A story of life...

      И почему сложилось все так? Этот вопрос я задаю себе уже около пяти лет. Меня зовут Наруто Намикадзе. Мне двадцать один год. И я уже примерно три года нахожусь в клинике для душевнобольных. Как же я оказался тут? Все просто, моя мать запихнула меня сюда после безуспешных попыток вылечить меня от якобы психической травмы, оставленной моим родным отцом.       Это ложь! Мы по-настоящему любили друг друга, но мать и другие не понимали этого. Сейчас я не чувствую себя живым, мне кажется, что я больше похож на пустую оболочку чего-то. Я умер в тот день, когда нас разлучили... А он ведь обещал всегда быть со мной.       Все началось с моего детства...       Как я себя помню, меня с ранних лет тянуло больше к отцу. Я считал его идеалом, которым мне хотелось стать. Мой папа был умным, веселым, заботливым и симпатичным. Высокий блондин с небесно-голубыми глазами и с аристократическими чертами лица. Меня переполняло чувство счастья уже от того, я что унаследовал его блондинистые локоны и небесно-голубые глаза.       Однажды, когда мне было пять, я кинулся ему на шею, как только папа пришел домой с работы. Просто в тот день мой друг сказал мне, что его отец бросил свою семью. В тот момент у меня в голове на мгновение появилась картинка того, что мой папа бросил меня и, я испугался. Тем вечером я очень сильно его обнимая, попросил: - Папочка, ты же меня никогда не оставишь? - Что за вопросы? Конечно же, никогда... - С непониманием и в то же время с лаской проговорил отец мальчика, Минато Намикадзе, обнимая сына в ответ. - Спасибо... - Я был рад услышать такие слова.        Когда мне было двенадцать, я случайно увидел, как мой одноклассник целовался со своим старшим братом по взрослому, в губы. Это выглядело так естественно, что у меня возникла мысль, что это совершенно нормально, в тот же вечер я попросил своего отца меня поцеловать по взрослому. Что? К двенадцати годам я осознал, что по-настоящему люблю своего любимого папочку. Я хотел всегда быть рядом с отцом, проводить с ним как можно больше свободного времени и в будущем помогать ему на работе. Для этого я старался учиться выше среднего. Всегда занимал первое или второе место в классе по результатам тестов. Но сейчас не об этом.       В тот день он мне мягко отказал. - Но почему? Ты не любишь меня? - В то время я был наивным ребенком и сильно расстроился из-за его отказа. Папа мне вообще никогда и ничего не запрещал. А тут... - Наруто... Я люблю тебя, но... Нельзя! - Отец попытался успокоить меня. Наверное, о том, что я просил этого мужчину тогда, не укладывалось у него в голове! - Все ясно. - Всхлип... - Я не нужен тебе! - Всхлип... И я заплакал. Я прекрасно знал, что мой отец терпеть не мог мои слезы. И не потому что я мальчик, а потому что я его любимый сынишка. Он, не думая и молча, посадил к себе на колени и поцеловал. Нежно, аккуратно. Я чувствовал его язык у себя во рту. Это было незабываемо. Это был мой первый поцелуй. Потом, разорвав поцелуй, он с доброй улыбкой погладил меня по щеке и проговорил: - Я буду тебя целовать, только... Не плачь. - От этих слов я только искренне улыбнулся и обнял своего папу. Жизнь превратилась в рай. Когда не было в поле зрения моей матери, Кушины Удзумаки, мы целовались со всей нашей страстью. Наверное, создалось впечатление, что я не люблю свою мать. На самом деле это не так, я люблю ее, но как маму. У меня никогда не было той странной симпатии к ней, какая была к отцу. Может, дело было в том, что она растила меня в строгости, в отличие от моего папочки. В детстве они часто ругались из-за способов моего воспитания. Тогда я еще задавался вопросом, почему же они сошлись. Я недолго об этом размышлял, так как если бы они не встретились, меня бы не было... Вернусь-ка я к своему рассказу.       Когда мне стукнуло тринадцать, я также со слезами попросил папу поласкать мое тело. Он немного поломался, но все-таки согласился, от него стало веять больше любовью. У меня возникло такое чувство, что он, наконец, полюбил меня по-настоящему... Просто как только он переступил порог простых отношений отца и сына, я ощущал только отцовскую любовь, после он начал добавлять к поцелуям в губы и с языком поцелуи в шею, грудь, живот. Я чувствовал его желание... Но в то же время мы были очень осторожны...        Вот наступило время, когда мне уже было четырнадцать. Я заговорил о минете. На этот раз папа довольно долго сопротивлялся, я решил сделать это сам, когда он не будет этого ожидать. Тогда я был уверен в словах: " Один раз попробуешь, и никогда не сможешь отказаться!" Я пробрался незаметно в его кабинет, когда он работал на дому, так как я простыл, а мама была у своих родственников, а оставить меня одного у папы сил не хватило.       Он был так увлечен работой, что заметил меня, а точнее увидел, когда я ему делал довольно неплохой минет. Он только застонал в голос. И через несколько минут удовольствия впился руками в стол и кончил в мой рот. Его сперма была сладковата на вкус. Да, я еще помню. Этого забыть никак нельзя. Мой папаша вел здоровый образ жизни, наверное поэтому его семя такое...       Как только я все проглотил и вынул его член из-за рта, папа, отдышавшись, с ухмылкой на лице сказал: - Маленький негодник. - После этого, он потянул меня на себя и усадил меня на свой рабочий стол перед собой. Его умелые руки быстро освободили мой возбужденный половой орган. - Оу, ты возбудился из-за того, что отсосал мне?! - Ухмыляясь, с издевательской нотой в голосе протянул мой отец. - Пап! - Со смущением крикнул я. Затем мой папа просто взял мой половой орган в рот и стал отсасывать мне. Он делал это намного лучше, чем я ему. И кончил гораздо быстрее него. Меня больше удивил вопрос, который задал мне мой папаша, после того, как проглотил все мою сперму и дождался моей одышки после оргазма. - Наруто, ты куришь!? - С серьезном лицом сказал отец больше не с вопросительной интонацией, а с утвердительной. - Я? Нет... Все не так... Как ты... - Я растерялся от такого вопроса. Раньше я не знал, что вкус спермы может зависеть от курения, алкоголя и прочих вредных вещей. - Ты врешь! Значит, это правда. А я думал у нас близкие отношения... - Сказал мой папаша очень странным голосом, поправляя мои трусы и застегивая мои штаны. - Слезь, пожалуйста, мне еще работать надо! - Немного отстраненным и равнодушным голосом проговорил мой любимый человек. Я сразу понял, что его не то чтобы обидел, я его ранил. - Папа, я просто дурачился с друзьями после школы, это было всего пару раз, мне не понравилось, я больше не буду, только не веди себя так... - Я со стола кинулся к папе на шею, он же сразу меня обнял, так как стул покачнулся, и мы могли упасть. - Ммм... Ясно, давай больше не утаивать ничего друг от друга? - Сказал мой папа мне на ухо, снова ласковым и нежным голосом. - Хорошо, тогда скажи, ты любишь маму сильнее меня? - В тот раз я решил задать ему вопрос, который мучал меня аж с двенадцати лет. - Маму я люблю, как друга. Она всегда была для меня хорошим другом. А тебя я люблю больше, так как ты мой любимый и неповторимый сынишка. - На этих словах он нежно потрепал мои волосы. - Почему ты тогда женился на ней? Я думал, что люди женятся по любви. - С не пониманием спросил я, продолжая сидеть у папы на коленях. - У нас там была сложная ситуация, твоя мама попала в беду, а у меня на личном фронте, тогда было все плохо, и я решил помочь твоей матери... - Объяснил мне мой отец. - Понятно... - Мне это было не очень-то интересно, я был где-то в облаках от мысли, что меня любят больше моей матери.        После этого дня я с отцом стали больше проводить времени вместе, когда Кушины не было рядом. Я помню, как мы запирались в моей комнате и занимались непристойными вещами. Нам было очень хорошо вместе. Мы сильно любили друг друга.        Когда мне стукнуло пятнадцать. Я напросился принимать душ вместе с ним. Глупо,да? Наверное, любой подросток моего возраста бы только смутился или разозлился от одной такой мысли. Но я хотел этого. И мы стали частенько принимать душ вместе, когда Кушина уже спала. Мы целовались, обнимались, дурачились... Веселенькое было время.        Но счастью всегда приходит рано или поздно конец. Когда наступило мое шестнадцатилетие. Я захотел секса. Как я понял, мой отец тоже этого хотел, НО он был против. Он считал, что я еще не готов, что я еще ребенок! Слишком был заботливым. Он боялся причинить мне боль. Ничего на него не действовало ни мой слезы, ни уговоры, ни шантаж, совершенно ничего не действовало. Я хорошо помню его слова: - Я сказал, что не трахну тебя , пока ты не станешь совершеннолетним, то есть пока тебе не исполнится двадцать один год. - Серьезно проговорил мой отец, смотря на своего взрослого сына,то есть меня, сидящего на его коленях. - Но, почему? - Я очень сильно тебя люблю... Нам же хорошо и без секса? - Эмм... Да. Я тоже люблю тебя, пап... Получается, я умру девственником? - На это заявление мой отец рассмеялся. - Наруто, ты что не доживешь до этих лет, не смеши меня... Просто пообещай мне одну вещь. - Отсмеявшись, проговорил мой папашка. - Какую? - Я с интересом спросил своего отца. - Просто оставь для меня свою девственную дырочку. Хорошо? - Промурлыкал мой папа мне в самое ухо, а затем чмокнул меня в губы, поглаживая рукой мою попку. Я весь покраснел от такого заявления. - Конечно...       Через некоторое время, уставший от наездов одноклассников, что я единственный девственник среди своих сверстников. Я решил поступить также, когда уговаривал своего отца на минет. Я оделся очень соблазнительно, и когда моя мать ушла в магазин, я начал реализовывать мой план. И это было моей самой большой ошибкой. Моя мать забыла что-то дома и, когда она вернулась, то увидела, что в гостиной я был в непристойном виде, и мой папа ласкал мое тело, сидя на диване. Мама пришла в ужас. Были крики, ссоры. Наследующий день к нам в дом пришла полиция. Я был заперт в комнате, проклиная судьбу. Мой папа попросил попрощаться со мной перед арестом. Ему все-таки разрешили. Он тогда обнял меня очень осторожно, нежно боясь потерять, сказав на прощание: - Все будет хорошо, я скоро вернусь. И все будет замечательно. Я люблю тебя... - После этого он сразу ушел, так как увидел, что я начинаю плакать. Я видел через окно, как ему надевают наручники и просят сесть в машину. Тогда я понял, что вижу его в последний раз...        Шло потихоньку время, я совершенно потерял смысл жизни. Моя мать решила, что отец оставил мне психологическую травму из-за того, что он совратил меня. Хотя на самом деле, я совратил своего отца, еще тогда, в детстве... Если бы не я, он бы сейчас был со мной, его бы не забрали. Если бы все это не начал в детстве. Я кричал и бесился о том, что я виноват, не он... Но мама меня походу не понимала. Она успокаивала тем, что моего отца посадят за совращения малолетнего, тем более своего ребенка. Она даже говорила, что тема про казнь обсуждалась... Она думала от этого мне станет легче. Но это было для меня, как нож в сердце.        Я совершенно отстранился от этого мира, сидя в углу своей комнаты, вспоминая счастливые моменты с отцом, мама думала, что мне плохо из-за того, что сделал со мной отец. И стала водить меня к психиатрам, психологам. Она хотела вернуть своего веселого и жизнерадостного сына, но она не понимала, что для прежнего меня нужен всего лишь один человек.        Когда мне стукнуло восемнадцать, мама полюбила и вышла замуж за богатого человека. Этот мужчина не хотел содержать чужую обузу. Да, правильно, я обуза. Я потерял смысл жизни, я просто день за днем сидел в углу и проклинал эту чертову судьбу. Мой отчим уговорил мою мать отдать меня в хорошую психбольницу... В ней мне очень плохо, я даже пытался покончить с тобой, но не вышло. Устраивал голодовку, так приходили толстые и большие санитары и заставляли есть насильно. Конечно, им было очень выгодно от того, что я нахожусь здесь. Мой отчим много зарабатывает, и на мое лечение неплохие денюшки приходят.        Ну, наверное, вот и вся моя история... Ааа, забыл сказать, мне еще мать пишет сюда письма. С надеждой на мое выздоровление, что хочет меня увидеть, так как в этой клинике запрещены посещения родственников и ждет моего возвращения. В последнем письме она написала, что беременна, тем самым у меня будет брат или сестра... И еще... Она написала... Что...Что две недели назад в тюрьме скончался мой отец от сердечной недостаточности... Сейчас я лежу на койке в своей палате, прижимая к себе это письмо и рыдая, не сдерживая себя. Он говорил, что вернется, что все будет хорошо. Сколько я мечтал, чтобы он вошел сначала ко мне в комнату, а потом уже в палату, сказав, что теперь они будут жить долго и счастливо. А что теперь? И ему даже свести счеты с жизнь не дадут. Хотя пару дней назад пришло уведомление о том, что его переводят в психбольницу на другом конце города...

Продолжение следует...