Всё будет иначе!

      Конец пятого курса. После происшествия в Министерстве Магии, где погиб Сириус, прошло два дня, завтра все ученики Хогвартса отправляются домой. Грета до сих пор находится в больничном крыле, её в тот день сильно ранили, да и смерть единственного родного человека сказалась на девушке не самым лучшим образом. Избранная хоть и пришла в себя довольно быстро, но за всё это время не произнесла, ни единого слова и вообще, ни на что не реагировала. Грета Поттер просто смотрела в одну точку, не обращая внимания на происходящее вокруг неё. И только когда в палату к девушке заходила её лучшая подруга, Гермиона Грейнджер, Грета начинала осознавать реальность, по крайней мере, она смотрела не в пустоту, а прямо в глаза Гермионе.       Гермиона Грейнджер − мозг золотого трио, как называли её практически все ученики школы Хогвартс, лучшая подруга девочки-которая-выжила, единственная, кто знает о ней всё. Сейчас эта девушка возвращалась из больничного крыла в башню Гриффиндора. Гермиона уже была на третьем этаже, недалеко от горгульи, которая закрывала вход в кабинет директора, когда из-за поворота послышался голос Молли Уизли:       − Альбус, вы обещали, что там не будет ничего опасного! Мой Рони пострадал из-за этих безмозглых девчонок! Вы должны возместить ущерб, нанесённый моей семье! Да и время оплаты уже подошло...       − Я всё понимаю, Молли, дорогая, но завещание Сириуса ещё не вступило в силу, его ещё даже не огласили...       − Альбус, я всё понимаю, но и вы меня поймите, мне не на что кормить свою семью!       − Молли дорогая давай обсудим всё это в моём кабинете, − директор подошёл к статуе и прошептал ей какой-то пароль. Гермиона достала из сумки мантию невидимку, которую ей отдала Грета ещё перед посещением министерства, чтобы она смогла забраться в запретную секцию, и, быстро накинув её на себя незаметно прошмыгнула за директором и Молли Уизли в кабинет. Девушка притаилась возле окна и даже на всякий случай прикрылась шторой.       − Альбус, ну так что с деньгами? Мои дети из кожи вон лезут ради этих двух ненормальных девчонок. Мой бедный Рони разрывается между ними, лишь бы угодить, а они его используют, как хотят! А ещё у меня кончилось зелье, которым мы их опаиваем.       − Как закончилось?! Когда? − с волнением в голосе спросил директор.       − Недели две назад, − беззаботно отозвалась Молли.       − Молли, почему ты мне этого раньше не сказала, это же очень важно! − слегка истерично начал продумывать ситуацию Дамблдор. Директор быстро подошёл к одному из многочисленных шкафов и вынул оттуда какое-то зелье.       − Вот, пусть Рон подольёт это зелье обеим девчонкам, десять капель на кубок, и одного глотка хватит на всё лето. В этом году можете не забирать их к себе, скажите, что это опасно, пожиратели разбушевались.       − Хорошо, но Альбус, что там с деньгами, вы так и не ответили. Я жду компенсации!       − Но ведь, ни один из твоих детей не пострадал!       − Мои малютки так испугались, что мне теперь всё лето придётся отпаивать их зельями.       − Ладно, вот, держи. Молли довольно быстро схватила кошель с деньгами и спрятала его в глубокое декольте.       − Нам надо обсудить их замужество, чтобы кто-то продолжил подливать им зелье, а не сдал нас в Аврорат.       − Ну, я думаю, что зубрилку мы выдадим за твоего Рона, а вот как быть с избранной я, кажется, уже придумал. Перси ведь ещё не подобрал себе жену?       − ... Нет, а что?       − Вот он и станет мужем девочки-которая-выжила!       − Но ведь он её не любит и даже не хочет! Да и что у них обеих хотеть?! Плоские как доски и страшные как дементоры! Может, вы всё же подберёте им другие пары?       − Не волнуйся, Молли, что Грета, что Гермиона не проживут больше двух лет. Твоим сыновьям просто необходимо заделать им детей, и тогда всё состояние этих девчонок достанется твоей семье.       − Конечно моей! Мы больше всех сделали для вас, да и для них!       − Что-то ещё, Молли?       − Нет, это всё, что я хотела. До встречи Альбус, − сказав это, Молли вышла из кабинета директора.       − Вот же, меркантильная дрянь, − с досадой произнёс директор.       Дамблдор поморщился, он до зубовного скрежета не любил эту склочную бабу. Но что поделать, все силы, что у него сейчас есть, это вот такие, как Молли Уизли и её семейка, жадные до денег, безмозглые твари, которые ничего не понимают во всеобщем благе, в целом, и в его, директорском, благе, в частности. Никто не хочет делиться добровольно своими богатствами, книгами и артефактами. Гермиона всё так же стояла за шторой, скрытая мантией-невидимкой, и беззвучно роняла слёзы. Примерно через полчаса Дамблдор вышел из кабинета, а Герми вышла за ним. Девушка сначала хотела отправиться в гриффиндорскую гостиную, но на полпути изменила своё решение и пошла в больничное крыло. Всё так же, не снимая мантии, Гермиона пробралась в палату к подруге. Грета лежала на постели и безучастно смотрела в потолок.       − Грета, как ты? − брюнетка перевела на неё взгляд, который стал более осмысленным.       − Герми, со мной всё хорошо − это был первый раз, когда Грета заговорила после смерти Сириуса. − Что с тобой произошло, у тебя все глаза красные?       − Грета... Мы... Нас использовали. Дамблдор и Уизли хотят нас убить.       − А ещё они хотят нас выдать замуж за Рона и Перси и бессчетное количество раз стирали нам память, и это я уже не говорю про то, что нас с первого курса опаивают различными зельями, − тихо произнесла Грета безжизненным голосом.       − Откуда ты это знаешь?       − Не знаю, такое ощущение, что я просто вспомнила.       − Значит так, спокойно! Завтра мы едем в Лондон, я попрошу родителей, и ты поживёшь у меня. Потом сходим в банк, думаю, гоблины смогут нам чем-нибудь помочь.       − Гоблины не вмешиваются в дела людей, если это не несёт в себе выгоды для них.       − На месте разберёмся. Сейчас нам пора спать, завтра будет сложный день.       − Пойдёшь в спальню?       − Знаешь, нет ни малейшего желания туда возвращаться, наверное, придётся идти в Выручай-комнату.       − Может, останешься здесь? Кровать расширим, и места хватит, - тихо произнесла Грета.       − А что, хорошая идея, давай.       После этого девушки быстро увеличили кровать, Гермиона преобразовала свою мантию в удобную пижаму и легла рядом с подругой. Девушка ещё не до конца осознала произошедшее, поэтому заснула довольно быстро, переутомлённая и переволновавшаяся.       Утром, когда Гермиона проснулась, Греты в постели уже не было, и в больничном крыле тоже. Девушка вернулась только минут через десять. Грета была под мантией-неведимкой, когда она её сняла, Гермиона увидела, что подруга притащила целый поднос всяких вкусностей на завтрак.       После завтрака в тишине больничного крыла девушки отправились в свою комнату собирать вещи.       Спустя несколько часов девушки, запершись в одном из многочисленных купе Хогвартс-экспресса, обсуждали планы на лето. Подруги решили, что нужно сходить в Гринготс как можно скорее, выяснить, можно ли как-нибудь помешать Дамблдору, выдать их замуж за Уизли, и вообще управлять их судьбами. Это надо было сделать до того как директор поймёт, что его национальная героиня пропала неизвестно куда.       В обсуждении пролетело всё время пути до вокзала Кингс-Кросс. На платформе их уже ждали родители Гермионы и родственники Греты. Герми быстро подбежала к родителям и начала что-то им говорить. Через пару минут оба родителя кивнули, и шатенка побежала обратно к подруге. Выслушав Гермиону, девушка пошла к своим родственникам.       − Долго тебя ещё ждать, девчонка?! Живо садись в машину.       − Вы можете ехать домой, до следующего лета вы меня не увидите. Если кто будет спрашивать, то скажите, что отправили меня в исправительный лагерь для трудных подростков, − спокойно проговорила девушка.       − Превосходно! Только даже не думай появляться в нашем доме до следующего года.       − Прощайте, − эти слова Грета говорила под звук мотора. После этого недолгого диалога Гермиона и Грета сели в автомобиль Грейнджеров.