Сущность

Габриэль Миллс приехал в поместье Раш совершенно один. Без поддержки. Он знал, что убедить мятежника можно лишь показав, что страх перед ним отсутствует в глазах и действиях. — Мне необходима встреча с Престоном Раш, — сказал Габриэль двум встречающим его вампирам. — Мы сообщим о вашем визите, — сказал один из вампиров и кивнул другому. Минут через пять Габриэля пригласили в кабинет Престона. — Габриэль, какими судьбами?! — мужчина улыбнулся. — Пришел по одному очень важному делу, — Габриэль включил связь с дочерью и прошел в кабинет. Его лицо было непроницаемым. В этот момент Реджина сразу увидела все глазами отца и услышала разговор. — Ну и по какому же важному делу ты явился? — спросил с усмешкой Раш. — Мне известно, что ты способствуешь своими действиями войне. Заговор, планирование мятежа, убийство глав двух кланов, — сразу озвучил Миллс. Раш скрывал свою злость, он не понимал, как Миллс мог узнать о его плане, — откуда такая бредовая информация? Такого нет. — Из достоверного источника, — Габриэль сел в кресло. Он казался стойким и хладнокровным, — не нужно отнекиваться. Это ни к чему не приведет. — Что ты хочешь тогда от меня услышать? — спросил с усмешкой Престон. — Не услышать. Ты должен сделать, — Габриэль смотрел прямо в глаза Престону. — Не надейся на это. Я не отрекусь, — Престон встал со своего кресла, — раз ты все знаешь, значит я буду действовать открыто. — Твои вампиры не хотят войны. Ты можешь им приказать, и они обязаны будут повиноваться, но войны хочешь только ты. Ты можешь убить меня прямо сейчас и начать войну, — Габриэль также встал. Он по-прежнему держался настоящим главой своего клана: его речь была спокойной, вкрадчивой и хладнокровной, — но моя дочь, моя внучка поведут войско против тебя. Престон, ты всё равно проиграешь. Твои действия рассекречены. Через час Батлеры будут в курсе всего. Я впереди тебя на один шаг. Сдайся, Престон, и никто не пострадает. Раш засмеялся, — дочь, внучка, ха-ха-ха! Миллс, за ними никто не пойдет. Реджина потеряла свой авторитет, все знают, что ты готовишь Кэролин, но она молода. Реджина все это слушала и злилась, хоть и понимала что сейчас как никогда нужно самообладание. — За моей дочерью пойдут все вампиры клана Миллс. Она будет действовать от моего имени. Клан Батлеров умные вампиры, в отличие от тебя, Престон. Никто не хочет войны, — Габриэль подошел к Раш и пристально смотрел на его краснеющие глаза, — в этой войне ты лишишься всего — семьи, жизни. Тебя убьют. Ты не встанешь у власти, тебе не хватит ума и сил на это. — А у тебя хватит? Или хватило бы? Габриэль, ты жалок, — Раш хотел власти, и это застилало ему глаза, — сейчас я прикажу тебя убить и все. — Я не боюсь смерти, — Габриэль от этого действительно не испытывал страха, — а вот ты? Это твой самый страшный кошмар. И это произойдет. Тебя убьют, а так же твою семью — Золу, Андрэю. Если ты думаешь, что твой клан сильнее кланов Миллс, Батлер, оборотней, то ты очень глуп. — Оборотни сейчас останутся в стороне, у них у самих меняется власть, — Престон надеялся на внезапность, но его кто-то предал, и он понятия не имел, что это сделали самые близкие люди. — Власть переходит к дочери вождя. У них всё решено и они не останутся в стороне. Мы все хотим мира. Все, кроме тебя, Престон. Твой клан хочет мира. Ты один. Никто тебя не поддерживает, — Габриэль пытался достучаться до Раш, как того просила Андрэя, Реджина. — Мой клан хочет стать во главе и все поддержат меня, — Раш был уверен в себе до этого момента, но сейчас его уверенность пошатнулась. — Я могу еще отмотать время назад, — фигурально выражался Миллс, — я могу сохранить тебе жизнь, и всё останется между нами. Решать тебе, Престон Раш. Смерть или жизнь. — Скажи, кто пошёл против меня? — Раш оперся руками на свой стол. Он не знал, что ему делать. — Вампиры, которым не плевать на твою судьбу, — ответил Габриэль и сделал два шага, отходя к большому окну, — у тебя есть три часа. Я должен видеть и слышать всё при твоем отречении. — Нет! Я не отрекусь, — Престон перепрыгнул через стол и оказался перед Габриэлем. — Тогда мне придется поставить вопрос о твоей казни, — Габриэль этого не хотел и всеми своими действиями это доказывал. Он не шелохнулся, когда Престон подскочил к нему. — Я убью тебя и всю твою семью, — Раш толкнул Габриэля и тот, пролетев через весь кабинет, врезался в стену. Реджина в этот момент рванула к отцу. С ее скоростью, она могла быстро оказаться там, но при этом она объявила готовность. Габриэлю не было больно. Но и приятно тоже не было. Он просто встал и, сжав зубы, посылал сигнал дочери остановиться, но быть готовой сообщить главе клана Батлеров о случившемся. — У тебя есть последний шанс остановиться. Одумайся, Престон. Ты хоронишь себя, Золу, Андрэю, свой клан. — Я борюсь за свой клан, я хочу, чтобы моя дочь получила все, — Престон вновь ринулся на Габриэля. — Ей плевать на всё, если ее отца убьют, а клан Раш перестанет существовать, — Габриэль увернулся и оттолкнул Престона, чтобы тот просто упал с ног на пол. — Клан Раш захватит власть, — Престон вскочил на ноги, — Миллс я не пойду сам на то, что просто отдам все тебе. — Не мне, Престон. У нас нет единоличного лидера. Мы все равны, — пытался еще раз объяснить Габриэль, но внутренне был готов к очередной атаке. И Раш кинулся на Габриэля. Он не хотел позора, разоблачения, он считал, что у него нет выбора. — Престон, остановись пока не поздно. Я еще могу дать тебе помилование, — Габриэль отпрыгнул и перепрыгнул через Раш, чтобы тот его не сбил с ног. Сам для себя Миллс решил, что это последний шанс. — Ни за… — в этот момент в кабинет ворвалась Реджина. Престон перевёл на нее взгляд, — а что она здесь делает? — Спасаю твою жизнь, — Реджина подошла к мужчине, и, схватив его за руку, показала момент, где Андрэя просит ее помиловать отца. Габриэль почувствовал дочь, ее эмоции, ее решительность и это ему понравилось. Миллс выпрямился и сделал шаг к Престону и Реджине. Реджина крепко держала руку Престона, она хотела через эмоции его дочери донести, что он поступает не верно. — Она не хочет войны, а твоей гибели тем более. Вашему клану не выстоять против нас и Батлеров, — Реджина отпустила руку, — отрекись. — Престон, — Габриэль не собирался больше ждать, — твое слово. — В пользу дочери, — Престон смотрел на Реджину, но перевёл взгляд на Габриэля, — Андрэя будет главой клана Раш. — У тебя два часа. Все вампиры твоего клана должны знать об этом решении незамедлительно, — сказав, Габриэль пошел на выход. — Пусть Хопс побудет здесь, — Реджина посмотрела на Престона, — и извинись там перед своей охраной за меня, — брюнетка подмигнула и пошла за отцом. Когда она прорывалась в особняк Раш, немного потрепала его охрану, хоть и ей досталось. Габриэль вышел на улицу и стал дожидаться дочь. Охрана не смела его тронуть, но Миллс видел, пока шел, учиненный Реджиной бардак. Реджина вышла из дома, при этом вправляя себе руку, которую ей все же ее повредили во время драки. — Сейчас приедет Дирк и все проконтролирует, — она подошла к отцу. — Ему повезло, что ты пришла, — Габриэль посмотрел на дочь и пошел к машине, давая понять и Реджине, чтобы шла с ним. — Хоть бы спасибо сказал, — фыркнула Миллс и пошла за Габриэлем. — Ты поступила правильно, — Габриэль сам вел машину и сейчас выезжал с территории поместья Раш. — Ну, хоть это радует, — Реджина выдохнула, — впервые правильно тебя ослушалась. — Я бы убил его сам. Война нам не нужна, — немного грозно высказал Габриэль. — Андрэя просила сохранить ему жизнь, я это сделала. Я боролась не только за мир, — Реджина знала, что такое потерять близкого человека. — Я рад, что ты послушала себя, а не меня. Лично для меня, это говорит о многом, — Габриэль был горд за дочь и этими словами это показывал. Реджина никак не прореагировала на это. Возможно, она стала мудрее, да и разговаривать сейчас ей не очень хотелось, она все думала об Эмме. Она скучала — Ты задумчива. Что тебя гложет? — отец очень давно не спрашивал Реджину о нечто подобном. — Ничего страшного, — брюнетка смотрела в окно, — это… личное. — Расскажи, — попросил с интересом и мягкостью в голосе Габриэль. — Тебе ни к чему мои очередные проблемы, — Реджина выдохнула. — Мне интересно, — Габриэль посмотрел на дочь. — Я влюбилась, — брюнетка прикрыла глаза. — В ту девушку? — сразу спросил Габриэль. — Да, но что-то опять не наладится. Она сейчас занята, у нее болен отец и она уже две недели не отходит от него, но мне даже помочь не дает, поддержать. — Значит это ее выбор, — сказал отец, не складывая дважды два и не сравнивая, — ты должна его принять и ждать. Расскажи мне о ней. — Она очень красивая, — женщина улыбалась, — она нежная и страстная. Мне с ней очень хорошо и спокойно. — Она человек? — Да, у меня же других вариантов нет. Я же не могу найти кого-то из своих. — Мне нужно с ней познакомиться до того, как ты ее обратишь. Она уже знает, кто ты? — спрашивал Габриэль. — Знает, и обращать я ее не буду. Пусть будет, как будет, — Реджина не хотела совершить ошибку, — и знакомить я вас пока тоже не хочу. Она та с кем я хочу быть. — Я не буду настаивать. Но я хочу с ней познакомиться, — четко озвучил отец. — Хорошо, когда она… когда она отойдет от смерти отца, я обязательно вас познакомлю. Я чувствовала, что ему осталось немного. Она хочет познакомиться с Кэри, — у Реджины все переворачивалось внутри от того что она сейчас не с Эммой и девушка от нее отстраняется. — А вот с этим я бы тебе посоветовал повременить, — Габриэль не хотел, чтобы случилось то, что может случиться. — Я хочу, чтобы дочь знала, чем я живу, — брюнетка не знала, как ей разорваться. — Дай ей сначала вернуться в нашу атмосферу. Не дави. Лучше повремени, — всё равно советовал Миллс. — Да повременю, может и рассказывать не о чем, а точнее не о ком будет. Надеюсь, что она просто так переживает всю ситуацию с отцом, — Реджина постоянно думала о девушке, но то, что она от нее отстраняется, не дает быть ее поддержкой, причиняет Миллс боль. — Дай руку. Я скажу тебе ответы на твои вопросы, — отец хотел помочь. Реджина посмотрела на отца и протянула руку. Она не знала, что хочет показать ей отец. Габриэль взял дочь за руку, а машину остановил на обочине. Ему предстали картинки из воспоминаний дочери, ее эмоции, ее чувства. — Что? — достаточно громко переспросил Габриэль, но руку не отнимал, продолжая смотреть. Реджина отдернула руку, она не хотела показывать отцу свои отношения с Эммой. Она просто хотела поддержки и понимания. — Эмма Свон? — Габриэль грозно смотрел на дочь, — твоя девушка Эмма Свон?! Реджина с расширенными глазами смотрела на отца, — откуда ты ее знаешь? — Оттуда! — грозно произнес Габриэль и вновь взял дочь за руку. Но на этот раз смотрел не он. Он показывал Реджине свой приход к вождю и знакомство с его дочерью. — Эмма! — Реджина была поражена, увидев свою девушку и поняв, кто она. В голове Миллс сложился весь пазл, она поняла реакцию на ее тайну, она поняла почему Эмма такая сильная, и почему сама по себе такая. Реджина выдернула руку из руки отца. Глаза налились красным цветом, а злость распространилась по телу. — Ты должна сейчас же прекратить эту связь, — говорил глава клана, приказным тоном. — Нет, сначала я обязана с ней поговорить, — Реджина была непреклонна и вышла из машины, чтобы направиться сразу к дому Свон. Миллс вышел за дочерью. — Не ходи туда. Позже разорвешь эту связь. Чтобы я не слышал больше об этом. — Это я буду решать сама, — кинула Реджина отцу и прыгнула в чащу леса, мимо которого они проезжали. Брюнетка не знала, как ей быть, ведь Эмма оборотень, по сути, ее враг, но это не так. Сейчас она хотела выяснить, почему девушка не рассказала ей правду о себе. — Стоять. Куда? — двое парней не дали Реджине приблизиться к дому Свон всего за километр от него. — Мне нужно увидеть вашего вождя, — Реджина яростно смотрела на оборотней. — Нельзя, — сказал второй оборотень, — вампирам сюда нельзя. Идите отсюда. — Мне можно, — Миллс не собиралась отступать, — я дочь главы клана Миллс. Мне нужно увидеть Харриса и его дочь. — Вам сказали нельзя! — первый парень был более груб, — дочь главы клана, иди отсюда. Не до тебя сейчас, — он чуть ли не зарычал. — Я сказала, пусти, — Миллс сейчас была очень зла и она не собиралась уходить. Ее не пугали оборотни. — Нет! — оборотни стояли на страже безопасности и в любой момент готовы были атаковать вампира, не дав той прорваться. — Тогда вам не повезло, — Реджина атаковала, не давая оборотням возможности обратиться, раскидав их по сторонам, рванула перебираясь по деревьям к дому Свон. У самого дома Свон Реджину уже встречали оборотни, обращенные в волков. Они услышали зов первых двух собратьев и были готовы встречать незваного гостя, сражаясь с ней до последнего. Реджина попала в окружение. Она горящими глазами смотрела на встречающих ее оборотней. — Я не сдамся! Мне нужно их увидеть! Оборотни лишь скалились, давая понять Реджине, что не пустят ее в дом. Им сейчас не до вампиров, но они готовы были сражаться, хоть первыми не нападали. Брюнетка сделала несколько шагов к дому, но перед ней стоял коричневый волк и она с силой его оттолкнула. Это спровоцировало нападение всех волков. Реджина впервые сражалась с оборотнями, но это ни на йоту ее не испугало. Вампир напал на их собрата, оборотни не могли не отреагировать. Началось сражение. Волки нападали на Реджину, но она их откидывала, ударяла, но те не отступали. Неизвестно чем закончилась бы эта драка, ведь подступали еще волки, но на пороге дома появилась Свон. — Прекратили! Я сказала — прекратили! — не громко, но четко и достаточно грозно произнесла вождь и оборотни мгновенно послушались и остановились. Они внутренне почувствовали своего вождя и ее приказ. Волки чувствовали власть в Эмме и по своей сущности не могли не повиноваться приказу своего новоиспеченного вождя. Реджина повернулась к Эмме, услышав ее голос. Она сжимала зубы, смотря на девушку. Ее сейчас не волновали укусы, разорванная одежда, ее убивала внутренняя боль. Эмма смотрела на Реджину, а ее глаза были неестественно серыми. Они были грозовыми, они казались грозными, но по своей сути были искренне грустными. — Никакой драки сегодня. Отступили! — очередной приказ прозвучал из уст Эммы, и волки встали в стойку и склонили головы, давая Свон спокойно вернуться в дом, ничего не говоря Реджине. Миллс пошла за Эммой. Она понимала ее ситуацию, но также она все же хотела получить ответы. В телефонном разговоре Свон отчетливо сказала, что отец ее благословил, но так ли это, брюнетка хотела узнать. Эмма сидела на коленках перед диваном, на котором лежал отец. Она держала его руку, лбом упираясь в нее, а вторую держала на его груди. Свон было сейчас неимоверно тяжело и больно. Но она демонстрировала стойкость, которой ее научил Харрис. Реджина, как только вошла, почувствовала очень скорую смерть отца Эммы. Это были практически последние минуты жизни Харриса Свон. — Реджина, — мужчина лежал с прикрытыми глазами, но подозвал брюнетку и говорил очень тихо. Она сразу подошла, — здравствуйте, мистер Свон. — Береги ее, — последняя слеза скатилась по щеке мужчины, и его сердце остановилось навсегда. И Миллс это мгновенно почувствовала. Эмма тоже это почувствовала, а волки за стенами этого дома завыли. Свон старалась сдерживать свои слезы до последнего. Она поцеловала руку отца. — Я люблю тебя, — и не шевелилась. Ее тело трясло, а сердце разрывалось на части. Еще одна потеря, самая болезненная и как всегда безвозвратная. Врагу не пожелаешь того, что испытывает сейчас Эмма: боль, горечь, потеря и осознания. Это неимоверно тяжелые чувства, которые разрывали каждую молекулу души и тела. Миллс некоторое время просто была рядом. Она слышала этот разрывающий вой и видела страдания Эммы. Ей было очень жаль девушку, и она понимала, что так можно сидеть очень долго. — Эмма, — Реджина обошла девушку и обняла со спины, сразу поднимая на руки и прижимая к себе. Она понимала, что сейчас самый трудный момент для Эммы и ей нужна ее поддержка. — Отпусти! — Свон стала вырываться. Она еще не простилась с отцом, не всё ему рассказала, не отпустила его. — Ты отпусти, — Реджина обнимала Эмму настолько сильно, что Эмма могла двигаться с трудом, несмотря на свою силу, — отпусти его, ему сейчас стало лучше, ему больше не больно. А тебе больно и плохо. Хизер, — Реджина увидела женщину в дверях. Она уже все поняла и плакала, — позови тех, кто этим займется. Я знаю, что нужно все сделать по правилам. — Нет! Нет! Я всё сделаю сама! — Эмма зарычала, — отпусти. — Малыш, — Реджина понесла Эмму наверх, в комнату блондинки, она знала, как тяжело терять близкого и считала, что девушка не должна этим заниматься. Хизер только смотрела на уносящую Эмму Миллс. Она тоже думала, что Эмме не нужно этого делать самой. — Реджина… — у Свон не было сил сопротивляться. Физических было предостаточно, но вот моральных не осталось и грамма. Она хотела бы вырваться, но боль не давала, поэтому лишь сильнее прижималась к сильной брюнетке, желая заглушить тяжелые чувства утраты. — Я здесь, я рядом, — Реджина не собиралась отпускать Эмму. Они зашли в комнату, и Миллс легла на кровать, прижимая девушку к себе, — я знаю как тебе больно. — Он ушел… как он мог? — прошептала Эмма, утыкаясь лицом в грудь Реджины. Блондинку разрывала изнутри боль. — Ему было больно, и он ушел, избавившись от нее. Он не виноват, он очень тебя любил, — брюнетка нежно поглаживала Эмму по спине. Свон больше не была в силах что-либо сказать или сделать. Она замерла и только из глаз продолжала литься соленая влага. Реджина лежала рядом и поддерживала, как могла. Она больше ни чем не могла помочь. Брюнетка слышала, как внизу собрались люди. Реджина считала, что поступила правильно, забрав Эмму оттуда. Свон тоже почувствовала людей в доме, вернее братьев и сестер. Она понимала, что не должна вот так лежать. Она теперь вождь и отвечает не только за себя, но и за всю стаю. — Мне нужно вниз, — произнесла Эмма и стала вставать из объятий. Реджина обратно прижала Эмму к себе, — полежи ещё. Они все сделают, и тогда спустишься. — Я должна быть там, Реджина, — серьезно произнесла Свон и посмотрела в глаза брюнетке. — Ты должна держаться, а не показывать, что ты держишься. Твой отец умер и мне очень жаль, но последнее, что он сказал — тебя беречь, а видеть его сейчас тебе будет больно. — Я вождь, Реджина, — Эмме пришлось применить силу и оторваться от Миллс, вставая с дивана, — я должна быть со своей семьей в такой трудный не только для меня момент. — Сейчас я не намерена с тобой ругаться, ты вольна поступать так, как ты хочешь. Ты можешь сейчас пойти вниз, и, разрывая себя, смотреть на тело отца или же дашь мне возможность поддержать тебя и пойдёшь туда, когда будет можно, — Реджина сидела на кровати. Она не хотела сейчас выяснять их отношения. — У меня есть обязательства и я должна их выполнить, — Эмма смотрела на Реджину, — пойми меня. Я должна его отпустить и проститься. — Конечно же, я тебя пойму, — Реджина говорила это без сарказма. Она встала и подошла к окну, открывая его, — позвони, когда я тебе буду нужна, — она понимала, что через дверь ей выходить лучше не нужно. — Я приду, — последнее, что услышала Реджина от Эммы прежде, чем уйти из ее дома. А Свон собрала все свои силы и волю и пошла вниз. Ей нужно было принять соболезнования, подготовиться к похоронам, успокоить собратьев и проститься с отцом. Она теперь вождь и должна вести себя подобающе. Реджина ушла. Она ушла не только из дома Свон, но и вообще из города. Она знала, что-то, что узнал отец, он просто так не оставит. Он уже приказал разорвать связь, но брюнетка делать этого не собиралась, по крайней мере до того как обо всем не поговорит с Эммой.