Осознавая монстра

Кроуфорд образовался в дверях кабинета, как всегда, неслышно. Его улыбка была весьма доброжелательной, но вместе с тем сдержанной, как у истинного профессионала. Ведь его служба предполагала довольно неприятные вещи, такие как, например, пожертвовать здоровьем или даже жизнью хорошего сотрудника ради достижения поставленных целей. В связи с этим Кроуфорду было искренне жаль Уилла. Старлинг же, выкинутая бюро, как кусок мяса для приманки, вызывала у Джека подавленное чувство вины, которое он отвергал холодно и без эмоций. Даже собственная личная потеря и увядающее тело не могли сломить тренированного годами духа. Иначе как Джек смог бы в ближайшем будущем смотреть на искалеченное тело Старлинг? Но во всяком случае, им был разработан план по досрочной ликвидации Клариссы из этого дела, пусть и с обидой на весь мир, но живой. Кроуфорд, увы, знал, что бюро выписало его протеже билет на тот свет. — Можно к тебе на минутку? — Конечно, — Кларисса оторвалась от компьютерного монитора. — Ленард прокололся, что припер тебе сюда одну из самых лучших кофейных машин. Не угостишь чашечкой? Между ними с Джеком установились довольно тёплые отношения, достаточно тёплые, для того чтобы назвать их дружбой, какая возможна между начальником и подчиненной, между мужчиной преклонных лет и молодой женщиной. Конечно, постороннему обывателю могло бы показаться странным такое поведение. Да, но только не тем, кто хорошо знал Джека Кроуфорда и Клариссу Старлинг. Удивительный дар Джека руководить людьми, никогда не сближаясь до панибратства, но при этом оставаясь со всеми в дружеских отношениях. Выпить с Джеком кофейку было делом обычным. А все, кто знал Клариссу, знали и то, что она никому не виляет хвостом, что её необыкновенная мужская хватка и острое слово могут в момент осадить любого. На столе у Клариссы, помимо чашек с кофе и конфетницы, были разбросаны фотографии, наименее способствующие пищеварению. Любой нормальный человек, взглянув на них, тотчас расстался бы с содержимым своего желудка, но Старлинг и Кроуфорд настолько привыкли к подобным видам, что реагировали на них буднично. — Что дал анализ записей Эйбмана, Клэр? Они с Джоном с самого начала их новых взаимоотношений договорились, что для него в неформальной она будет Клэр. Не Кларисса и не Клэрис, а именно Клэр — кратко и лаконично. — Если честно, я только больше запуталась. У Лектера так много белых пятен в биографии, что новая информация о его детских годах создала больше проблем, чем решений. Времени не так много, а работы непочатый край. Доктор Блум и его ребята уже во всю анализируют записи. — А что скажешь о психологическом портрете Лектера? О заключении того же Блума? — Заключений у нас пруд пруди, я почитала их и… — И что? Одна вода? — понимающе улыбнулся Кроуфорд. Кларисса улыбнулась в ответ, беря в руки чашку кофе. — Ну, теперь ты меня понимаешь, — Кроуфорд задумчиво погладил чисто выбритый подбородок. — Ты ведь в начале карьеры часто общалась с Блумом, да и в библиотеке университетской много работала. Я, конечно, тогда оторвал тебя от изучения Лектера, но прости меня, я действительно боялся, что тебя затянет. Кларисса промолчала в ответ. — Подытожим, — сказал Джек довольно мрачно, звонко хлопнув себя по тощей коленке. — У нас есть рентген сломанной руки, — мгновенно скороговоркой выпалила Старлинг, — есть рентген лица, есть записи об анализе детских лет доктора, записанных с его же слов и множество людей, знавших Лектера, но при этом ни одного, кто горел бы желанием с нами сотрудничать. — И… — протянул Кроуфорд с недовольным выражением лица. — В первую очередь надо составить его психологический портрет, — начала было Кларисса, но поймав взгляд Джека, тут же поправилась, — достоверный психологический портрет, на основе проверенных данных о его детстве. — Отлично, — ответил довольный быстротой ума Старлинг Джек Кроуфорд. — Что дал вашей группе обход и повторный опрос людей, знавших Лектера по его жизни в Балтиморе и его учебе в мед центре? — Он умело манипулирует и мастерски врёт, может выдавать себя за кого угодно и скорее всего занялся психиатрией, чтобы не выдать своего истинного нутра. — Это черты какого отклонения? — Лектер — высокоорганизованный психопат. — Копаясь в его детстве, ты по идее только лишний раз это подтвердишь. Что тебе дадут исследования его детства? И есть ли что-либо из новых фактов, что смущает тебя? — Да, меня смутили некоторые факты из записей о его детстве. Если он не врал, то выходит, что Лектер не психопат и не социопат. В детстве любого преступника следует искать все зацепки, привязанности. Психопаты не могут отказаться от мысли о власти, они любят комфорт, они очень любят себя. Они не испытывают глубинных чувственных привязанностей, но привязаны к вещам, они завидуют нормальным людям. — То есть каннибализм Лектера ты бы с одной стороны объяснила с позиции зависти? — Да, он завидует нормальным людям и презирает их за не использование собственных возможностей. Но будучи помешанным на власти, играет роль эдакого карающего бога. — Что ж, весьма недурно. Однако на таких вычислениях его не словишь. И тот факт, что Лектера якобы зацепили в Лионе — на самом деле шит белыми нитками. С чего ему вдруг посещать свою бывшую, тем более зная, что её наверняка пасут люди Верже? — Я тоже думала над этим. Это может означать только одно. Ему стало скучно прятаться. Не выдержал шесть лет без человечины. — Хорошо, отметаем тот факт, что Лектер психопат, что остается? — Похоже на затяжной посттравматический шок. Отсюда его каннибализм — это постоянное проигрывание одной и той же самой травмирующей части его воспоминаний. — Значит у нас есть три направления работы, — подытожил Джек. — Первое, разработать модель поведения лже-психопата, второе, изучить досконально все подробности дела об аресте и заключении Лектера под стражу во Франции в 19** году и, третье, выяснить всю возможную правду о детстве Ганнибала Лектера. Джек ушёл, оставив Клариссу наедине с мыслями, бегущими внахлёст. Женщина села на ближайшую кучу папок. В кабинет вошёл Сэм. С ним у Клариссы сложились наиболее тёплые отношения, которые начались весьма комично. В первый день пребывания в новом кабинете агент Старлинг драила все горизонтальные и вертикальные поверхности. Так Сэм Ленард и застал её: с тряпкой в руках и с косынкой на голове, с засученными рукавами тонкой кофты и в той позе, в которой обычно моют полы. Он звучно прыснул лающим смешком — слишком уж комично выглядела специальный агент Федерального Бюро Расследований. — Могла бы и уборщицу пригласить, — вставил он, опуская на свежевымытый пол коробку с техникой. — Мороки много, то да сё, к тому же могут возникнуть законные вопросы, откуда взялось помещение, у этих жмотов лишнего метра не допросишься, хоть самого Бен Ладана ищи, да и сама я вымою лучше, — ответила Старлинг, выпрямившись и смахнув со лба капли пота. — Старлинг, — представилась она и протянула для приветствия Ленарду мокрую руку. Ленард на руку посмотрел и, после минутного колебания, крепко пожал её с широкой улыбкой. — Агент Сэм Ленард. Наслышан о вас. — Спасибо, Ленард, — ответила Старлинг с улыбкой. Тяжёлые годы, принесшие ценный опыт, подсказали ей, что с этим человеком она сработается. — Привет, Сэм, — сказала Старлинг, протягивая напарнику стаканчик кофе. — О, премного благодарен, — отозвался Сэм, принимая напиток. — Ну что, нас ждет работа? — Угу, — сонно буркнула Кларисса. — Что-нибудь узнал про Елену Голдфиш? — Нет. — Скверно. Я тоже не обнаружила никаких её следов. Странно, — сказала Старлинг словно самой себе. — Что странно? — спросил Сэм. — И все же не похоже на психопата, хоть так и верится. У психопатов не возникает глубиной привязанности и в этой связи отношения с Голдфиш кажутся странными. Или это очень хорошая игра или… — Ты думаешь, есть некая взаимосвязь между преступлениями Лектера и его отношениями с этой певицей? — Во всяком случае что-то тут точно есть. Они поссорились. Она уехала, но не просто уехала, а скрылась, возможно, сменила фамилию и имя. Это значит только одно. Она бежала от него, Сэм, в страхе. — Или боли от потери иллюзий, Кларисса, тут все возможно. Лично меня беспокоит другой вопрос. Верже явно способствует нашему расследованию, но он же попытается перехватить у нас объект. У меня уже как неделю берут копии всех отчётов, данных запросов. Вопрос: для чего? — Сэм, меня этот вопрос тоже ставит в тупик. Ты, кстати, этого Верже в глаза видал хоть когда-нибудь? — Упаси господь. — Да, эта рожа мне будет в кошмарах сниться. — Слушай, а как Лектер сумел уделать его под орех так, что Мейсон с его деньгами не стёр дока с лица земли? — Это довольно запутанная история, — зашла Старлинг издалека. — Суд приговорил Мейсона за изнасилование сестры к принудительному лечению у Лектера. Когда Мейсон смог давать показания, он первым делом обвинил Лектера в случившемся, объясняя это тем, что сразу оговорил, что не он будет посещать доктора Лектера в его рабочем офисе, а доктор будет приходить в его дом. На что Лектер сказал, что никаких договоров с Верже он не заключал, а наоборот имеет предписание от суда об обязательном извещении в случае того, если Мейсон не явится к нему в офис на приём. Также показания сестры Мейсона Марго подтвердили, что в день, когда Верже сломал шею, в поместье никто не приходил. Ни отпечатков пальцев, ни следов от протекторов шин вблизи поместья, ни прочих улик найдено не было, поэтому суд посчитал случившееся с Мейсоном несчастным случаем. — Ну да, картину нарисовать себе нетрудно. Обдолбанный псих решил покормить собак своим лицом, а потом сломал себе шею, раскачиваясь в игрушечной удавке. Вопрос в другом, откуда у Мейсона взялись наркотики, чьи следы были найдены в его крови? — У Лектера был доступ к таким веществам, но опять-таки доказать то, что именно он дал Мейсону наркотик, было проблематично. А вот Верже раньше ловили на легких наркотиках, поэтому исключать возможности того, что он решил попробовать что потяжелее, как видишь, нельзя. — Умно. Но почему он просто не подослал к Лектеру киллеров? — Загадка. Может и посылал, может угрожал. По сути со времени эксцесса с Верже до поимки доктора прошло не так уж и много времени. Однако вот когда доктора поймали, Верже активизировался. Он предпринял более двадцати попыток подкупа персонала, и яд пытался подсунуть в конверте. В общем, как когда-то говаривал мне Чилтон, непонятно кто кого от кого охраняет. Ленард улыбнулся. — А в официальный список жертв Мейсон попал как и другие? — Да, его имя нашли в кулинарном справочнике. — Досадный промах. — Да, если бы не это упущение, то доказать вину Лектера было бы весьма трудно. Лектера долгое время допрашивали с применением психоактивных веществ. Пытались узнать у него истинное количество жертв. А в некоторых случаях и то, куда он спрятал тело. — А это как со студенткой? — Да, на что он выдавал рецепты рагу, супов и прочее. Его били, применяли ток — все без толку. К боли он оказался невосприимчив, а применение психотропных показало, что в его голове все запутано так, что убитые им люди были для него действительно не больше чем едой, поэтому все, что он о них помнил, это только то, что он из них приготовил. Кстати, Боб мне обещал плёнки. — Те самые из психиатрички? — Да, и нападение на медсестру тоже. — Зачем тебе это смотреть надо? — Поверь, Сэм, не от большой любви смотрю я эту гадость, — печально улыбнувшись, пошутила Старлинг. — Надумала что-нибудь про него? — Вот, — Кларисса ударила пальцем по странице толстого журнала Нешенел Джиографик, — По поверьям народа ктулху через поедание плоти, можно заимствовать жизненную силу и способности того, кого ты убил, — начала зачитывать она торжественно, словно речь по случаю выпуска из школы. — Та же система верований практиковалась и на филиппинских островах и в африканских племенах. Исключение составляет племя форе, отличающееся своим «гуманным» каннибализмом, но и они в практике поедания своих мертвецов придерживались принципа заимствования талантов умершего родственника. То есть, — Кларисса отложила журнал в сторону, — каннибализм всегда в первую очередь был актом магии, актом заимствования чего-то ценного. — И что нам это даёт? — спросил Сэм лениво. — Лектер убивал людей не совершенных, на его взгляд, грубых, алчных, жестоких, — продолжила свою речь Старлинг. — Однако, заметь, не все из списка его жертв подходят под это описание, — продолжил дискуссию Сэм. — Возможно… мы просто ещё не сумели увидеть взаимосвязь. Итак, он поедает своих жертв, и, стало быть, он поглощает несовершенства их натур в себя. Зачем ему это? — задала риторический вопрос Кларисса. — Старлинг, может хватит забивать себе голову всякой ерундой? — Это не ерунда, Сэм. Смотри, зачем ему — эстету, уважаемому человеку с достатком, хорошей работой — вбирать в себя несовершенство? — Ну и? — Короче, он избавляет свой мир от несовершенств, — парировала Кларисса, сообщая зевающему Сэму ошеломляющую новость. — Несовершенства, — ухмыльнулся Сэм. — Он словно видит в своих жертвах себя, свои худшие стороны. Он убивает их потому, что не хочет быть таким, не хочет с этим мириться. Он отрицает себя, свою темную сторону, — с жаром говорила Кларисса. — Или наоборот, очень хорошо её осознаёт и вполне себе упивается властью, — закончил Сэм. — Клэр, у нас тут каждый второй маньяк с комплексом бога. — Лектер не просто человек с комплексом, он… — Ой, да бог с ним. Я вот другое никак из головы не могу выкинуть. — Что? — Я не думаю, что такой умный человек, как Лектер, будет теперь высовываться из своего укрытия. А если и будет убивать, то этого ни ты, ни кто-либо в мире не сможет определить как серийные убийства. — Ты это к чему? — А к тому, что зацепка в виде мертвого частного детектива Верже не стоит того, чтобы весь отдел поднимали на уши, при этом привлекая к работе людей из… — тут Сэм закашлялся, поняв, что сделал промашку, рассказав о своём личном отношении. Впрочем, Кларисса вызывала у него доверие, или ему казалось, что ей можно доверять. Сэм продолжил: — В чем превеликая нужда держать его в списках самых опасных, если мы за шесть лет не получили ни одного сообщения о случаях каннибализма? Даже если его поймают, то он не станет сотрудничать. Исследовать его тоже выходило не очень. Но у нас всё равно есть четкая установка — взять живым. Вопрос «зачем» не приходил в твою голову? — Знаешь, Сэм, ты просто никогда не общался с ним тет-а-тет, — ответила Кларисса, опуская голову. — И слава Богу. — Ну, формально у нас появились новые сведения. Рентгеновские снимки с пластической операции лица, показания Верже о том, что его наёмник якобы был убит Лектером в Лионе. Это уже даёт повод зашевелиться, тем более, чего греха таить, мы все знаем, хоть и делаем вид, что нас это не касается, но наши расследования сильно зависят от некой политической составляющей, — туманно закончила Кларисса. — Это да, — шумно выдохнув, ответил Сэм. — Знаешь, весь ужас состоит в том, что Лектер непредсказуем, и, к сожалению, если он вдруг решится на что-то масштабное, то мы вряд ли сумеем помешать ему. И, если ты забыл, напомню, в Мемфисе он сумел выйти из здания, где собралась чуть ли не армия вооруженных до зубов мужиков. Таких, как он, прежде всего надо изолировать, — пыталась парировать Кларисса. — Но, заметь, даже ты говоришь изолировать, а не убивать, — с улыбкой подытожил Сэм. Переглянувшись, они решили закончить этот разговор. Его русло уходило уже куда-то не туда. Но, вернувшись домой после выматывающего рабочего дня, Старлинг поймала себя на мысли, что жадно ищет причины, из-за которых Лектеру был дан такой статус. И то, что ей в начале расследования казалось логичным, как дважды два, стало как-то проблескивать просветами на разрыв. Сомнения острыми иглами прокалывали тугой шарик веры в добродетельные цели бюро, который на проверку оказался не чугунным, а полым и резиновым.