Прочь от песни, что поёт пират

      — А если я кину, и оно ярко вспыхнет?       — Кидай быстрее, и не вспыхнет ничего. Не заставляй огонь ждать.       Мальчик быстро швырнул полено в рокочущий камин, плюхнулся на колени и уставился на прожорливое светило.       — Не стой так близко, Луе, мама говорит, что опалишь волосы!       С мальчиком поодаль от камина на тёплый ковёр села золотоволосая девочка. Луе только фыркнул и махнул рукой. Рядом с ними в широкое зелёное кресло с королевской медлительностью опустилась женщина. Волосы её давно побелели от седины, в глазах поселились усталость и серая пелена слепоты. Ребятишки замерли, с благоговением глядя на свою старушку, которая была им и нянькой, и наставницей. Вот уже несколько дней она будоражила их мысли обещанной сказкой.       — Расскажите? Ну, а сейчас, сейчас расскажите? — Луе пододвинулся к яркой старой юбке и упёрся в колени подбородком, разглядывая морщинистое лицо ясными, добрыми глазами.       — Расскажу, пройдохи, так уж и быть, — женщина махнула рукой, мол, Боги с вами, — раз пообещала на голову свою, расскажу.       — А о чём история, бабушка? — более сдержанно спросила девочка, разглаживая платье на коленях. — В прошлый раз она была о рыбаках и подводном чудище, вы помните? Бабушка?       — Помню я, помню. Эта история, кхм, — женщина прижала ладонь ко рту, сдерживая подступающий першением кашель, и этим простым движением заставила ребятишек умирать от нетерпения. — История… Ты пойди пока, Силен, закрой ставни, ветер дует.       — Так сегодня тёплый вечер, бабушка, — только сказал мальчик, которому совершенно не хотелось сидеть при свете одного камина, когда на улице был яркий закат.       — И шторы задвинь, посмотрим, как тени по стенам пляшут.       Силен выполнила просьбу быстро и чётко и понадеялась, что сейчас последует рассказ. Не удержавшись, спросила:       — Бабушка, это история о любви?       — Как всегда, — Луе закатил глаза, подпирая подбородок кулачком.       — Хм… Интересный вопрос. Думаю, и любви место там будет. Эта история о подвигах, — женщина откинула голову, задумчиво глядя в потолок, словно картины самой истории где-то там, осталось разглядеть. — Там предостаточно всего.       — Ну же, расскажите, бабушка, — взмолился мальчик. — Там же есть место с битвами? Битвы — это же так интересно!       — Только когда они в сказках, — строго подметила Силен. — Так ведь, бабушка?       — Да откуда девчонке знать? — взъерошился, как воробей в погоне за зерном, Луе.       — А откуда тебе знать, что битвы — это весело, когда ты в них не был ни разу?!       — Я сказал, что битвы — это не весело, а интересно!       — Ш! — вдруг громко зашипела Силен, приставляя палец к маленькому ротику. — Неужели бабушка спит?       Дети притихли — женщина закрыла глаза, и грудь её мерно поднималась.       — Бабушка? — Силен несмело поднялась и приложила тёплую ладошку к усеянному морщинами лбу. — Бабушка, вы спите?       — Нет.       Луе и Силен вздрогнули.       — Я думала, что вам интересней спорить по пустякам, чем слушать меня. Так что давайте.       — Нет, это не так, — снова оробев, сказал Луе. — Расскажите, пожалуйста, а то мама скоро придёт.       Женщина вернулась в свою позу и по-новой уставилась в потолок. В этот раз ребята перебивать её не помышляли. Редко бабушка рассказывала им истории, которых у неё было, как монет в пиратском сундуке, много. Сегодня, упросив, наконец, мать, ребята перешли через речку и тут же пустились к перелеску. В этот раз и спорили они между собой меньше, помогали друг другу через мост перебраться. В лес уходить далеко нужды не было — невысокий дом бабушки стоял сразу же за тремя соснами, оттого найти его мог каждый, и с этих сосен частенько падали шишки, тарабаня по крыше. Вечером бабушка покончила со всеми своими немногочисленными делами, которые она, однако, с чёткостью распланировала на день, и без ворчания впустила к себе «воробьёв».       — Ну, бабушка, вы снова спите? — Луе невесомо подёргал старушку за юбку.       — Это история берёт начало в стародавние времена, — мгновенно начала женщина, поглаживая пальцами ручку кресла (так она собиралась с мыслями), — тогда была ранняя весна, предзнаменовавшая холодное лето. В тот памятный день, с которого я, пожалуй, и начну свою повесть, дождь закончился быстро. Шайка разбойников разожгла костёр. Это были не обычные разбойники: сапоги и пояса у них были расшиты серебряными и золотыми нитями, на пальцах у них блестели украденные перстни. Эти люди не носили шляп, и многие из них срезали волосы до блестящей лысины и разрисовывали макушки и лбы чёрными узорами.       — Пираты, — прошептал мальчик, блестя в полутьме глазами.       — Это были пираты, совершенно верно. Вы слышали о пиратах, не так ли?       — Прошу, давайте дальше, бабушка, — задрожала от предвкушения Силен.       — Да-да. Не удивляйтесь тому, что пираты были на суше. Великое дело заставило их оставить море. Подкрадывалась ночь, пираты пели песни, и песни те были исполнены жаждой наживы. И среди них сидел один: у него на голове всё-таки была шляпа, огни костра забирались в темноту его глаз, и было видно, что этот человек обдумывает что-то очень-очень важное. Звали его Грез. Девушка, которая и рассказывала мне эту историю, описывала его очень чётко: Грез был не очень высоким человеком, но выше, чем многие в его команде; кожу его иссушило солнце, однако он прямил спину так, словно носил шубу, и высоко поднимал голову так, словно носил корону… Эта история о разбойниках, которые беспрекословно следовали за рукой Греза. Многие подумывают, что у пиратов не может быть клятв, потому что клятв держать они не могут и тем более не любят себя ими связывать; у Греза была клятва, выполнив которую, он смог бы обратить всё Средиземье в хаос.       Грез был лихим разбойником, о котором ходили прегадкие слухи. Но пираты таковы, что, чем больше о них рассказано страшных сказок, тем лучше они себя чувствуют. Они как сорняк, впитывающие в себя всё: от плохого до хорошего. Его банда ничем не уступала ему по силе злодеяний, и, что бы ни творили пираты, Грез не наводил среди них порядка.       — Бабушка, — Силен робко подняла руку, в этот миг и Луе проморгался — настолько он вглядывался в лицо старушки. — Неужто Грез ни в чём их не останавливал? Совсем-совсем?.. Как много ужасов они могли натворить!..       — На то они и пираты, чтобы делать то, что хочется, — буйно отозвался Луе и замахал руками, как будто взял невидимый меч. — Вот здорово: твори, что хочешь, и ничего тебе за это не станется!       — Не спеши. Все когда-нибудь получают по заслугам. У кого-то наказание больше и серьёзнее, у кого-то меньше; всё зависит от того, сколько ты совершил плохих дел за свою жизнь. А теперь я продолжу.