Спаси меня

На утро у этих двоих уже всё хорошо и даже лучше, так, как будто они и не ссорились вовсе. Спят в одной постели, крепко обнимая друг друга. Чонгук просыпается первый и машинально прижимается к хёну, обнимая крепче и утыкаясь носом в грудь, Юнги просыпается тоже, слегка улыбается и гладит младшего по голове. Они лежат так уже довольно долго и вставать не собираются. Могли бы лежать так часами…да что там часами…днями напролёт, обнимая друг друга и согревая своим теплом. Так красиво. Младшему всё это слишком нравится. -С тобой так хорошо и тепло, хён. — Чонгук улыбается и прижимается ещё ближе. -Я знаю, ты уже говорил. — и Юн улыбается, хоть и слышит эти слова уже не первый раз, всё равно так приятно слышать их снова. -Гукки, я… -Дай угадаю, ты хочешь сказать, что любишь меня, да? — Чон тихо смеётся, зная, что хён хотел сказать совсем не это. -Да, Гукки, ты не угадал, но я тебя люблю, в этом ты прав. — и Юн тоже смеётся, но тут же успокаивается и счастливо улыбается, слыша тихое и смущённое «я тебя тоже люблю, хён». Эти двое лежат так ещё часа два, если не больше, разговаривая на разные темы, спрашивая друг у друга, как они проводили время, когда разошлись, и всё в этом духе. В конце концов, Чонгук засыпает, слушая какой-то рассказ Юнги о своих походах к друзьям, как они пошли ночью по освещённым фонарями дорогам навстречу приключениям, и что-то там случилось такое… Чонгук не дослушал. Ему не то, чтобы неинтересно, просто в объятиях любимого хёна Чонгуку слишком хорошо, настолько, что он мог бы уснуть, даже стоя в его объятиях. Мин замечает, что Гукки спит только в конце своего рассказа, тихо смеётся и широко улыбается, смотря на своё сопящее чудо. В этот момент Юнги решает, что больше никогда не позволит Чонгуку уйти, чтобы ни случилось, не отпустит, будет терпеть этого ребёнка сколько потребуется, лишь бы он был рядом. Юнги не любит такое всё слишком милое, ему нравится ночная жизнь, толпа друзей орущих на всю улицу, громкая музыка и всё в этом духе. Чонгуку же больше нравится что-то более спокойное, размеренное. Он вообще ещё ребёнок, о чём тут говорить.

***

Чонгук спит уже целый час или больше, а Юнги сидит на кухне, пьёт уже остывший кофе, ибо пить его было некогда, надо накормить своего малыша. Допив обожаемый напиток, Юнги направляется в комнату, садится на край кровати и с любовью рассматривает посапывающее создание, лежащее на его подушке. Аккуратно наклоняется, целует в щёку и шепчет на ухо: -Малыш, просыпайся, я тебе кое-что вкусненькое приготовил. — снова целует и выпрямляется. -Ммм…правда? — не открывая глаз, Гукки сонно улыбается и потягивается, поворачиваясь на спину. -Поцелуй, и я встаю. Получив свое, Чон встаёт и идёт на кухню, садится за стол и ест, как обычно, с большим аппетитом, говоря с набитым ртом о том, что получилось очень вкусно, и Юнги бы мог попробовать открыть свой ресторан, на что тот вздыхает и наигранно злится, прося не говорить с набитым ртом. Кстати, он и сам не раз думал об открытии небольшого ресторанчика, так сказать, совмещать приятное с полезным, да и, к тому же, на радость желудку любимого. Гукки доедает и отставляет тарелку в сторону, кладёт обе руки на стол, облизывает губы и смотрит Юнги прямо в глаза. -Ты… -Подожди. Хён, я…давай больше не ссориться? — от волнения Чонгук опускает голову, смотря на свои руки, а Юнги внимательно слушает. -Хён, я не хочу больше уходить от тебя, поэтому давай больше не будем ссориться, …хорошо? — Чон осмеливается и поднимает голову, смотрит на Юнги, а тот смотрит на него, улыбается. -Тебе больше не нужно уходить. Потому что я тебя больше никуда не отпущу, обещаю. — Мин берёт руки Гука в свои и смотрит младшему прямо в глаза, улыбаясь. Чонгуку обещают навсегда, а он без сомнений верит, хотя бывает ли так, навсегда? Даже если не бывает, Чонгук готов верить, может потому что он сильно любит, и ему так хочется этого «навсегда», а может просто потому что Юнги всегда сдерживает свои обещания. Но, наверное, все же потому что Чонгук ещё совсем ребёнок, у которого надежды и мечты умирают последними.