Сhapter XVII. Свой среди чужих.
26 января 2018 г., 13:36
Бархат — опасная вещь, коварная, как первые волны в мрачном море, которые Блейн увидела в первый раз; он обтянул её руки тёмно-багровой пеленой, облепил теплотой, которой её собственное тепло сопротивлялось. Шорох, стук, злой полувздох — Блейн оступилась, цепляясь за кенкет, за серебряную ниточку стальных фонарей. За спиной зазвенел тихий смех, мелькнули холодные и насмешливые глаза Ильтесы.
— Так теперь твоя комната в одном из тех домиков? — Ильтеса вытянула белый палец вверх, пристально наблюдая за тем, как Блейн борется с тёмным бархатом и поднимается.
— Да.
Нинмэ помахала сразу же, как только увидела Блейн.
— Ты не пришла вчера расписывать шёлк, — Ильтеса вдруг взяла Блейн под руку, чтобы спуститься с лестницы вместе с ней. — Почему? Нинмэ говорила, у тебя начало получаться.
— Правда? — усмехнулась пиратка, выглядывая через плечо Нинмэ, но слышала только её смех.
Ильтеса, однако, держалась очень внимательно.
— Ты явно редко облачалась в платье — чувствуешь себя неуверенно. Хорошая ткань, — она слегка потрепала бархатный подол Блейн. Это что, платье Нинмэ?
Пиратка ощутила напряжение. Эльфийки окружили её. Лестница была длинной и доброй половиной всё тянулась и тянулась к подножию меллирна.
— Так куда же ты пропала вчера?
— Я была в лесу, — Блейн боролась с собой — так хотелось вырваться из рук Ильтесы — но что-то в её голове щёлкнуло, и Блейн обернулась с самой искренней улыбкой так, что Ильтеса на миг изумилась. — Скажи, эти домики слишком далеко от главного меллирна ваших Владык? Интересно, насколько огромен… Карас-Галадон.
Ильтеса ответила не сразу:
— Меллирн Владык не здесь. Немного дальше.
— Вот как… Может быть, покажешь мне это место?
Она окончательно выбила Ильтесу из колеи. Вдруг на плечо Блейн упала ладошка Нинмэ, и дамское шествие окончилось.
— А может лучше я? Я и покажу, и расскажу!
— Правда? — хищно улыбнулась Блейн.
Эльфийки замялись. В золотых глазах Ильтесы осталось нечто такое, чего стоило опасаться; это золото было кипуче, но пока — холодно; оно тоже могло просачиваться между строк, между взглядов, между движений, посылаемых губами. К очагу, способному вспыхнуть и обжечь, пират никогда не подойдёт.
Блейн улыбалась Нинмэ, пока в сером пепле её глаз сгорало оружие, которое она уже неоднократно опробовала в Лориене, и кивала.
Нинмэ не нужно расспрашивать. Она болтлива, шумна, как лесной родник; её слова разбивались о сам мир, как капли ливня — на мелкие крохи о крышу. Нинмэ водила её особыми тропами, в которых Блейн уже какие-то узнавала, рассказывала о том, где в основном ходят эльфийки, где — служанки, где — стражи, а где — сами Владыки. Добрая и даже наивная, Нинмэ не скрывала ничего. Ей хватило того времени, что они провели за работой, чтобы узнать Блейн. Не важно, хорошо или плохо, просто узнать. И она водила её по дорожкам, делясь знаниями и разными восторгами, по полочкам расставляя все праздники от самых маленьких до самых крупных, готова была ответить на любой хитрый и не совсем прямой вопрос Блейн.
Блейн только увлечённо ловила каждое слово и не забывала участливо улыбаться.
Лев нашёл отличную птичку, за которой можно понаблюдать, а затем — проглотить.
***
— …А она всю нитку мне распустила! Ей сказали не лезть ко мне, а она всё равно лезла! Вот чего ей надо?! Я так долго мучилась с теми узорами, а она и их мне распустила, и крыло птицы задела, и!.. и ещё и ткань порвала! Она злая и противная! Не хочу на уроки ходить! Она всегда меня поджидает и лезет ко мне! — Льяна говорила громко и быстро, так быстро, что ей воздуха не хватало. Девчушка растрепалась за день, пока с Батиль ходила по разным делам, даже белое платьице испачкала; из её косички давно повылезали все пряди, разрушая волны складок, и тоненькая заколка едва держалась зубьями за редкие волоски. Батиль сидела около реки, споласкивая бельё; рукава её рабочего платья были закатаны, волосы — прибраны, но на липкий лоб всё равно упали некоторые; она задумчиво смотрела куда-то дальше своих работающих рук, и лишь изредка тонкий уголок её губ дёргался, отвечая на возмущения Льяны. — А ещё она недавно цветы с клумбы сорвала! — Ты тоже так делаешь. — Не-ет, — Льяна присела рядышком, смотря, как бьётся снежная рубаха на горбах Андуина. — Я всего один всегда беру, жёлтый, а она все посрывала! Ну что она за девочка?! — Ты бы подружилась с ней… — пролепетала Батиль, и вдруг поглядела в сторону. — Иттор! Страж вскинул тяжёлую голову, смещая болящие глаза от гальки на ослепляющее небо, а затем такие же резкие на свет белые волосы Батиль закрыли ему лицо, обдав нестерпимо-сладким ароматом. Он ощутил, как юркие ладошки Льяны дёргают полу его плаща. — Что с тобой? — его лицо оказалось в холодных от ласк Андуина руках Батиль, её светлые глаза встревоженно шарили по нему. — Ты очень бледен, Иттор… Я не видела тебя так долго… Да и Льяна вот соскучилась… Иттор чуть улыбнулся, а Льяна уже устраивалась у него на руках и, о чём-то нежно воркуя на свой лад, лохматила его волосы. Осунувшееся лицо эльфа пробило Батиль, внутри она похолодела, но не решалась пока что лезть с расспросами. Никогда ни о чём не могла расспросить его, боясь надоесть, появиться не вовремя. Могла лишь смотреть на него с самыми добрыми чувствами в полуприкрытых глазах. Всегда, когда Иттор приходил, Батиль никогда не была с ним долго. У него с сестрой был свой дом, опустевший после гибели родителей, но — всегда прибранный, всегда готовый поприветствовать своего стража. Да и не могла она, Батиль, оставаться дольше, когда он возвращался. Иттор переключал Льяну на себя целиком и полностью, сам гулял с ней по лесу, периодически позволял взять лук… Батиль в такие моменты была не нужна. И она с томной болью, давно сосущей её где-то там, где-то глубоко, где, возможно, уже зародилась любовь, примирялась с этим; примирялась, прощаясь с Льяной у порога, пока её доставал закатный свет, примирялась, единожды оглядывая Иттора и утверждаясь в его способности справиться самому, а затем уходила. На день, два, три. И не давала о себе знать, пока Иттор молча не исчезал на границы, не сказав ничего. Тогда Льяна самостоятельно находила Батиль, и их скромная семья из двоих снова воссоединялась. — Что с тобой? — тихо обронила она, когда эльф, вопреки своей природной ловкости, оступился; сердце Батиль забилось. — Иттор?.. — Пойдём домой, — обратился он к Льяне с прежней теплотой и обернулся на Батиль, которая уже отправилась за оставленным бельём. — Я хочу, чтобы ты тоже пошла. Батиль остановилась, ощущая себя в неловкости, безмолвно кивнула, уже слыша, как Иттор и Льяна уходят к лесу. Уже в доме, закрытый от мира стенами, Иттор дал себе возможность расслабиться. Он снял оружие, плащ и нетвёрдыми шагами добрался до стула. Льяна унеслась наверх, в свою комнатку-каморку, что-то пообещав показать. Батиль поспешно доставала посуду, редко осматриваясь на Иттора: он сидел, чуть сгорбившись, и, придерживая голову ладонью, закрытыми глазами смотрел в окошко. — Что-то случилось на границе? — слова сами полезли наружу, подавлять их она больше не могла. — Нет, не случилось ничего, что случалось обычно. — Он утомлённо взглянул на тарелку с едой; уже второй день кусок в горло не лез. — Дай воды лучше… — холодная, она словно заговорённая мигом согрелась у него во рту. — Батиль, ты встречалась с девушкой, что должна была присоединиться к вам? Батиль замерла у шкафчиков. Иттор смотрел так, как смотрел очень часто: пристально и холодно, однако теперь эти чувства были поддёрнуты чем-то сильным, тем, что эльф подавлял со стойкостью. Что это было? Боль?.. — Ты о Блейн? Девушка, которая является… — Пиратом. Да. Она. — Смиряясь с подступившей тошнотой, он отпил ещё и с чувством отставил кружку. — Батиль, — навалился на стол, — не верь ничему, что говорит эта девушка. Она смотрела ему глаза в глаза. Колючие зрачки Иттора окатили её морозом, вошли под самую пластину её давно насквозь пробитых чувств и остались там жалящей иглой. Стук ног Льяны не скоро вывел Батиль из зыбкого оцепенения. Даже когда Иттор сменил маски, даже когда он уже улыбался сестре, рассматривая её новые поделки, Батиль только отошла к окошку, обхватив плечи руками. Почему такие слова? Почему вообще разговор на эту тему? Почему Иттор жёстче обычного? И при чём тут Блейн? Сегодня у них не было работ в мастерской, и они с Блейн ни разу не пересеклись за день. — Ты огромная молодец, — говорил Иттор позади, на которого Батиль взглянула с угнетающей тоской. — Такая же рукодельница, как и мама. Смотри… — взмах пальцев — за ушком у Льяны деревянная птичка, выструганная ножом. — Она долго летела к тебе из самых дальних краёв. Девчушка запищала от восторга и окончательно сомкнула объятия на шее брата. Так и задремала, привалившись щекой к его мягкой груди, пахнущей лесом, таким далёким и пока недоступным ей, влагой, доброй землёй, рассветами и закатами; она дышала этой сладостью, а под её веками прокатывались призрачные сны, и только большая и сухая ладонь брата поглаживала её коленку. — Я пойду, Иттор, — прошептала проходящая Батиль, и сам эльф поднял ослабшие веки. — Запомни: не верь ей. Батиль прикрыла дверь, но ушла не скоро, с непонятной тревогой всматриваясь в дела заката, в то, как озолачивет он меллирны и на то, как это золото стекает по коре к самой земле. Эльфы не спешно двигались около других домиков, переходили по высоченным деревянный лестницам, протянутым над твердью и скрытым во тьме верхних веток. Батиль тяжело вздохнула и принялась спускаться.***
Рядом оказались два высоких эльфа. Прозвенели синими мантиями. Обронили на Блейн несколько удивлённых взглядов, но — пошли дальше. Блейн стояла у стены перед притворённой дверью. Ждала Нинмэ. За дверью — библиотека. Пиратка не ожидала, что приведут её сюда, но не ощущала досады, напротив, — злобный триумф победителя. Совсем недавно — границы леса, сейчас — общественные места почти у самого Карас-Галадона. Кажется, всё-таки соберёт она достаточное количество вестей, чтобы порадовать Греза… Нинмэ появилась, сразу сунув Блейн тяжёлую книжонку с тремя зелёными рубинами посредине обложки. — Тут много всего. Моя любимая. Прочти. Пару страниц вперёд, скучающее изучение. Язык-то эльфийский, но, похоже, Нинмэ это мало заботит. Но есть картинки неизвестного мастера, точные, красочные… Определённо нужная вещь. На Блейн внимание обращали не все, а если и обращали, то — вскользь, и пиратка удовлетворённо ухмылялась и радовалась своему бархатному платью, в котором она была совсем не пиратом, нет, она… — Может, ты проголодалась? — щёлкнула язычком Нинмэ, под руку ведя Блейн. — Я вот жутко проголодалась. Блейн не ответила — уже поняла, что ответы с этой девушкой — дело лишнее. Если Нинмэ что-то приходит в голову, она незамедлительно идёт на поводу у собственного каприза. За пару часов совместного времяпровождения Блейн узнала о ней много: что она влюблена в менестреля, который появляется в Лориене проездами, что у неё четыре сестры (на этот моменте подробностей Блейн в действительности изумилась), что её родители родом из Ривенделла и что и сейчас живут там. А сёстры тут, с Нинмэ, в Лориене. Нинмэ уже пообещала познакомить их, потому что без этого никуда: все четыре просто сказка, сложенная умельцами, и в эту сказку нужно шагнуть. Блейн не противилась, покорно поддакивала и всячески поддерживала болтовню покачиваниями головы. Нинмэ привела их к маленькой, но высокой беседке, укрытой зелёным куполом. Словно бы это была не беседка — земля, холм, на котором поросли и распустились цветы. Никого больше не было. — Побудь тут, я сейчас вернусь! — подхватив платье, она засеменила по тропинке, срывая подолом запах роз. Блейн, лениво стрельнув глазами по сторонам, уселась в беседке. Слишком пахло цветами. Слишком. Пиратка опустила книгу на колени, быстро пролистывая страницы. Никогда не было у Блейн узнать какой-нибудь из языков, кроме своего родного. Поначалу мешала лень, а после — обстоятельства. Где это видано, чтобы пират, головорез, спал с книжками в обнимку? То, что согревало Блейн по ночам, была бутылка с пойлом, её кинжалы, её чёрная куртка… Никак не книжка. Никак не кукла. Читать умела — и ладно. А вот писала кое-как. Сейчас ни то, ни другое не нужно было — Блейн просто рассматривала рисунки. Увидела и Карас-Галадон, представленный красивым расписным холмом до неба, и двух Владык, стоящих рука об руку, и вереницу серых стражей, бродящих у берега злого Андуина… — Угощайся! — перед Блейн — кусочки лембаса по тарелочке, в кружке — сладкая вода. Нимнэ — напротив, слегка розоватая на щёки и довольная. — Интересно? — про книгу. — Ой, она, наверное, непонятна тебе… Это я не подумала. Ну ничего. С картинками ведь? С картинками… Вот и здорово. Ну, как тебе наш край? — Велик. — Велик… — усердно жуёт, даже не запивая. — Ты больше не хочешь шёлк расписывать? А чего не пришла вчера вечером? — Появились дела. — Ну ты приходи через два дня. Блейн вдруг не донесла хлеб до рта, остановилась. Нинмэ не заметила, смотря на кусты роз и пожёвывая. «Через два дня? Это… Сколько же… Уже завтра. Завтра исход срока. — Напряжённый, мыслящий взгляд на лембас. — Эльфы точно пока не пойдут к котловине. Халдира мне не убедить. Нет ничего, что я могла бы сказать и не выдать себя. Как?.. Через кого?.. Как добраться до котловины?» — Ты чего? Ты как-то нездорово выглядишь. — Всё хорошо. «Нет, всё отвратительно. Ранш будет отправлен сюда на пятый день. Эльфы убьют его сразу, только завидят на подступах. — И вдруг выход найден, ещё нечёткий, но единственно верный. — Блейн, пора тебе оставить чёртово рукоделие. Нужно заниматься тем, чтобы быть на границе. Хотя бы ближайшие два-три дня». На чувствах, как на иголках, она порывисто перебила Нинмэ, пустившуюся в новые россказни: — Скажи, а женщин среди стражей у вас нет? — Ж-женщин? — хлопнула глазами Нинмэ, забыв закрыть рот. — Вот так вопрос! Ну… Вроде бы есть. Да, есть. Но, смотря с какой стороны леса и в каком отряде… — Халдир, — Блейн мягко подалась вперёд, отодвигая угощения и заглядывая в притихшее личико Нинмэ. — В его отряде есть женщины? — Нет, в его нет. Он ещё пару столетий назад отказался набирать их к себе, — она засмеялась, будто бы с облегчением. Блейн едва подавила разочарование. — Они же защищают ту часть, через которую обычно кто-то входит. Это… Ударная сторона. Потому нет, женщин у него в отряде нет. — А если бы женщина была умелой? — лёгкий вызов, даже раздражение. — Думаешь, нет таких? Ещё как есть! Ирми — отличная лучница; помню, как наши мужчины даже соревнования устроили, так, чтобы посмеяться. Ну и посмеялись. Ирми невероятна, выпустила пять стрел и все в одну точку. Вот шум-то был. С тех пор её и считают самой лучшей. Но Халдир наотрез оказался брать её в свой отряд, а они ведь дружили! — весомо воскликнула Нинмэ. — Да и сейчас дружат… А вот Танкальс? Тоже лучница, но в основном меч предпочитала. Говорят, что она теперь в другом отряде. Её взяли, но тоже не Халдир. Нет. С ним очень трудно договариваться. — Нинмэ пальчиком поскребла подбородок, нахмурившись и вспоминая других дев Лориена, которые были хороши, но не настолько, чтобы достать воинские чувства Командира Стражей. — О! Окталис! Сейчас её нет… Но была очень смелой девушкой. — И что с ней стало? — уже отвлечённо тянула Блейн. — Погибла в одной из контратак. — Со вздохом заключила Нинмэ. — А ведь тоже была не из последних. Потому не очень-то наши девушки рвутся в стражники. Мало того, что опасно, так ещё и «отбор» не пройти, — и улыбнулась. — Не пройти, говоришь?.. — в душе — твёрдость, желание действовать. Всё, наскучила беседка. — Куда ты? — вздрогнула Нинмэ. — Пойду почитаю! — махнула книгой и устремилась прочь, подавляя чёрную тень улыбки.***
— Куда же ты? — позади — Ильтеса в нежно-зелёном платье и вновь с распущенным пшеном волос, красиво сверкает тиара; Блейн осторожно обернулась, справляясь с подолом, мешающимся между ног. — Ты довольно… Странная. — Почему ты так думаешь? Ильтеса осмотрела Блейн, и зрачки в её золотых глазах сузились; лицо девушки спокойно и красиво, фигура утончённа и пряма. Так выглядит на самом деле яростная львица, которая в данную минуту бесстрастна. — Ты ведь не странница. Совсем нет, — тонкие брови над раскалённым золотом чуть сошлись, Ильтеса стала на шаг ближе. — Странники совсем другие. Они… По-иному выглядят. — В чём же по-иному? — Блейн — голову чуть вбок. Под мышкой у неё книга. — Ты видела слишком много странников? — Достаточно, чтобы удивиться тебе. — Она остановилась прямо перед ней, и теперь Блейн видела, что Ильтеса выше. Это дало ей возможность глядеть сверху вниз. Зрачки Блейн, плавающие в серой стали, тоже сузились. — Ты ведёшь себя больше, как исследователь, нежели как странник. — Сбилась с точной мысли Ильтеса и сама поняла это, но не поняла, в чём причина. — А может, просто как любознательный странник? Мне вот и книжку дали из-за моей любознательности. — блейн повертела вещью; изумруды лукаво подмигивают. — Нинмэ устала меня во всё посвящать. — Неужели? Впервые слышу, что Нинмэ устала разговаривать. — И такое бывает, — вдруг резче ответила Блейн и круто сдвинулась в бок, мимо Ильтесы, спускаясь по деревянным ступеням. — И сколько же ты будешь странствовать среди нас? — вдогонку, звонко, даже требовательно. — Спроси ваших богов! — засмеялась Блейн, сделав круг вокруг себя, взмахнув багровым платьем, и нагло подмигнув.
