Низкое зимнее Солнце

      С тех пор как Баки разбудили, прошла уже неделя. Вся она была чередой бесконечных тестов, иголок, снимков, опросов, перелетов и формальностей. Баки с ужасом для себя заметил, что в том, чтобы быть Зимним солдатом можно найти существенные плюсы, например, что всю эту ненужную бюрократическую бредятину за тебя сделает очередной твой злобный работодатель. Больше всего ему не понравился тест Роршаха. У него в голове творилась такая неразбериха, что он решительно ничего не мог увидеть в этих кляксах на бумаге. Баки сидел и монотонно бубнил ответы на вопросы, в то время как строгий, но нервно подрагивающий врач заставлял его быть внимательнее. Баки и сам начал нервно трясти ногой, чувствуя, как Зимний солдат внутри него бесится от этой процедуры. Он оживился только тогда, когда увидел черное пятно с двумя зелеными по бокам. «Глаза!» - тут же радостно сказал он, не дождавшись вопросов. Последовал вопрос врача о том, почему он так посчитал? Баки угрюмо уставился на него втянув шею поглубже в плечи, всем своим видом показывая, что не намерен отвечать. Самыми популярными его ассоциациями были пятно и клякса, чем врач остался очень недоволен.       Однако те самые глаза, которые он увидел, не оставляют Баки и сейчас. Он много думает, не только над этим, но и над другими воспоминаниями. После событий в Вашингтоне и падения ЩИТа, у него было пять лет, чтобы что-то вспомнить о себе. Как оказалось, после криогенного сна, все его старания даром не пропали. Баки довольно хорошо помнит себя до войны, саму войну, некоторые миссии Зимнего солдата, другое дело, что применить эти воспоминания к себе и понять какие качества действительно твои, на деле невероятно сложно. Кроме того, есть вещи, которые он никак не может вспомнить. Он будто ходит вокруг да около некоторых эпизодов своей жизни. В том числе и эти зеленые глаза. Отчего-то ему кажутся они знакомыми, но он не может впустить их обладателя в свое сознание. Баки часто остается один. Не потому, что его избегают, нет, он делает это сперва не осознанно. Он остается один и пытается построить стройную схему своей жизни и личностных метаморфозов у себя в голове. Ему это кажется важным, и он тратит почти все свое свободное время на это. Со стороны это выглядит, будто Баки впал в анабиоз. Стив пару раз перепугался почти до сердечного приступа, увидев, что Баки сидит на краю кровати, уставившись в пол и не двигаясь.       Сложно объяснить даже самому себе, зачем он так старательно ищет одиночества. У него есть друг – лучший, преданный, к тому же Баки всегда равнялся на него, восхищался им. Стив много говорит. Пожалуй, раньше Баки никогда не видел его таким разговорчивым. Он рассказывает о прошлом, о Нью-Йорке, о войне и прочее, прочее, прочее. Баки слушает, но ему так тяжело это воспринимать. Однажды, во время таких вот разговоров, у него в голове возникает мысль о том, что он должен сам найти себя, сделать это один. Он коряво озвучивает эту мысль Стиву и тот, видимо, обижается.       «Ты должен сам найти себя, сделай это один». Это ведь не он сам такое придумал. Баки идет и объясняет все Стиву, который, как оказалось, вовсе не обиделся. Баки рад этому. Ему и так постоянно приходится извиняться за то, что у него образовалась эта дурацкая привычка угрюмо молчать, когда он посчитает это нужным. Это все – Зимний солдат, который, к слову, был не разговорчивым парнем. Баки понимает, что ему нравится быть веселым и шутить, но выходит у него, пока не очень. Да, у него и бриться по утрам получается совсем не первоклассно, что уж тут про шутки. От этого он снова чувствует себя растерянным. Таким он был, когда вытащил Стива из реки, бросил на берег, словно мешок с картошкой и удалился. Тогда он механически привел себя в состояние близкое к обычному парню из толпы, нашел, где осесть, деньги – навыки сверхсекретного агента помогли. После Баки отправился в музей Капитана Америки. Там он посмотрел на вещи, которые принадлежали ему, Стиву, остальным их боевым товарищам, Пегги. Он всех их вспомнил. Тогда смутно, но все же…       Будучи Зимним солдатом, он никогда не был послушен до конца. В сознание прорвался тот факт, что ученые, которые им занимались, постоянно жаловались на то, что он – нестабилен. Он, в сущности, никогда не забывал о себе прошлом до конца, сколько бы его не обнуляли. Каждый раз, когда эти полупризрачные образы, начинали маячить на фоне других у него в голове, Баки принимался нападать на своих мучителей, все вокруг громить, что-то кричать, а пару раз он даже сбегал, но его все-равно нашли и в наказание произвели ненужные болезненные процедуры, прежде чем снова обнулить.       Стоя перед собственным портретом в музее, Баки страшно обрадовался нахлынувшим воспоминаниям, но тут же растерялся. Он понятия не имел, что теперь делать. Баки помнит, что потом залег на дно, погрузившись в глубокий самоанализ и одиночество. Потом – снова обрывки. Это было странно, ведь его никто больше не обнулял, так почему же он помнит все только урывками, странными картинками, а не обычным образом, как все остальное? В общей сложности, он сумбурно помнит три года после падения ЩИТа, а потом он словно очнулся от воздействия холодного душа. Он зачем-то подался в Румынию, где два года был совершенно сбит с толку и еле-еле мог собрать себя по частям. Потом случилась Гражданская война и криокамера в Ваканде.       Баки ощущает себя странно. Он помнит, как вспоминал свою жизнь по одному маленькому эпизодику за день в течение пяти лет, а тут, после криогенного сна воспоминания хлынули бесконечным потоком. Баки спросил об этом Стива, но тот уклонился от ответа, что было зловеще и неприятно. Баки отметил этот эпизод для себя. Он так и не понял, зачем он сейчас в Швейцарии. Тем не менее, ему приходится соглашаться на все, что его заставляют делать, кроме стрижки волос. Прическу Зимнего солдата он почему-то решил сохранить.       Баки снова один. Он сидит на полу над коробкой, которую ему привез Стив. Он сказал, что это из его квартиры в Румынии – личные вещи. Баки снова растерян. Что он там сейчас увидит? Ему бы хотелось, чтобы его развлекли каким-нибудь разговором, но Стив уехал за «подарком», который он приготовил для Баки. Это звучит забавно: подарок! Баки уже забыл, что это такое. Он не ожидает чего-то особенного, просто хочет, чтобы Стив вернулся.       Коробка – словно Страна ОЗ. Баки осторожно открывает крышку. Внутри действительно личные вещи. Сверху – черная толстовка. Баки крутит ее в руках. Ничего особенного. Далее удобные кожаные перчатки. Он их помнит и радуется, что не придется искать другие. Дальше географическая карта, свернутая аккуратно. Это уже сложнее. Тут может быть что угодно. Пистолет, ну а как без этого? Компактный Хеклер. К нему были патроны, сейчас их нет – спасибо, Стивен! Армейский нож. Пока что похоже на то, что он больше Зимний солдат, чем раньше думал о себе. Дальше пошло что-то интересное. Его старый армейский жетон. Баки рассматривает его, крутит в руках и сентиментально надевает на шею. В этот момент он нравится сам себе.       Дальше он вынимает из коробки вещи, которые можно было и не привозить: растянутая резинка для волос, поломанный пополам карандаш, зубная щетка, пара носков, половина упаковки каких-то сухих печенек (страшно представить, что двигало Стивом, когда он решил забрать эту чудесную находку), книжка на румынском. Когда коробка пустеет, на ее дне обнаруживается тетрадь темно-зеленого цвета. Баки осторожно берет находку. Он помнит эту тетрадь: там записаны все важные воспоминания, все те вещи, которые он никак не мог осознанно воспринять.       Тетрадь в плотном переплете. Обложка закреплена специальной резинкой, тоже зеленой. Страницы желтоватые – искусственно состарены. Баки открывает первую страницу, и сразу же его охватывает то самое чувство неловкости, с которым он начинал вести эти записи. Сам бы он никогда до такого не додумался. Сколько себя помнит, он всегда считал, что личные записи – это что-то такое чересчур сентиментальное.       Он решил начать с самого простого и написал на первой странице, как его зовут, свою дату рождения, дату предполагаемой гибели, место рождения, где учился, где служил. Также он приклеил свое фото, чтобы уж точно ничего не перепутать. Ниже фотографии, которая, к слову, календарик, который он взял в том же музее, адрес заведения с экспозицией про Капитана Америку и его команду. Баки не успел исписать всю тетрадь, хоть вел ее исправно в течение, предположительно, пяти лет, а может и чуть меньше. На тех страницах, что были уже заполнены, он написал что-то про Стива, попытался воспроизвести код Зимнего солдата, нарисовал какую-то штуковину, по всей видимости, оборудование, записывал имена, адреса, какие-то отдельные предметы хаотично в том порядке, в котором он их вспоминал.       Читать эту тетрадку - волнительно. Баки делает паузу и стягивает волосы в подобие пучка на затылке, пригодившейся все-таки растянутой резинкой. Он смотрит дальше. Некоторые записи объемные: попытка вспомнить лабораторию, ученых и, как ни странно, что готовила ему на завтрак мама. Баки взволнован. Он доходит до места, где он начал вести записи за два года до Гражданской войны. Там есть эпизод, связанный с войной, да еще и не один. На одной из страниц написаны разные координаты, названия населенных пунктов и фраза «Капитан Америка спас меня где-то здесь, что я делал в плену?» Дальше – зарисовка. Баки плохо рисует. Он этого никогда толком не умел делать, не то, что Стив. Сначала он не может понять, что это за каракули и как вообще на них смотреть, чтобы что-то увидеть. Всплывает воспоминание о докторе и тесте Роршаха. Потом он понимает, что полукруг – это гора, а многочисленные палки – это деревья и еще какие-то хаотичные треугольники. Это тоже какое-то место. Баки нервничает от того, что не может вспомнить.       Дальше следуют несколько страниц мрачных записей. Это сны, которые он видит по ночам. Белая комната, снег, черно-зеленый, горы, шепот, взрыв. Смутно он представляет, о чем идет речь и тут же разочаровывается. Это всего лишь кошмар. Баки жадно впивается в последние страницы тетрадки. Там опять рисунок. Баки крутит в руках тетрадку, силясь понять, что это за пятно нарисовано, пока не осознает, что действительно нарисовал пятно. Он аккуратно обвел один край получившейся лужи, а другой оставил нечетким, будто там лужу что-то загораживает. На следующей странице пусто и на следующей за ней, и за ней и так далее. Баки быстро листает до конца, захлопывает тетрадь и смотрит перед собой. Он старается ни о чем не думать, просто дать воспоминаниям возникнуть, но ничего не выходит. Вдруг его взгляд привлекает что-то блестящее на дне коробки. Баки кладет тетрадь на пол и с интересом изучает дно коробки. Он в предвкушении, что сейчас он найдет? Баки осторожно протягивает руку, а потом нетерпеливо хватает последнюю вещицу из его прошлого. Он разжимает ладонь и подносит ее к лицу. На его руке покоится маленькая серебряная сережка в форме крылышка. Баки бьет будто разрядом тока. Он вскакивает на ноги, позабыв, где он и сколько времени сейчас. Что это такое? Почему она здесь? Чья она? Чья?       Баки все еще сжимает маленький предмет в руке. Он мечется туда-сюда. Комната слишком мала. Ему надо уйти. Он должен куда-то пойти. Он что-то потерял, нет… Оставил… Нет, забыл! - Меня зовут Джеймс Бьюкенен Барнс, год рождения 1917, - бормочет он, словно мантру. Его не отпускает. Он все еще чувствует это, как будто что-то оторвали и где-то он это нашел однажды, может оно там?       Он должен куда-то попасть. Это рядом со Швейцарией. Почему он все еще здесь? Ему срочно нужно туда! Баки выскакивает из комнаты пулей. Он не думает о том, обут он, одет или что вообще он собирается делать. Срочно найти то место! Баки решительно идет по коридору, но не успевает зайти в лифт потому, что все его тело парализует. Противно стрекочет электричество, перед глазами – красные всполохи. Солдат внутри продолжает яростно бороться даже тогда, когда он валится на колени, обездвиженный неведомой силой. Он решает, что стратегически вернее будет сдаться. Баки расслабляет мышцы, безвольно повисает и валится на пол, ударяясь плечом об пол. Красные искры исчезают, но звук электричества оглушил. Баки приоткрывает глаза. Он видит четверых: две незнакомки, незнакомец и Старк.