Existentia.

Моя способность видеть мир совершенно иначе даёт возможность находиться в вечном неведении постоянного.

Зелёный, голубой, оранжевый, фиолетовый, жёлтый и т.д. — все эти цвета для меня являются лишь пустым звуком, я никогда не видел их и даже не могу предположить, какими они могут быть. Мне как-то пытались объяснить, говоря, что жёлтый цвет — цвет солнца, голубой — неба, оранжевый — закат, фиолетовый — цветок, зелёный — трава. Но я не понимал, не понимал, что все эти вещи могут иметь цвет обыкновенных слов. Я вижу лишь четыре: красный, белый, чёрный и серый. Поэтому на слова о жёлтом солнце я отвечал: — Но оно же красное! — хотя мне все и пытались доказать обратное. Как можно понять смысл названия цвета, если я его никогда не видел?! И это не единственное, что может вызвать интерес у кого-либо. Например, я также вижу то, чего в принципе, как мне говорят, увидеть невозможно. Допустим, вместо дождя я вижу чёрный пепел, плавно накрывающий собою весь город. Не чувствую его капли на своём лице и ладонях, вместо этого ощущаю лишь боль. Стоит ему только коснуться любого участка моего тела, он тут же начинает обжигать мою кожу. Именно поэтому во время дождя меня никогда не возможно увидеть на улице. В свою очередь, я не чувствую иной боли, такой как если меня ударят или порежут. Не чувствую чужих прикосновений, своих я точно так же почувствовать не могу. Лишь огонь. Я могу чувствовать только тогда, когда обжигаюсь. Именно поэтому на моём теле достаточное количество шрамов от ожогов. Вся фишка в том, что они никогда не проходят, поэтому чаще всего те, что получил уже давно, я забиваю татуировками. И все эти своего рода странности я могу перечислять вплоть до бесконечности, но, признаться, я бы чертовски хотел изменить всё это на привычные для каждого человека вещи вроде боли от нанесённых ударов, прикосновения, капель дождя или простых для любого человека ощущений, таких искажённых в моём понимании.

***

Сняв чёрный мотоциклетный шлем со своей головы, я кинул его на кровать и достал Vertu из левого кармана джинс. Странно, но в этом доме было что-то не так. Ощущение, будто кто-то тут уже присутствовал в то время, пока меня не было. Этот чужой запах. В силу ограничения в различии цветов, иные факторы моего ощущения более обострены, как, например, обоняние. Я отчётливо чувствую и различаю все запахи, и даже именно сейчас, когда вернулся после тренировки и от меня чертовски несёт собственным потом, умудряюсь чувствовать что-то, что не является моим собственным. Слишком сладкий. Я никогда не пользовался подобными духами или освежителем воздуха. Заглянув в свою комнату, я обратил внимание на раскрытые занавески. Я люблю темноту и поэтому в спальне всегда зашториваю окна плотными занавесками. Однако на этот раз они были раскрыты, хотя я отчётливо помню, что за несколько лет ни разу даже их не касался, поэтому тот, кто здесь был, явно знает как можно привлечь моё внимание. Подойдя ближе, я увидел на подоконнике белый конверт со своим именем. Это письмо было от Шерли, моей давней знакомой. Последний раз мы виделись, когда нам было лет по 8. Тогда я ещё жил в Новом Орлеане, но позже моя семья решила оттуда переехать. Мы собирались в срочном порядке, даже оставив там половину своих вещей, поэтому с Шерли нам так и не удалось попрощаться. Помнится, когда мне стукнуло 16, я пытался найти её спрашивая по здешним знакомым, не знают ли они о Шерли Брайн, но все в один голос твердили, что никогда о такой не слышали. Также я шерстил все социальные сети, но никаких результатов это так и не дало. Всё дело в том, что Новый Орлеан считается мёртвым городом из-за вспышки эпидемии в 2010 году. Как раз тогда-то я и вспомнил о Шерли. В тот день по всем новостям и СМИ распространяли информацию о том, что все дороги, ведущие в НО, закрыты, и туда нет ни входа, ни выхода, так как сама эпидемия передаётся воздушно-капельным путём и радиус его заражения равен параметрам всего города, но распространение за его пределы не происходит. Нам говорили, что заражение слишком опасно. В первую очередь оно повреждает внутренние органы, а уже затем наступает летальный исход, хотя как таковой конкретики никто, в общем-то, и не услышал. Спустя 6 лет город стал для всех заброшенным местом. Его убрали буквально со всех карт и радаров, поэтому в контексте о Новом Орлеане можно услышать лишь как о мёртвом городе, заброшенном месте. Также существует куча слухов о том, что там ещё остались люди и они заражены, что оттуда кто-то может выбраться и прочая подобная чепуха, рождающаяся лишь на слуху. Так что, признаться откровенно, я уже начал думать о том, что Шерли была заражена этой эпидемией и давно мертва, поэтому было довольно удивительно оттого, что все мои убеждения катились коту под хвост. И более того, факт, что девушка сама решила меня разыскать, тем более таким странным образом выйти со мной на связь, заставлял задуматься о том, существовала ли вообще эта эпидемия? И в чём, чёрт побери, всё-таки дело?!