Прочь от песни, что поёт пират

      Она сама нашла в себе энергию и силы взобраться на целый меллирн — и она, и эльфы взяли путь на восточные границы — и после сама же проковыляла по талану в самую тень, где привалилась к твёрдому и рукавом куртки оттёрла капли крови с лица. Халдир был тут же, как и два его брата, как и ещё пятеро стражей. Что-то обсуждали они, быстро, громко, используя свой язык, потому что рядом находилась чужачка. Это было лишним, ибо Блейн мучилась от боли и ни во что не вслушивалась. Её слух по-прежнему барахлил, казалось, что звуки порой и вовсе куда-то вылетали, а она оставалась в вакууме. Блейн аккуратно стянула с себя истрёпанную куртку, дрожащие от напряжения ладони приложила к боку — там кожа по-нехорошему синела, наливался один сплошной подтёк; руки для тела казались ледяными, колкими. Веки Блейн смежились, рот приоткрылся, незаметно скользящий ветер сушил пыльные губы.       «Да уж, не собиралась я в такое-то пекло лезть, — апатично подумала она просто оттого, что думать о чём-то надо, иначе ты бездельник. — Это как с рекой… Само как-то. Недолго я проживу с такой самоотверженностью». — Блейн хмыкнула сама на себя, утомлённо всматриваясь вверх.       — Тебе стоит уйти, — обратил на неё внимание Халдир, когда на талане не осталось ни одного стража. — Замечены новые отряды орков. Не известно, приблизятся ли они к нам.       — Вот как будет известно, так я и пойду… — шепнула она, потому что оказалось говорить больнее, чем думать. — Не лезь, эльф! — Блейн попыталась отползти, но не получилось.       — Рёбра целы, — прикосновения Халдира были неласковы, быстры; Блейн прикусила губу. — Тебе снова придётся оставить Андуин, чтобы обратиться к лекарю.       — Нет уж, — загоготала пиратка, уже не сопротивляясь осмотру, ибо ладонь Халдира сместилась к другому боку, оставляя щекотливый след. — Само заживёт. — Он бросил короткий взгляд, подмечая красноречивую улыбочку. — Что? У меня и не такие синяки были. Ты сам как, эльф? Я видела, как ты вместе с деревом полетел. Больно, небось, было.       — Терпимо. — Халдир отстранился, уже готовый подняться.       Блейн схватила ладошкой за ту же складку плаща на его груди, что и прежде; Халдир, поведя бровью, остался сидеть, но выглядел сосредоточенным.       — Может, и мне тебя осмотреть? — спина Блейн оторвалась от ствола, её лицо замерло недалеко от лица эльфа. Сталь глаз притухла, тихо затлела. — Я всё-таки женщина, это мой долг.       — Ничуть. Отпусти, Анора-Милл.       — Не могу, — чуть вздохнула Блейн и тише: — Неуверенно просишь. Халдир?.. Сердце твоё бьётся как-то бойко, — это — секунда, за которую Блейн успела расправить пальцы, прижимая всю ладонь к чужой груди, и подалась вперёд. Но Халдир всё же проворнее — убрал руку пиратки, поднимаясь. Блейн не стала язвить, красноречиво глядя в синеву, которая, как ранее твёрдая чаша, вдруг перевернулась; Халдир тоже молчал, а затем отошёл и остался стоять у края талана.       Откинувшись снова, Блейн вытянула ноги, из-под опущенных век рассматривая ретушь эльфийской фигуры.       В бессильном забытье она провела какое-то время. В сапогах давно занемели ступни, неподъёмной глыбой стало тело; ресницы Блейн задрожали, пропустили серый блеск, скрасившийся тенями, что ползали по талану; листья шумели, обдуваемые влажным ветром, который нёс в себе уже соленоватый привкус осени. Блейн поёрзала, смещая пульсирующую лопатку вбок, а потом полностью распрямила спину и не смогла удержать зевка. Всё располагало к глубокому, спокойному сну. Халдир, скрестив руки перед собой, всё так же стоял с краю; полы его плаща с шорохом трепались, волосы снежной пыльцой плыли по небу.       — Всё тихо? — кривясь, прихватив бок, Блейн поднялась и захромала к эльфу. — Чего ты такой напряжённый? — Халдир и на неё глянул лишь раз, скупо и быстро; его губы были чуть поджаты — точно он о чём-то беспрестанно думал. — Или всё из-за деревьев горюешь? Понимаю, — Блейн отправилась мусолить эту мысль, — как вспомню, как крушили один из наших старых кораблей, так болью где-то под сердцем отдаётся.       — Дело не в этом, — довольно своевременно остановил Халдир. — Был замечен один из пиратов. Он идёт сюда. — Ожидая произведённого эффекта, Халдир пристально вгляделся в затихшую Блейн; молочный румянец внутреннего преломления залёг на её скулах. — Это один из тех, кто был в ту ночь. Иттор узнал его.       — Постой! — она ухватилась за серый плащ, Халдир терпеливо замер. — Что ты скажешь стражам?       — Если пират рискнёт зайти в лес — они убьют его. — Халдир отшагнул — плащ вылетел из крепких пальцев Блейн. Эльф мгновенного исчез в толстых ветвях, Блейн, оказавшаяся, как на иголках, лихорадочно заозиралась. Плевать на боль — если понадобится, она тоже будет прыгать по веткам.       Над лесом пронёсся дробный перестук — некий сигнал стражей? Блейн вцепилась в дерево.       С того самого злого дня в детстве, свалившись, больше не лазала она так, глотая мелкий испуг, путаясь руками в межлистной тонкой паутине, влезая макушкой в переплетения, в липкие почки, перебирая глазами разбегающихся насекомых. Блейн скрежетала зубами, ощущая жар от напряжения, но передвигала ногами и переползала дальше. Деревья стояли близко, однако не все, и Блейн выбирала те, после которых не нужно было прыгать. Так могли только эльфы. Не она — неуклюжий человек. Но оступилась из-за неверного света, не закричав, заскользила, прижавшись грудью, которая содрогалась от зашедшегося сердца, к стволу, дышащему теплотой.       — Дьявол… Морской… Тебя поберёт! — злясь, сквозь зубы и боль, думая, куда перекинуть руки, чтобы не сорваться, рычала она.       — Куда ты лезешь? — обратились к ней, но Блейн не сразу поняла этого. — Что ведёт тебя сюда, Анора-Милл?       Халдир по-кошачьи мягко опустился на несколько веток вниз и замер на одном уровне с Блейн. Он снова казался недоверчивым, однако пиратка, смяв одну щёку о дерево, умудрялась улыбаться. Халдир понял, что без помощи, разжав руки, она рухнет на землю.       — Меня ведут твои следы, — достала она из стиснутой груди. — Не хочу, чтобы ты сделал глупость… — Блейн в ужасе расширила глаза, когда хмурый эльф закрепил руку на вороте её куртки. — Эй! Стой! Нет!..       Под весом собственного тела Блейн непроизвольно ослабила хватку — под ступнями проплыла в коротком водовороте зелень, а потом появилась возможность коленями найти опору, но неудобную, хрупкую, и Блейн из чувства осторожности схватилась за плащ Халдира.       — Пират, который боится высоты? — под незлой насмешкой грудь эльфа дрогнула. Блейн всё ещё опасливо косилась в далёкие коричневые прорези. Рухни она — и одними переломами рёбер не отделается.       — Эльф, который идёт на помощь пирату?       Она как-то неожиданно откинула голову, смотря глаза в глаза, Халдир почувствовал желание поскорее убрать от себя её руки — схватилась так, что ворот давит на шею — и тут же пришёл к выводу, что не лучший это выход: Блейн держалась на краю коленями.       — Наступи на ту ветку, Анора-Милл, иначе ты уронишь нас обоих.       — Не хотелось бы, — согласилась Блейн, выглядывая пресловутую корягу. Её шаг слишком поспешен и неверен, он привёл к тому, что Блейн на уровень сползла вниз, ободрав локоть куртки, и вынудив Халдира неудобно наклониться. — Ох…       — Не шевелись! Стой! — зашипел эльф. Теперь только он её и держал.       — Мне нужно оттолкнуться! — Блейн потянулась носком; не хватало каких-то сантиметров. — Выпусти меня, я успею ухватиться.       — Решила расшибиться?       Блейн запрокинула голову, на лицо её упали лихие завитки, но усмешка проступала чётко.       — Волнуешься за меня?       Руки Халдира тотчас разжались. Блейн камнем полетела вниз. Успела ухватиться, как и говорила, но тумаков схватила знатных и простонала уже где-то среди листвы.       — Ты мстителен, очень мстителен. Говоришь, что мести никогда не поддаёшься, но теперь я знаю…       Говорила уже в никуда — ветка, на которой был Халдир, пустовала.

***

      Ранш вошёл в серебристую тень. Его прошибло ощущением, что он мишень, как холод прошибает того, кто решил высоко взобраться. Такое довелось испытать ему только тогда, когда он один выходил из пещеры, чтобы побороться за судьбу пленённой Блейн. Мелкий кустарник хрустел под его маленькими ступеням, пухлыми боками пробирался Ранш вперёд, прочищая себе дорогу. Сердце гулко отзывалось в ушах. Ранш протёр пересохшие губы, затронул свою бородку; его настороженные острые зрачки бегали по сторонам и косились на молчаливо-опасные кроны.       — Я знаю, что вы меня уже заметили, — он посмеялся рокочущим смехом, отдирая листья и колючки от штанов и рукавов рубашки. — Цык-цык-цык, эльфы. Я ведь вас тоже чую…       Затишье стояло почти невыносимое, под его давлением лопались нервы. Грез уже свихнулся, Ранш понимал, ибо он и сам бы осознал провальность дела, на которое отправил товарища. Успех его операции сошёлся на отметке ноль, и пират в слепую двигался на смерть.       Можно было ощутить запах стираемой под натяжением тетивы. Сотни наконечников сверкали, как один.       Колени Блейн остро упирались в жёсткую поверхность талана. От высоты покорённых ею деревьев кругом шла голова. Пиратка вскочила на ноги, едва не споткнулась, и замерла уже около Халдира. Рука его была поднята и чуть отведена влево; глаза сверкали беспощадностью. Блейн выискала круглого Ранша, кочующего от дерева к дереву.       — Не стреляй, — шепнула Блейн, впиваясь пальцами в руку Халдира.       Рядом обернулся Румил, гневно свёл брови, затем — направил стрелу на мишень.       — Прошу тебя, — сердце клокотало отголосками в горле. — Это Ранш. Ты помнишь его, не так ли? Он — моя семья. Семья, Халдир. Один из тех, кто мне не безразличен. — Она говорила и нужное, и лишнее, но под гнётом решающей секунды не имеющая возможности поразмыслить; остекленевшая решимость не покидала гордой синевы; замерло всё от птахи до муравья, и только Блейн не ослабляла хватки. — Может, он ушёл от Греза. И идёт сюда, к вам, потому что только тут есть спасение. Я ведь так же мыслила в ту ночь.       Халдир вдруг вздрогнул едва-едва, но Блейн удалось это ощутить; вздрогнул и с минутным сомнением его глаза остановились на чертах Блейн: уже не понятно, где игра, а где — правда. Одно жило в другом. В этой девушке ничего не существовало наполовину.       — Он под нами! — зашуршал листвой Румил; его лицо приобрело мстительное удовольствие.       — Халдир! — тембр её голоса был действительно просителен, он вовлекал в самую свою глубь. — Прошу тебя: я спущусь, а наш разговор ты сможешь слышать.       Не получая препятствий, Блейн порывисто сделала шаг — Халдир перехватил её руку и сказал с внушительной уверенностью:       — Если ты окажешься той, кем я меньше всего хочу тебя видеть… Я опущу руку, Анора-Милл, и одна из их стрел вонзится и в тебя тоже.       — Согласна!       Неуверенно, но спешно спускаясь по веткам вниз, ненавидя себя за слабость и дрожь рук, словно мускулы со всего тела в миг отказали, Блейн ватной ногой нащупала землю. Ранш стоял впереди, его она окликнула.       — Блейн! Как?! Как же ты тут?! — с очевидным волнением он покатился к ней, раскрывая руки. — Неужели дьявол морской на моей стороне?.. — он остолбенел, пока дышал древесным ароматов кудрявых волос; с трудом различил медленное колыхание воздуха у своего уха, в котором Блейн передала страшные слова.       Пиратка отстранилась с дружеской стремительностью, её зрительный контакт с Раншем окреп.       — Ты как умудрился прийти сюда?       — Грез совсем спятил, — поддерживаемый ловким движением её бровей, отвечал Ранш. — Парней совсем довёл. Терпение у всех на пределе… — он не выдержал и всё-таки послал испуганные зрачки осмотреть кроны. — Ты не знаешь… Квантр уходит. Да-да, Блейн, — по его лбу катились крупные капли пота. — Творятся премерзкие вещи. Зря, зря всё затеяно. Скотина отравлена, суп из неё — помои. Мы уходим, Блейн, — весомее повторил он, теребя её за плечо и отмечая, насколько натянуто-каменным держится молодое тело. «Неужели мы играем в игру, в которой сама Блейн боится ошибиться?» — мельком подумал он. — Не только Квантр, ещё я и Карпа. Идём с нами, Блейн.       — Нет, — резче, чем хотела, ответила она и показательно отступила на шаг. В серой стали новые, не отчётливые указания. — Нет, не могу, не хочу больше в это. Устала. Затея с кладом хуже некуда. Нет ничего. Это все поняли. Грез просто не может уверовать в провал. И Зем. Это он всё. Всё это надо этому жалкому жречишке.       — Он хочет непомерного, — намекнулРанш, и Блейн, словив тему, славно повела дальше:       — Он хочет того, чего нет. А я помню, как он намекал мне, будто я что-то знаю. Чёртов Зем! Из-за него мы стольким открыли свои лица! Но мне уже всё равно! Я уж свободна, но мне нужно какое-то время, чтобы навсегда расстаться с тягой к морю. Ранш, — её очередь тискать его за мясистые плечи, — уходи. И ты, и Карпа, и Квантр. Это лучшее решение.       Она сама прильнула к его груди. Ухо Ранша растаяло под горячим: «Всё скоро», а затем Блейн нервно махнула рукой:       — Уходи. Найди лучшего капитана, чем Грез. — Прощальная шутка.       Ранш откатился в обратном направлении очень быстро, не давая лёгким отдыха — всё ещё ждал стрелу в затылок.       Лориен тих. Колени Блейн сводило от напряжения, и она вымотано прижалась к дереву.

***

      — Как же давно меня не было!       Дверь притворилась — юркие служанки ласточками кружили позади, только-только завершив приготовления комнаты.       Стройная, восхитительной красоты женщина проследовала мимо пышной кровати, взбитой ради неё наилучшим образом, и остановилась у окна. Нежная молочная рука придержала штору; чёрные ресницы задрожали — светлые глаза окутались стеклянной вуалью слезы, сквозь которую зрачок ощупывал Лориен, его не потемневшие со временем краски; высокая грудь поднималась, наполняемая горьковато-пряным ароматом сырой земли.       — Всё готово, миледи, — шестеро служанок в нить натянулись позади.       — Отлично. Можете быть свободны, — пальцы молочной руки взлетели в коротком движении — служанки выбежали — рука пала к воде струящегося платья.       За окном возникло кое-что интересное, что ранее никогда не встречалось. Светлый лик затемнился тонкой линией любопытства, женщина отпустила штору.       — И все сказки, которые расскажет старый город, — песней протянула она, трогая стену, — ты когда-нибудь забудешь навсегда.

***

      Заслышав чей-то шаг, который идущий и не пытался скрыть, Блейн с опаской оглянулась. При темноте, одолеваемой серыми отблесками не спящего Андуина, Блейн видела, что фигура приближающегося высока. Она двигалась быстро, но — кривовато. Висела ночь, и никого пиратка увидеть не собиралась. Это был не Халдир. Его походку Блейн уже смогла бы опознать. Пиратка подобралась под звучание взволнованного сердца.       Перестук камней, какой-то блеск ремня на одежде тени — Блейн на шаг отступила. Перед ней замер Иттор, выглядящий, как мертвец, но с огненными глазами, которые словно бы вобрали всю теплоту его тела. Едва переведя дух, пиратка заметила в ладони эльфа обнажённый кинжал. Она поняла всё и сразу и из-за сильного перенапряжения не сдержала смешка.       — Вот значит, как.       — Я должен был сделать это сразу, — вяло отозвался Иттор, будто всё у него во рту завязло в слюне. — Нужно было убить тебя ещё когда в самую первую ночь ты спала под деревом.       — Да, когда ты сказал, что я не принесла с собой ожидаемого зла. — Пиратка держала перед собой руки, боясь непредвиденного.       — Я ошибся. Зло пришло с тобой в тот же миг. — Кинжал очертил полосу по прямой вверх; Иттор не отрывал от каменного лица Блейн ненавистных жутких глаз. Он держал оружие в той руке, которая ему уже отказывала, которая опухла, начиная от плеча и заканчивая кистью; взбухшие лиловые полосы затронули тыльную сторону ладони. Когда Блейн с затаённым ужасом подметила всё это, Иттор криво ухмыльнулся. — Ты так говорила об этом яде, — зашелестел он злобно, — но сама-то ты хоть раз видела его действие?       — Я знаю, что дела твои плохи, дружок.       Секунда — он налетел на неё со всей подминающей силой. Блейн в действительности откатил озноб. Не закричав, она вцепилась в Иттора, приподнявшего её за грудки.       — Да что ты знаешь? — просипел он, и в такой близости она рассмотрела, как воспалился белок его глаз. — Что можешь знать ты, отвратительное животное?!       — Больно умирать? — в его стальной кулак Блейн впечатала ногти. — Больно, а, эльф?! Разваливаться, гнить?! А ведь прошло не так много времени! Что будет с тобой через те же два-три дня?! Вот любопытно! А!.. — её голова болтнулась — на скуле лопнула кожа, мгновенно начал наливаться синяк. — Да, давай, — прикушенным языком заворочала Блейн, смахивая со лба кудри. — Это всё, что тебе остаётся. Ты уже проиграл. — Рука Иттора сомкнулась на её горле, пиратка со страхом рыпнулась, но нет — кончик кинжала уткнулся точно ей под рёбра.       — Дёрнешься — насквозь прошью. — Прошептал угрожающе Иттор, выдавливая слова сквозь зубы. — Ты только лживая тварь — не больше. Не знаю, во что ты играешь и чем тешишься — осталось тебе недолго. Халдир не дурак, всё поймёт. Как я понял. И не только я.       — А кто ещё?! — запальчиво плюнула Блейн, щурясь. — Кто ещё, м?! И раз всё понял, чего же не сказал ему?! А может, ты не такой уж и важный товарищ? Что, злость тебя грызёт, эльф? Ты сейчас сам, как и я, как отвратительное животное и пират! Потому что меня всегда грызёт злость!       Кинжал выпал из его руки. При падении Блейн подвернула ногу. Иттор навалился сверху, пытаясь душить пиратку, локтем прижимая ей пульсирующий резью бок. Эльф встретил немыслимое сопротивление: Блейн вывернулась, до крови, до скрипа продавив ему раненое плечо. Потекла кровь. Созвучные хрипы и стоны, звуки смещающейся гальки под тяжестью борьбы — всё на миг подлетело к небу. Блейн нащупала камень, отползла, лягаясь. Стальная хватка сошлась на её щиколотке, эльф вонзился пальцами в рубаху Блейн. Пиратке не удалось ползти на коленях — он снова придавил её к земле, зажимая ногами, и достал до горла. Блейн обрывисто вскрикнула, усиленно работая локтем. Шибанула Иттора под дых, но его безумное шептание подвело её к последней черте животного ужаса.       — Тебе не стоило выходить из своей вонючей берлоги в ту ночь, пират! Твоя поганая голова задеревенеет на пике перед границей Лориена!       — Жаль… — пробулькала Блейн посеревшими губами, — что я не дала… Твоей сестре… Утонуть!..

***

      Луна слепо кинула лучи на Андуин, Андуин — на берег. Отражение. Отражение, в котором ключевой деталью стало белое лицо Блейн; только со скулы, марая разодранный ворот куртки, скользила бороздка крови.