голову теми своими словами, м? Я от дурости пошутила про договора между нами, пиратами, и орками! Одумайся! Я для них — только человек, которого следует убить.       — Но они пощадили тебя, — с другой стороны отозвался Иттор. Блейн перевела враз потемневшие глаза, замечая бледность эльфа и оттого усмехаясь. — Как ты объяснишь это?       — Я им приглянулась? — дерзко пальнула она, гордо усмехаясь.       — Ты думаешь, для тебя это шутки? — проголосил кто-то позади. Блейн лениво оглянулась, впрочем, не в поисках крикуна.       — Думаешь, мы не убьём тебя, если ты будешь связана с нашим врагом? — открыто поддержал первого второй страж.       Поднялся шум, резкий и сильный, в коротком продолжении которого Халдир не спускал с Блейн глаз. А потом он отдал приказ на эльфийском, словно хотел позлить Блейн неизвестностью, и ушёл. Иттор с ним. Блейн тоже было двинулась, но с двух сторон её схватили, заламывая руки грубо оттого, что пиратка упиралась.       — Что я сделала такого?! — прорычала Блейн. Её сил не хватало, чтобы вот так противостоять сразу нескольким мужчинам.       Ей завязали глаза и руки. Наверное, именно в ту минуту Блейн снова встретилась с чувством, отдалённо напоминающем страх. Он холодным комком образовался где-то внизу живота и тянул, тянул…       Куда повели — не известно, пиратка могла только подстрекать себя фантазиями. Лишь по шагам и редким голосам стало понятно, что эльфов вокруг неё уже не так много.       — Халдир! — в бездну крикнула она, шагая с помощью чужих рук, который направляли её, но умудряясь запинаться. — Халдир!       — Я не стану больше брать на себя ответственность, — он оказался невероятно близко, ближе, чем предполагала Блейн. Она в замешательстве повернула голову. — Мы отведём тебя в Карас-Галадон, туда, где над тобой могут свершить гораздо более справедливый суд, чем ежели свершил я, разобравшись не до конца; ты предстанешь перед светлыми Владыками.       — А что потом? — она сердилась и не скрывала этого. — Меня убьют? Вот так вот убьют, посчитав, что я связана с орками, хотя это не так?!       — Потому я и веду тебя к Владыкам, — не сразу сказал он. — Дело, развернувшееся перед нами, требует высшего вмешательства, Анора-Милл. Владыкам решать, что делать с тобой.       У Блейн не было способности предугадывать будущее. Исход действительно мог оказаться нечаянным и предпринимать что-то нужно было прямо сейчас.       — Почему вы просто не отпустите меня? Халдир? Я могу просто уйти, навсегда…       — Не можешь. Это дело касается не только тебя. Если заглянуть дальше, то оно касается и остальных пиратов.       — Что, планируешь снова отправиться к котловине?! — ядовито прошипела она, дёрнувшись в тисках. Эльфы мстительно встряхнули её. — Отправишь своих ненаглядных хранителей в новую западню? Прямо на пиратский стол в качестве закуски? Ты, видимо, не до конца… Узнал Греза, Халдир!       Эльфы возмутились, их голоса вспыхнули, как свечки в темноте около Блейн; они были недовольны тем, как пиратка обращалась к их командиру. Блейн незаметно, но всё больше начинала сбивать шаг.       — Ты не можешь понять всей нашей силы.       — Да мне и не надо! Ха! Я знаю силу тех, кого оставила! Оставила, помогая вам! Я предала их, чтобы сыграть роль ради спасения твоих эльфов! Это что, уже не считается?! Я тут только потому, что решила немного поиграть в благородство! Вот, как мне за него платят!       — В том и дело, Анора-Милл, ты лишь немного играешь в благородство. Душа твоя — душа пирата.       — Знала бы я, что ты запоминаешь каждое моё слово, была бы осторожнее! — пальнула она, когда повязка на глазах в конец вывела из себя. Ещё и тропа пошла куда-то вверх, Блейн готова была рухнуть, но тиски-руки не давали. — Знаешь, давай без фарса! Просто убей меня сейчас, ибо ни с кем я не хочу разговоры вести, ни с какими светлыми — да хоть наисветлейшими! — Владыками!       Это был конец, как ей казалось. Всё то спокойствие и сдержанность, о которых Блейн размышляла ещё недавно и которые примеряла на себя, пошли в тартарары. Теперь она была твёрдо уверена, что ради дела не перекроит себя, не сможет противопоставить выпадам со стороны бездушную маску бойца. Чувство, царящее в душе Блейн, было чувством какого-то секундного отчаяния, под лёгкой рукой которого она собиралась покорно прогнуться.       Темнота перед её глазами господствовала ещё какое-то время. Блейн молча и безвольно начала подниматься по лестнице, когда ей сухо сказали: «Лестница». Подъём был долгим. А потом с её лица сорвали повязку и в эту же секунду Блейн споткнулась о последнюю ступеньку и рухнула на колени.       Её ослепил какой-то полубезумный в своей яркости свет. Пиратка пыталась проморгаться. Около её ладоней шевелилась тонкая ткань. К Блейн вернулось зрение, она увидела возвышающегося над ней мужчину.