Одна такая на Слизерине

      Я снова проснулась в холодном поту. На этот раз мне снился первый курс и распределяющая Шляпа. Тогда я была еще маленькой девчонкой и не думала, что попаду на Слизерин. Я считала себя хорошей и милой, но у меня были амбиции и желание показать себя. Думаю, именно они и подвели меня.       Я хотела быть особенной. Стать величайшей волшебницей, чтобы мною гордились родители, бывшие друзья. Все.       Я не скрывала, что родилась в семье маглов. Это и сыграло со мной злую шутку. Хотя, об этом всё равно со временем все узнали бы…       От этого сна мне никогда не убежать и не скрыться. Бежать, бежать и бежать. Моя жизнь — это бесконечная беговая дорожка. От чего я бегу? От всего этого, когда меня вызвали самую первую на распределение на глазах у всего Хогвартса: — Гермиона Грейнджер! — громко произнесла МакГонагалл. — Слизерин! — крикнула Шляпа.       Всего два восклицания, которые так и вспыхивали у меня в голове. Пот катился по лбу, стремился к вискам. Постель, такого благородного зелёного цвета, вся была скомкана. Тяжело вздохнув, я поднесла руки к лицу и накрыла его, пытаясь спрятаться от страха следующего дня. Мои соседки-змеи мирно спали. За все пять лет, что я проучилась с этими хладнокровными, никто со мной так и не начал общаться. Ну и пусть, я ничего не потеряла. Они ставили всегда себя выше всех. Поэтому я не удивлялась, когда ловила на себе уничтожающие взгляды и презрение, словно что я не достойна общения с ними. На факультете было всего несколько полукровок, но это ничто в сравнение со мной, ведь я — грязнокровка. К ним относились почти на равных условиях, но иногда... Стоило провиниться тому, у которого по венам бежит не «голубая» кровь — на факультете наступал хаос. И чаще всего пытались сделать крайней грязнокровку-Грейнджер. Звучит, как одно имя, не так ли? Это мне бросил в лицо принц всего и вся на втором курсе. После этого все подхватили эту манеру обращения ко мне. Это стало популярным.       Голова кипела от мыслей. Так не хотелось ворошить прошлое, но оно входило в мою жизнь слишком часто в последнее время. встав потихоньку с кровати, дабы не разбудить пикинеса-Паркинсон, я прошла в душ. Мельком глянула на свое отражение в зеркале, остановилась возле него и остолбенела.       Я не блистала той красотой, что Дафна Гринграсс или Сейн Ваулин. Но, смотря на себя такую, я ужаснулась. Конечно, можно найти сотню причин, что это не так, но нет. Сами можете посмотреть. Белые волосы, как соломенное гнездо. Бесцветные глаза. Тонкие, покусанные губы. Густые чёрные брови. — И что из этого выйдет?! — нервно поправляя волосы, а затем гневно плюнув в зеркало, я просто развернулась и ушла.       Неудивительно, что у меня нет никого. Ни друзей, ни подруги, лучшей подруги. Парня. Сейчас важнее всего для меня это закончить еще один унизительный год в Хогвартсе. Хотя если честно, я очень часто думала о том, как бы все было, если я попала, например, в тот же ненавистный мной Гриффиндор. Красно-золотые. Слишком правильные и смелые.       Нет уж, Гермиона, нужно идти до конца.       Не надо думать, что тебя бы там все любили и не отзывались бы о чистоте твоей крови. Умывшись, я лишь пошла спать дальше. Дойдя до кровати, сон настиг меня не сразу. Я наблюдала за ними. За змеями.

***

      Меня разбудил противный голос Пэнси Паркинсон, которая над кем-то в очередной раз глумилась. О, Великий Мерлин, как же я ненавидела эту девицу. Вечно бегающая за Малфоем. Чёрные сальные волосы, подстриженные под каре, карие глаза, нос, как у мопса и ужаснейший характер. Как у неё ещё при этом есть лучшая подруга?       У нее был ужасный характер, который ненавидели все. Но всё же она пользовалась огромной репутацией среди парней. — Представляете, наша грязнокровка сама себя унижает! — громко проехидничала Пэнси. — Нет, вы только бы слышали это! Девчонки, она назвала себя уродкой! Я проснулась ночью от шума в ванной, и услышала от этой... — она не успела договорить.       Как же она любит всё приукрасить! Не выдержав, я быстро схватила свою палочку и направила на Пэнси. Та, замерев с открытым ртом не знала, что сказать. Слова, которые лились рекой — прекратились. Как же сильно я хотела растоптать её, размазать по стенке. Чтобы потом кто-нибудь собирал её кусочки.       В этом и была проблема: я не истинная Слизеринка. Я не могла постоять за себя, только отвечала колкостью на колкость. И всё. Я не была объектом восхищения, меня не уважали, как остальных. Да я сама себя не уважала, что говорить насчёт других?       Пэнси посмотрела на меня недоумевающим взглядом, а потом... захохотала. — Ну? Что ты сделаешь, мерзкая грязнокровка? Видела бы ты сейчас себя, уродка! — Остолбеней! — выкрикнула я, и она упала столбом на пол.       Гринграсс запорхала вокруг неё, помогая встать ей.       Я не ожидала от себя такого. Но все-таки... Иногда надо ставить на место обнаглевших крыс. В нашем же случае — змей. Просто, чтобы держать форму. Или для собственного настроения. — Мразь, — прошипела Пэнси через плечо, когда Дафна уже выводила её из комнаты.       Ох, не поздоровится мне. Убрав свою палочку, я стала собираться на завтрак, слушая, как все перешептываются за моей спиной, кидая косые взгляды. Скоро эта выходка дойдет и до декана. Как же мне нравится этот зеленый и серебряный цвет, но как не нравятся люди, одетые в него. Спустя десять минут я все-таки уложила свои белокурые локоны и вышла из гостиной. Проходя мимо стола Гриффиндора, я одарила самой омерзительной улыбкой Поттера и Уизли. Два болвана, которые вечно попадают в какие-то передряги. Этим они меня и бесят. Во мне прижилась эта вражда между двумя факультетами.       Хотя, чего я ожидала? Что рядом с этими слизняками я бы научилась уважать других? Или проявлять дружелюбие, как эти болваны из Пуффендуя?       Ну, уж нет! Как ни как, я оказалась на самом справедливом факультете. Тут все говорят только правду, ведут себя лишь так, как сами того захотят. И вряд ли что-то изменится.       За нашим столом никого не было, кроме старосты школы. Я всё же села подальше от него и принялась читать "Ежедневный пророк". Никаких особых новостей я не увидела, отбросила газету и стала грызть яблоко.       Даже здесь я проявила свою любовь к змеиному факультету. Я никогда не ела красные яблоки. Никогда. Только зелёные. — Ой, что, грязнокровка, на пятый год решила себя показать? — проходя мимо, проговорил Малфой. — О, так ты уже слышал про свою Паркинсон? Тоже хочешь пострадать от моей руки или тебе это будет противно? — пропела я, согнув руки на столе и опустив на них свою голову.       Блондин осмотрел меня, скривился. Чёрт, как же я ненавижу его. Он просто тупой идиот, как все остальные. И что в нём такого находят девушки?Обычный, ничем не приметный. — Упаси, Мерлин. Я просто удивлен, что ты осмелилась поднять руку на своих же соседок по комнате. — Малфой, отвали. Или тебе что-то нужно от меня? — Нужно. Но не мне, а профессору Снеггу. Тебе надо заглянуть к нему после завтрака. Надеюсь, что тебе влетит за Пэнси.       Чёрт.       Как быстро Снегг узнал о том, что произошло утром? Надеюсь меня не сильно накажут, ведь я всё-таки приношу достаточно баллов по всем предметам. Вот кто меня надоумил бросить заклинание в Паркинсон? Чёрт, чёрт, чёрт. Ради Мерлина, пусть всё обойдется, пожалуйста.       Успокойся, Грейнджер, что он тебе сделает? Не отчислит же.       Нехотя поднялась с места. Слегка благодарно посмотрела на парня. Это просто тактичность. Хотела было сказать что-то вроде "спасибо". Но в горле пересохло.       И правильно. Какого соплохвоста я должна его благодарить? За что? За то, что он — впервые за пять лет — соизволил сказать мне больше двух слов? Или за то, что он меня не унизил и не оскорбил?       Весь аппетит пропал.