Эффект

Маркус Кейн возвращался с дежурства в отличном настроении. Мир с землянами, хоть и не был официально подтверждён, неукоснительно соблюдался; молодое поколение постепенно приходило в себя после событий на горе Везер; в лагере царила атмосфера спокойствия и дружеской взаимопомощи. Обитатели Аркадии потихоньку привыкали к жизни на Земле, и такое положение вещей не могло не радовать. Обычно после патруля Кейн сразу шёл в свою комнату, а затем в душ. Но сегодня он освободился чуть раньше и, встретив по пути Рейвен, решил изменить привычному маршруту. Девушка обронила, что Эбби стала частенько засиживаться в лазарете допоздна, натаскивая новых врачей. Маркус поддерживал идею с обучением; нехватка медицинского персонала действительно была ощутима. Но обязанности Канцлера, как и главного врача Аркадии, никто не отменял, поэтому время для проведения занятий у Эбби освобождалось только поздно вечером. Маркус понимал, что Эбби беспокоилась за Кларк и, пытаясь забыться, чрезмерно нагружала себя работой. Она совсем не щадила себя, и ему это не нравилось. — Ниже, — услышал он голос Эбби и остолбенел, переступив порог лазарета. Никого из студентов в помещении не было. Эбби лежала на кушетке, а по левую сторону от неё стоял Джексон и медленно водил руками по её груди. На Эбби была та самая проклятая кофта с пуговицами, которые сейчас были расстёгнуты. Джексон неотрывно смотрел, как скользили его ладони по её обнажённой коже, а Эбби смотрела на него. Эти двое были так увлечены процессом, что не заметили вошедшего. А Маркус был так поражён картиной перед собой, что не различал слов, которые, судя по движению губ, бормотала Эбби. С каждой минутой его сердцебиение учащалось. Он стоял в дверях и шумно дышал носом, сжимая челюсти. Маркус с трудом контролировал закипавшую внутри злость и едва сдерживался, чтобы не высказать единственную мысль, которая билась в его голове: «Что, чёрт возьми, здесь происходит?!». Он мог задать вопрос, просто чтобы нарушить момент идиллии; всё внутри Кейна жаждало именно этого. Но его останавливало одно: Эбби ему не принадлежала. Она была свободна и могла делать всё, что пожелает. А если он сам так хотел оказаться на месте Джексона — какого чёрта до сих пор молчал? Возможностей было предостаточно, но он ничего не говорил. Значит, ему должно быть всё равно. Тогда почему то, что она позволила кому-то прикасаться к себе, вызвало в нём такую ярость? — …как я и предполагала, — тем временем произнесла Эбби. Мило улыбнувшись Джексону, который, наконец, соизволил убрать подальше свои грабли, она начала подниматься с кушетки и заметила незваного гостя. — Маркус! Привет, — на её губах расцвела неотразимая улыбка, от которой у него каждый раз перехватывало дыхание. Эбби выглядела так, будто действительно была рада его видеть. Или она была застигнута врасплох и пыталась это скрыть? — Мы с Джексоном как раз… — Да, я видел, — перебил Маркус, сохраняя каменное выражение лица. — Можешь не объяснять. Эбби пожала плечами и, свесив ноги вниз, принялась надевать свой рабочий халат. — Как прошёл день? — Очевидно, она уловила в его голосе жёсткие интонации и посчитала, что причиной плохого настроения были какие-то проблемы в лагере. — Обычно. Как твой? Эбби нахмурилась. Она слишком хорошо его изучила, чтобы купиться на чёткие сжатые ответы. — Хорошо. Мы с Джексоном показывали студентам… — Эбби, я не вижу здесь студентов, — он понимал, что теряет контроль и переходит черту, но это очаровательное выражение непонимания на её лице и сцена с руками Джексона на её груди, которая до сих пор стояла перед глазами, сводили с ума. — Брось, ты не должна передо мной оправдываться. Мы же все взрослые люди. — Извини, что? — Кстати, у твоей кофты расстёгнуты верхние пуговицы. — Замечание было сделано более язвительным тоном, чем он планировал. Но он и так проявлял чудеса выдержки. Опустив взгляд, Эбби охнула и торопливо принялась застёгивать пуговицы. — Спасибо. — Знаешь, возможно, женщине твоего возраста и статуса следует одеваться более скромно. Её пальцы замерли над последней пуговицей. Медленно подняв голову, Эбби посмотрела на Маркуса так, будто собиралась придушить его взглядом. Как же она всё-таки была красива, когда злилась! По-особенному, сокрушительно красива. — Женщине моего возраста и статуса? Как это понимать?! — Эбби, если мы сегодня закончили, — неловко напомнил о себе Джексон, — я, пожалуй, пойду. — Нет. Да! — одновременно припечатали Эбби и Кейн, не прерывая зрительного контакта. Повисла напряжённая пауза. Затем Эбби вздохнула и перевела взгляд на своего помощника. — Извини, Джексон. Можешь идти, — вежливо ответила она. Её губы дёрнулись в быстрой улыбке. — До завтра. Парень кивнул и скрылся из виду так быстро, что Кейн усмехнулся. — Маркус, что это было? — спрыгнув с кушетки, спросила она. К ней вернулось самообладание, и это задело Маркуса. Его эмоции, наоборот, бушевали всё сильнее. — Что на тебя нашло? — Ничего. Она подошла к нему и одарила испытующим взглядом, скрестив руки на груди. — Что-то случилось на дежурстве? — Нет. — Ты так и будешь упражняться в краткости, или скажешь, что происходит? И при чём здесь моя одежда? Он лишь нахально ухмыльнулся. — Ясно. К твоему сведению, у многих сегодня был тяжёлый день, но всему есть предел. Я ухожу. Эбби сделала пару шагов по направлению к двери, но пальцы Маркуса схватили за предплечье и развернули её лицом к нему. — Кейн, какого чёрта?! — Кейн? То есть, теперь мы снова называем друг друга по фамилии? Ладно. Она попыталась вырваться из захвата, но он держал слишком крепко. — Да что с тобой происходит? — Когда я отдал тебе пост Канцлера, я просил подать людям положительный пример. — Если тебя вдруг чем-то не устроил мой внешний вид, мог бы так и сказать. Зачем было устраивать это шоу с убийственным выражением лица, да ещё при Джексоне? Ты перепугал его до полусмерти! — Ну конечно, ведь Джексон такой чувствительный! Глаза Эбби широко распахнулись, и ему заранее пришлась не по душе её догадка. — Маркус… — Чёрт возьми, Эбби! — рыкнул он, не позволяя ей закончить фразу. — Мне всё равно, с кем ты проводишь своё нерабочее время, но в следующий раз хотя бы позаботься о том, чтобы запереть дверь! — Значит, вот в чём дело? Ты подумал, будто я и Джексон..? Звук, который она издала, напоминал нечто среднее между смешком и фырканьем. — Тебе смешно? — Маркус… — Это лазарет, а ты врач и к тому же Канцлер! — снова гневно перебил он. — Кто угодно может войти и увидеть, как твой помощник… — Трогает меня? Ты это хотел сказать? Трогает меня вот здесь?! — Потеряв терпение, она схватила Кейна за руку и прижала его ладонь к своей груди. Туда, где были пальцы Джексона. Туда, где билось её сердце, и кожа была такой гладкой и тёплой, что хотелось переместить руку чуть ниже и... Нервно сглотнув, он понял, что перегнул палку. Это напоминало кратковременный приступ безумия, и он закончился так же неожиданно, как и начался. В потемневших глазах Эбби было столько эмоций, что Маркус опустил взгляд. Уставился на свою руку, накрытую тонкими изящными пальцами. Он не мог проигнорировать глубокий вырез декольте, который будоражил воображение, когда Эбби была так близко. И не мог не заметить, как колотилось сердце Эбби. Её грудь вздымалась и опускалась часто-часто, словно она без остановки пробежала несколько миль. — На сегодняшнем занятии мы объясняли студентам, как делать массаж сердца. Джексон смутился, узнав, что придётся показывать на мне, и сделал всё неправильно, — тихим уставшим голосом сказала Эбби. — Поэтому ты решила провести индивидуальный тренинг? — сухо поинтересовался Маркус, по-прежнему не глядя ей в глаза. На него тоже навалилась такая усталость, что желание кричать и спорить иссякло. — Маркус, это всего лишь репетиция медицинской процедуры. Первой помощи, которую врач должен уметь оказать любому пациенту, — терпеливо и мягко, словно объясняя маленькому ребёнку, произнесла она. — Только и всего. Он покачал головой. — Неужели ты не понимаешь, Эбби? Джексон прекрасно знает, как и что нужно делать. Ты действительно не догадываешься, почему он не смог сосредоточиться и выглядел идиотом? Их взгляды встретились. Она смотрела на него в ожидании продолжения, и на её лице читалось удивление, сочувствие, нежность и кто-то ещё, чему Маркус не рискнул подобрать определение. О слепой ярости, обвинениях, подозрениях было забыто; недавнее недоразумение теперь казалось ему полнейшей глупостью. — Почему? — спросила Эбби, хлопнув длинными ресницами. Он не смог сдержать улыбку. Впервые за время, проведённое этим вечером в лазарете, его состояние начало приходить в норму. — Постарайся увидеть, какой эффект ты оказываешь на людей вокруг себя. Тогда сможешь ответить на этот вопрос без чьей-либо помощи. Он хотел убрать руку и уйти, но Эбби предугадала манёвр. Она шагнула синхронно с ним и обеими руками удержала его ладонь на том же месте. — А ты? — прошептала Эбби. Её глаза пронзительно смотрели на него снизу вверх, и Маркус с удивлением осознал, что больше не может определить эмоции, которые видел на её лице. — Что оправдывает тебя? — Я… — начал он и осёкся. Облизнул губы. — Я беспокоюсь о твоей репутации. Эбби изогнула брови. Сдержанно улыбнулась. Слова Маркуса позабавили её, хотя, наверное, она ждала другого ответа. Наверное, он и сам хотел ответить иначе, но передумал, решив не усложнять и без того запутанные взаимоотношения. — Эбби, ты ещё здесь? — голос Рейвен заставил их вмиг отпрянуть друг от друга и повернуться ко входу. — Отлично! О, надеюсь, я не помешала? Помнишь, у тебя была такая большая иголка для шприца? Синклер сказал починить одну деталь, и я вспомнила… Маркус покосился на Эбби. Она уже переключила своё внимание на Рейвен и с серьёзным видом что-то отвечала девушке. Но, почувствовав, что он смотрит, одарила его мимолётным взглядом. Кивнула на прощанье, услышав, что он уходит. Кейн шагал прочь по коридору, думая об очередном упущенном моменте. Возможно, это было к лучшему. Конечно, это было к лучшему. Только почему, когда он выходил из лазарета, Эбби выглядела такой печальной? И почему ему самому так невыносимо хотелось вернуться? Рука до сих пор хранила тепло от прикосновения к её коже. Маркус не сомневался: он вряд ли забудет ощущение, когда сердце Эбби Гриффин билось в его ладони. А ещё тот факт, что её пульс учащается от его близости точно так же, как и его, когда она рядом. — Знала бы ты, какой эффект оказываешь на людей… на меня, — пробормотал он, запрещая себе впредь отклоняться от привычного маршрута после дежурства. — Если бы ты только знала.