Глава VI
3 декабря 2016 г., 16:49
Аомине закрыл на ключ дверь своего кабинета и плюхнулся на кресло напротив того, в котором сидел Кисе. Он мог бы сесть на своё рабочее место, но решил, что тогда это было бы слишком похоже на допрос и ещё сильнее испугало и так разнервничавшегося Кисе.
Тот сидел, опустив взгляд в пол, и нервно теребил в пальцах пряжку своего ремня. Он выглядел таким потерянным и убитым, что Аомине стало его жаль.
Наконец, Кисе собрался с силами и задал мучивший его вопрос:
— Это всё было частью вашего задания, чтобы накрыть этот бордель?
Аомине удивлённо вскинул бровь, но затем задумался и решил, что со стороны оно выглядит действительно так. Сначала ему рьяно хотелось сразу же опровергнуть такое предложение, но на следующей мысли о том, как же тогда объяснить всё произошедшее, он споткнулся. Сказать ему, что он, коп, сам не прочь развлечься в борделе? Это сразу же опустит его в глазах Кисе и раз и навсегда пошатнёт его доверие, которое уже никогда и не сможет установиться между ними. Но согласиться с предположением Кисе и придумать легенду, по которой Аомине, как доблестный полицейский, собирал по крупицам информацию об этой обители зла — значило, фактически, признаться в том, что Кисе был попросту использован. А это звучит ещё отвратительнее.
Подумав как следует, Аомине всё же решил, что юлить и выкручиваться смысла нет, это сразу же будет очевидно. Ему поможет только искренность и надежда на то, что Кисе его поймёт.
— Нет. Всё совсем не так. Раньше я часто пренебрегал своими обязанностями полицейского и сам пользовался услугами публичных домов. Но один парень, — Аомине выразительно посмотрел Кисе в глаза, замечая его внимание, затем повторил еще раз, сделав на этом акцент. — Один парень раз и навсегда изменил мое отношение к этому… Теперь я хочу к чертовой матери закрыть каждый бордель в этой стране! Это не только ради тебя, но и ради успокоения моей собственной совести. Как искупление ошибок прошлого.
Аомине замолк, а Кисе долго не мог ничего ответить. Он гладил ладонью свой затылок и смотрел куда-то в даль.
— Между нами… — он прикусил себе язык и не решился договорить, но Аомине и так понял, что его беспокоит.
— У меня тоже есть чувства к тебе, — совершенно серьёзным тоном произнёс полицейский, и Кисе понял, что тот не врёт. От радости дыханье спёрло, Кисе не верилось, что такое действительно могло произойти с ним. Взаимность казалась ему каким-то невероятным запретным плодом, который ему будет никогда не дано вкусить. Он поборол в себе нерешительность и взглянул в глаза Аомине. Тот положил руку ему на плечо и крепко сжал.
— Положись на меня, Кисе, — Аомине решил перестать называть его по имени и отбросить фамильярный тон, к которому ему хотелось бы вернуться позже, пройдя через все стадии укрепления их отношений. — Теперь ты будешь в безопасности, я заставлю этих ублюдков расплатиться за всё.
Только сейчас, Кисе, наконец, осознал, что происходит.
— Нет! Пожалуйста, не стоит этого делать! Это опасно, это крайне опасно! У них множество связей по всей стране, они сделают всё, чтобы ты поскорее оказался или уволен, или в могиле!
Аомине даже был слегка тронут этой заботой, но всё же неприятно била по самолюбию мысль о том, что Кисе не верит в его крутость.
— Ты что, скорее согласишься продолжить там работать, чем помочь нам разделаться со всем этим? — Аомине свёл брови и пронзительно глянул на Кисе. Тот стушевался и стал заметно более неуверенным.
— Ну, там не настолько плохо. Нам регулярно, раз в месяц, предоставляют бесплатное медицинское обслуживание, следят за нашим здоровьем, самочувствием и внешним видом… А денег я с этого получаю столько, что могу безбедно жить и не отказывать себе ни в чём. К тому же, куда мне пойти, если я уйду оттуда? Мне закрыт путь на любую другую работу.
— Кисе, — Аомине прислонился своим лбом к его лбу. — Теперь это не твоя головная боль, а моя. Предоставь всё это мне. Теперь тебе не о чем беспокоиться.
У Кисе на секунду проскользнула мысль, что так не бывает, что человек не способен полюбить его настолько, чтобы быть готовым копаться в его дерьмовой жизни и помогать ему. Но эта мысль была сразу же откинута. Слишком хотелось верить, слишком сильно было искушение отдаться в руки этого мужчины и позволить ему помогать себе. В конце концов, хотя бы сейчас он может, наконец, позволить себе быть слабым и принять помощь, так бескорыстно предложенную?!
Кисе зажмурил глаза, наивно полагая, что так он сможет сдержать слёзы. Но они всё равно полились. Это были первые слёзы радости за всю его жизнь.
Сначала Аомине испугался и взволнованно схватил Кисе за плечи, но, увидев улыбку на его лице, понял причину слёз и фыркнул.
— Ты что, сентиментальная барышня? — хохотнул он совершенно беззлобно, скорее даже от неловкости.
— Просите… — Кисе рассмеялся, утирая руками слёзы. Он просто не мог смотреть на Аомине, каждый раз, как он перехватывал его взгляд, сердце ухало куда-то вниз, а низ живота скручивало тугим узлом.
— Эй, Кисе, ты всё ещё ко мне на «вы»? Не чужие люди ведь.
— Тогда, можно я буду называть тебя Аомине-ччи?
Аомине рассмеялся, но разрешил.
Невозможно.
Просто невозможно быть настолько счастливым, как сейчас счастлив Кисе.
***
Тогда они даже не предполагали, что их ожидают целых полгода трудностей, проблем и бессонных ночей. Кисе очень помог следствию, сдав всех своих начальников, но этим сильно подпортил самому себе жизнь, настроив против себя немало криминальных авторитетов. Естественно, в его собственной квартире жить ему было опасно, и Аомине взял его к себе, строго запрещая выходить куда-либо без него и оберегая как зеницу ока. Кисе вынужден был целыми днями томиться в квартире Аомине в безделье и волнении. Каждый раз он боялся, что Аомине не вернётся, придумывая самые страшные сценарии, загонял себя в этом беспокойстве до того, что начинал бездумно ходить по квартире от стены к стене и набирать номер Аомине. — Аомине-ччи, всё в порядке? — взволнованно тараторил он, ожидая ответа. — Да, не волнуйся, со мной всё хорошо. Только услышав этот родной бархатистый голос, немного раздражённый от слишком уж частых звонков Кисе (но запретить ему звонить он не мог, потому что прекрасно его понимал — сам он волновался бы не меньше), он мог успокоиться и плюхнуться на кровать, совершенно не представляя, чем заняться в пустой квартире. Но, в конце концов, Аомине засадил за решётку не только прямых хозяев этого борделя, но и многих, косвенно связанных со всем этим бизнесом, и даже совершенно других преступников, просто попавшихся ему под руку в ходе расследования этого дела. В итоге, Аомине в рекордные сроки повысил раскрываемость, прославляя не только собственное имя, но и весь их отдел. К сожалению, как бы крут ни был Аомине, всех больших шишек отправить за решётку он бы никогда не смог. Кисе всё ещё не мог устроиться на работу. Путь в модельный бизнес был ему закрыт. А что ещё он умел, кроме как привлекать к себе внимание своим телом? У него ведь даже образования не было. — Кисе, я кое-что придумал, — прошептал Аомине ему на ухо, приобнимая со спины. — Давай начнём новую жизнь? — А? В смысле? — Кисе удивлённо обернулся и посмотрел Аомине в глаза, не вырываясь из его объятий. — Я сделаю нам новые документы с другими именами, мы рванём заграницу куда-нибудь в Европу или в Америку, как хочешь, и там начнём жизнь с чистого листа. Как тебе? Ты можешь поступить там в университет, я буду не против. — Я тебя люблю, ты знаешь? Аомине не ответил и только издал тихий смешок, зарываясь носом в волосы на затылке Кисе. Конечно, знает. Ещё как знает. Потому что тоже любит.***
— Эй, Аомине-ччи, — Кисе окликнул его довольно грубым тоном, замечая, как тот провожает взглядом грудастую блондинку, проходящую мимо кафе. Кисе знал, что это глупый повод для ревности, но его неприятно задевал тот факт, что до него у Аомине было множество женщин. — Не называй меня этим именем, кто-нибудь может услышать. — Ты параноик, Аомине-ччи. Всем на нас наплевать, это мегаполис. Я не собираюсь привыкать звать тебя тем дурацким именем, которое ты себе придумал. Аомине сначала улыбнулся, а затем глубоко задумался, сразу став каким-то грустным. Кисе это не понравилось, и он участливо прикоснулся к его руке, спрашивая, не случилось ли чего. — Всё в порядке, не переживай. Просто подумал, звал бы ты меня так, если бы мне тогда хватило смелости познакомиться с тобой в школе, — он натянуто рассмеялся, но Кисе заметил, как неестественно это вышло. — О чём ты говоришь? Я не понимаю. — Хах… Конечно, ты скорее всего не помнишь меня, наверное, даже не замечал никогда, но мы учились вместе с тобой в средней школе. У тебя тогда был разгар популярности, все девчонки за тобой бегали. Я сначала бесился, думал, что завидовал тебе. Потом понял — ревновал. Я никак не мог выкинуть тебя из головы и хотел познакомиться. Помню, шёл ты как-то мимо нашего спортивного зала — я тогда баскетболом занимался — и у меня даже мысль безумная мелькнула: «А что, если ударить его по голове мячом? Может, тогда обратит на меня внимание?» Но я сразу же передумал. Что я, педик какой-то, что ли? — он громко и опять неестесственно рассмеялся. — Ну, я тогда старался себя убедить, что парень мне понравиться никак не мог, поэтому настойчиво выкидывал тебя из своей головы. Но теперь думаю, что не стоило. Лучше бы я не упрямился и признался самому себе в том, что втрескался в мальчишку. Может познакомились бы тогда с тобой, и всё было бы по-другому. Всё то время, пока Аомине говорил, он не смотрел на Кисе, изучая прохожих за окном. Однако, когда он закончил, а ответа от Кисе не последовало, Аомине посмотрел на него. По щекам Кисе текли слёзы. Он даже не пытался вытирать их или прятать лицо. Он только крепко сжал руку Аомине и поднёс её к своему лицу. Поцеловал костяшки его пальцев, а затем прижал к своей скуле. — Аомине-ччи, ты просто не представляешь…
