Прочь от песни, что поёт пират

      Эльфы не брали с собой многого. Только оружие. Только чувство, что поступают правильно.       Ночь зажглась и потухла, как искорка. В лесу всё ещё стояла душная влага, по низу стелился тонкий, как первый лёд, туман. Эльфы мелькали среди листвы тихо, осторожно, даже медленно; сам день начинался медленно и на этой же скорости, казалось, собирался завершиться.       Проверяя принесённые Азэлом ещё ночью свитки, Халдир аккуратно наблюдал за движениями Иттора. Что-то ужасное творилось с дорогим ему эльфом. Первое, что бросалось в глаза, — молчаливость. Иттор и раньше не был особо многословен, но и он мог пошутить, как-то отозваться словом или усмешкой. Вот уже несколько дней, с того злополучного столкновения с пиратами, Иттор был камнем, который пошёл трещинами, маленькими, внутренними, но — пошёл… Бледная пелена почти не сходила с его щёк, каким-то особым молочным цветом залегла под его глазами, на лбу и на скулах. Пелена уходила только в сумерках, но то Халдир списывал на движение теней. В действиях Иттор был всё тот же, но что-то всё равно сильно выбивалось из всей его фигуры, какая-то небрежность, нервность, а затем — секундная слабость, затем снова какой-то порыв…       Халдир оправил плащ, неосознанно тронул эфес… Блейн сидела на талане, свесив ноги. Он не мог видеть, как она изредка зевала и прикрывала глаза, пытаясь ещё словить хоть секундочку, похожую на сон. Под утро Блейн начала мучиться с томными болями в животе, а потому чувствовала себя паршивей некуда.       Они дожидались Орофина, и Блейн всё-таки урвала минуту, чтобы подремать, криво свесив голову, но потом за спиной ощутила чьё-то немое присутствие и встрепенулась. Но Халдир холодно-спокойно глядел далеко, куда-то за синеватый горизонт.       — Он тоже идёт? — Блейн тыкнула в сторону Иттора.       — Да.       — В таком состоянии?       В эльфе ничего не шевельнулось, кроме глаз, опустившихся на кудрявую макушку, проникнувших за серую завесу пиратских глаз.       — С тобой же будет твой брат, разве нет? Зачем же он?       Халдир неожиданно присел рядом с ней на корточки и сказал:       — На случай, если придётся взять тебя под надзор.       Пиратка только усмехнулась уголками тёмно-алых губ, которые сегодня особо выделялись на её тоже слегка бледноватом лице, однако это была не та пугающая молочная бледность Иттора.       — Халдир! — появился Орофин.       Халдир с некоторым замедлением отвернулся от Блейн.

***

      Этот выход был первым с того дня, как Блейн впервые ступила в Лориен. И она не разделяла в душе ничего похожего на воодушевление.       До котловины они доберутся через пару часов. Но её личная встреча назначена на завтра… Как быть?       Шли налегке, пешком. Быстро двигались, держась левее востока.       — На мой счёт есть какие-то особые распоряжения? — Блейн приноровилась к шагу Халдира, одновременно замечая впервые открытый посланный на неё взгляд Орофина. Иттор держался в конце.       — Не делай ничего такого, за что тебя придётся убить.       Она громко рассмеялась, рассматривая спешно смещавшуюся траву под ногами. Постепенно зелень таяла, становилась желтее, суше, затем всё больше казалась омертвелой, словно не трава, а растянувшаяся тугая леска. Блейн поняла с холодной, потаённой мыслью: озеро. Неужели оно уже настолько впитало в себя жизнь этих земель? Котловина, когда Блейн ушла, уже была мёртвой, а теперь?.. Что увидит она теперь?.. Халдир вдруг резко вскинул голову к серому небу. Как купол. Купол только над этим местом. Пираты были близко. Халдир, как Иттор, в жилах которого кровь мгновенно забурлила, стоило вспомниться всем ужасам расправы, вздрогнул, открыто ступив под занавес смертельного удушья. Снова никакого ветра. Снова только давящая, как толща воды, тишина. Орофин ощущал такое впервые. Он уже держался за оружие и широко раскрытыми глазами смотрел по сторонам.       Через какое-то время они укоротили шаг. Халдир остановился, беря себя в руки, и с выразительной властью уставился на Блейн.       — Что?       — Твой ход.       Пиратка повела чёрной бровью, но смолчала и неуверенно повела за собой всех.       «Мой ход, — взъярилось самолюбие, — мой ход! Знала бы я, какую игру ведёт за спинами всех нас Грез, я бы!.. Ты бы оказался в самой ужасной ловушке, эльф! Ты, твой брат и горячо любимый дружок, которому — ха-ха-ха! — не очень долго осталось!..» Но, возможно, провидение было на её стороне. Это её территория, котловину она знает, как саму себя. Халдир передал частичную власть ей, Блейн. Надо воспользоваться.       Блейн круто свернула, сбегая с края. Тут пиратов быть не могло по трём причинам: первая — ни утром, ни днём, ни вечером — никогда они не ходили в эту сторону котловины (Блейн ещё на талане сказала Халдиру, что стоит идти кругом); вторая — дозора в этой стороне тоже ожидать не следовало; третья — с этой стороны тоже можно было пройти к тем огромным камням, за которыми Блейн пряталась, когда эльфийский страж завёл её в ловушку…       — Это место выжжено дотла, — негромко проговорил Орофин. — Но чем?.. Что за чёрная магия?.. Здесь нет воздуха — дым…       Халдир начинал всё более тревожиться, замечая, как ускоряется шаг Блейн, как ловчее она проскакивает между каменных громад. Под ногами билась рыхлая земля, перемешанная с камнями.       — Анора-Милл! — в какой-то миг на выдохе прошипел он, бросаясь за ней. За одним из камней Блейн тормознула — и эльф налетел на неё с наполовину вынутым мечом. — Анора-Милл!..       Блейн с широко раскрытыми глазами улыбнулась, осмотрела его и всё поняла.       — Что, испугался? Думал, в капкан веду?.. Нет резона. Я теперь, как и вы, — одна ошибка — и до свидания… Располагайтесь-ка пока тут. Дальше пока не поведу. Это самое надёжное место. — Когда Халдир собрался ответить, добавила: — Не хочешь же ты на свету обзор делать? Лучше дождаться, пока они выйдут и во-он на том холмике в хлам упьются.       — Ты так уверена в этом, — приблизился с другой стороны Орофин, который мгновенно ощутил на себе силу серых глаз.       — Потому что когда я была среди них, мы каждый вечер делали так. Знаете, пираты — это полдела. Самое главное — Грез.       — Грез? — осторожно опробовал Орофин.       — Их главарь, — Халдир был раздосадован или тем, что так легко поддался панике, когда Блейн забежала за камень, или тем, что ещё невесть, сколько времени придётся ждать просто так. Он услышал шорох — Иттор по камню сполз на землю и откинул голову, устало прикрывая глаза — и сам понял, что торопиться не стоит.

***

      — Куда ты хочешь проникнуть? Что хочешь найти? Я вроде тут на правах бывшего пирата, но ступаю в слепую. — Блейн замерла у Халдира за спиной, выбив из молчаливого и натянутого струной эльфа только быстрый полувзгляд.       Халдир боролся с потребностью выйти хотя бы на склон котловины, чтобы лучше понять, что там — за её мёртвой зубастой пастью. Камни кругом давили на него, и кольцо это сжималось час от часу крепче, будто пыталось не то душу вытравить, не то чувства встревожить. Не удавалось тискам ни того, ни другого, но Халдир становился сам в себе нервированным всё больше.       — Что там у вас? — в недрах пещеры. Почему это место такое, Анора-Милл? Когда-то давно я проезжал по этим тропинам, видел поле там, неподалёку. Там ещё ручей есть в перелеске. Верно? Что случилось с этой землёй? — указал под ноги. — Что забрало у неё жизнь?       Блейн не торопилась отвечать. Халдир смотрел не на неё — в неё саму — долго и придирчиво. На лице девушки лежала одна единственная полоска лёгкой тени — от волос, лохматых, как самый последний веник, — и более — ничего. Сталь глаз молчала, не прикрывалась веками; чёрный зрачок затягивал хищно и осторожно…       — Я не была в недрах пещеры, — ложь зацепилась за зубья каменной маски и не прошла в свет. — Я говорю правду. Ею владеет Грез. Но ты же не хочешь поймать его?.. Ты же здесь не за этим? — она ужаснулась догадками.       — Если бы моей целью был захват, я бы пришёл сюда с крепким отрядом, а не с вами тремя. Ты убеждаешь, что пираты под командованием Греза опасны, но ты не знаешь нас.       — Что такое особенное я должна знать, чтобы проникнуться вашим духом? — в глазах — яд, в голосе — он же.       Халдир — на шаг ближе. Синяя наполненность на серую пустоту.       — Мы — галадрим. Вот, что ты должна понимать во всей полноте.

***

      Шелест, стук, шаркающий топот — Зем оказался под чёрным камнем-потолком, его мизерные глаза воодушевлённо вгрызлись в Греза. По первому взгляду ничего не изменилось: та же кривая полу-дуга над стеклом озера, те же выеденные бессонницей глаза и угольные зрачки.       — Что надо, Зем? — сухо прорычал Грез.       — Девушка здесь, Грез. Она подала парням знак. Она за камнями. Она не одна.       Грез с медлительностью питона вывернул шею — его подбородок зарос чёрной, лохматой, как пучок травы, бородой.       — За дело. Передай Карпе и остальным. Они поймут, что… — Зем кивнул, но Грез неожиданно криво махнул рукой: — Позови Ранша. Пускай спустится ко мне…

***

      — Ох, она и впрямь вернулась, — закряхтел Ранш, поднимая толстый зад со стула. Карпа хмыкнула и любимым движением расправила тяжёлые рыжие пряди. — Да, пора готовиться… Столько ждали.       Что бы Блейн себе ни думала, но обстановка в пиратском логове оставалась прежней. Даже её старый развороченный уголок с поломанной тубареткой не был убран. Всё в тех же углах лежало эльфийское добро. И некоторые пираты лежали в тех же углах. Вечера ждать не надо было, многие в хлам и так.       Около входа в один из отсеков пещеры сидел, поджав ногу, волкоподобный Квантр и быстро жевал кусок вяленого мяса. Рядом с ним — знакомая ступня и ботинок — пьяный Шаст с голой грудью и в раскинувшейся позе; что-то бубнящий в бреду, но отчётливо произносящий имя Блейн. Карпа и Ранш ушли, Квантр остался единственным трезвым. Он проглотил свой запоздалый завтрак и пнул Шаста.       — Ш… Што? — тот едва продрал глаза и разлепил спёкшиеся губы. — Што, уже?       — Уже, — гавкнул Волк. — Поднимайся!

***

      — У тебя не будет шанса!       Халдир замер, когда Блейн схватила его за руку, не разрешая идти.       — У тебя не будет шанса проникнуть туда! Как ты будешь это делать? В одиночестве? Твой друг сам видишь, в каком виде. Будешь жертвовать братом? Кажется, нет. Собой? Тогда без меня.       Он застыл с холодным недоумевающим лицом. Слова пиратки склизкой субстанцией заполняли его мозг, становясь частью тех дум, что там уже царили.       Они вместе обернулись на треск. Затем Блейн решительнее стиснула пальцы на руке эльфа.       — Доверишь мне разведу?       Он молчал, поджав губы, и только давил глазами, словно метался в себе. Уже жалел, что тактика направлена на тайную язву врага, что они не пошли на пиратов в открытую. Что-то позади на эльфийском сказал Орофин, а Блейн уже шустро исчезала…       Её сердце начало отбивать ритм. Давно не ощущала такого Блейн. В мозгу бухала лихорадочно разбуженная кровь — Блейн не понимала, что делать, что говорить — её роль натянулась сейчас до предела. Пираты — вот они, за каким-то из поворотов, за каким-то жалким кустом-страшилой, а что им говорить — невесть… Да, ту-самую-вещь нашла, но не принесла с собой… И как сейчас провести Халдира? С ним уже сейчас играть опасно, он точно понимает больше того, чем отражает стекло его глаз.       Она шумно дышала, плотно сжав сухие губы, и карабкалась на склон котловины, туда, ко второму выходу. Он был заложен камнями, Блейн порывисто схватилась за серые бока, ворочая громаду, но вдруг что-то хрустнуло. Пиратка постаралась отступиться, но камни под ногами задрожали и раз — покатились вниз. Блейн ухнула в чёрный узкий тоннель, тотчас оборвавшийся для неё. Пиратка стукнулась затылком, слабо искалечила всю заднюю часть тела. Над головой клубилась тошнотворная пыль, а сквозь неё — любезно протянутая Карпой рука и две улыбки. Квантр, как известно, не улыбался. Шаст занимался поправлением рубашки.       — Блейн! — крякнул он, противный и липкий, выставляя к ней руки. — Страсть моя! Моя морская полубогиня!       — Пошёл, Шаст! — толкнула она, а другим: — Дыра слишком видна, эльфы — снаружи. Надо заделать.       — Иди к Грезу, Блейн, — подсказала Карпа, находя в темноте её плечо и спину. — Мы сами тут…       Чтобы выбраться из душного отсека, Шаста пришлось толкнуть снова.       — Противная, гадкая! Не любит!..