Одна такая на Слизерине

      Я ожидал, что Снегг назначит меня старостой Слизерина. Мои ожидания оправдались. Ведь мой отец тоже им был. Когда-то. Я сразу послал сову с этим известием отцу и матери. Пусть они порадуются за меня, что я не так безнадёжен, как твердил всегда отец. Они, впрочем, всегда думали, что кроме хороших отметок я ничего не смогу получить в школе. Снегг всегда говорил, что настанет тот час, когда я утру отцу нос. И вот он.       Для нашей семьи наступили не очень хорошие времена. Мать всё время была в ужасном состоянии, а отец всё чаще напоминал, что Волан-де-Морт скоро объявится и даст мне миссию. Эта миссия спасёт всю нашу семью. Мне было интересно: зачем? Вот нахера этот безумный волшебник строит такие планы? Какая, к чёрту, власть?       Да ты такой же!       Я пытался узнать, кто будет старостой из девочек, но он так мне и не сказал. Лишь скривил губы в ухмылке. Вполне ожидаемо, что это будет кто-то противный мне.       Лишь бы не Грейнджер.       Что же, пойду сообщу Блейзу и Пэнс эту замечательную новость. Пусть закатят празднование за мой счёт. Уверен, что долго их упрашивать не придётся. Когда я зашёл в гостиную Слизерина, в ней никого не оказалось. Вытащил яблоко из мантии и стал его грызть. В гостиную ворвалась вихрем эта зазнайка Грейнджер. Похоже она удивлена. — Опять ты, грязнокровка?! — мне ничего не оставалось, как наорать на неё. Просто нравилось её задевать. На мои издевательства она выкрикнула мне, что её назначили старостой Слизерина.       Пиздец.        Вот это поворот. Теперь понятно почему Снегг так и не сказал мне имя. Ладно, какая разница? Вечером меня ждёт вечеринка. И похер на эту дуру. Её уже не было здесь. Я даже не заметил, как она вышла из гостиной.       На Трансфигурации я подсел к Пэнси, сообщил ей замечательную новость. Она потёрлась об меня боком, и я положил ей руку на коленку, от чего она приоткрыла рот.       Соблазнительно.       Так всё. Нужно приниматься за контрольную работу. Иначе мегера в острой шляпе будет ко мне цепляться, а мне это на хрен не нужно.       Прозвенел колокол, я уже думал, что этот ад никогда не закончится. В голове билось, как я натягиваю Пэнси где-нибудь в тёмной нише. Она стонет и ...       Ладно, проехали. Я сдал работу и подошёл к Блейзу, тот кивнул. — Я теперь староста. — Это намёк на вечеринку? — лукаво улыбаясь, спросил Блейз.       Этим Блейз мне и нравится, всегда всё понимает с первого раза. Да и думает в том же направлении, что и я. Именно поэтому он является моим лучшим другом. — Позови всех, кроме неё, — я покрутил пальцем над головой, намекая на Грейнджер. — Пусть поплачет где-нибудь. — Без проблем, друг,— толкнул меня кулаком по плечу. — Ты жестокий.       На обеде эта грязнокровка какого-то хера стала цепляться к Пэнс. На автомате я поставил её двумя словами на место. Она как-то странно посмотрела на меня, будто хотела размазать по стенке. Я это сравнил с тем, как на тебя смотрит маленькая собачка, которая вроде понимает, что ты больше неё, боится тебя, но всё же пытается что-то сделать, тявкнуть в твою сторону.       Да вообще похер на неё.       Вечер начался отлично. Бутылки огненного виски издавали приятный звук для моих ушей, было прекрасное жжение в горле. Пэнс подсела ко мне на колени. И тут я решил сделать приятное всем девушкам своего факультета — пожелать то, чего они больше всего хотели. Этим самым унизить противную грязнокровку. — Ну, а теперь давайте выпьем тост за Гермиону Грейнджер! — прокричал как можно громче я, потому что заметил её. — Наконец-то, вы, дамы, освободите свою комнату от грязи!       И притянул к себе Пэнс для поцелуя, которая была только рада этому.        Смотри.       Смотри, как это целоваться на виду у всех.       Я оторвался от Паркинсон, когда услышал звук захлопывающейся двери. Ликовал. Да, мне нравилось доставлять ей дермовые чувства. Да, я хотел, чтобы она ревела. Как сумасшедшая. Пэнс была удивлена такому повороту, ведь во время поцелуя, мы обычно уже направлялись в сторону комнаты, где я во всю развлекался с её телом. Она была прекрасной подстилкой. Ни о какой любви не могло быть и речи. Зачем она мне? Мне просто удобно её трахать. Вот и всё. А она, как последняя дура, верит в то, что я чувствую к ней что-то большее.       Но в этот раз до секса не дошло. Видимо я перебрал. Блейз заметил это первым из всех. Второй раз за день отмечаю, что именно поэтому Забини — мой лучший друг. — Эй, друг, тебе похоже хватит! Тебя проводить? Или старосте теперь не нужен провожающий? — навеселе прокричал он. — Нет. Спасибо. Я сам.       Выйдя из гостиной, я стал размышлять о том, почему я прервал поцелуй с Паркинсон. Просто перепил? В голову ничего не лезло, кроме глаз грязнокровки.       Да, святой Мерлин, её глаза.       Как-то само собой я представил, как прикасаюсь к ней, раздеваю её и...       Какого чёрта?       Я так задумался, что не заметил, как оказался в своей кровати.       На утро голова раскалывалась. Да ещё жутко хотелось в туалет. Ванная была занята.       Блять.       Я сбросил с прикроватной тумбочки свои дорогие часы. Вода прекратилась литься, и я услышал звук закрывающейся двери. Рывком встал и побежал в душ. Вода охладила меня и приятное чувство растеклось по телу. Был дикий сушняк, но есть мне не хотелось. Я устало вышел из ванной.       Чёрт. Кажется, я опаздываю. Какое первое занятие? Зелья. Похуй. Снегг мне ничего не сделает.       Жутко клонило в сон. Не долго думая, я лег обратно в кровать, которая, кстати, не успела остыть.       Через час я был уже на занятие у нашего декана. На мне был идеальный черный смокинг и до ужаса затянутый галстук, с которым я сегодня не справился идеально. Он меня задушит. Будет весьма нелепая смерть. Уже вижу заголовки в "Ежедневном пророке": «Сын Люциуса Малфоя умер от удушения галстука». И ниже имя: «Рита Скитер».       Во мне это вызвало внутреннюю улыбку. Но снаружи я не подал и намёка на неё. Отец учил скрывать свои эмоции. В кабинет зашёл профессор Снегг. — Откройте учебники на сто сорок седьмой странице и начинайте готовить зелье по указанному рецепту, — сказал он. — Но для начала вы разобьётесь на пары.       Паркинсон радостно посмотрела на меня. Улыбнулась и послала воздушный поцелуй. — Итак, Гриффиндор делитесь между собой, Слизерин тоже, — жёстким голосом произнес Снегг.       Меня сейчас стошнит. Нет, мне нравилось её трахать, но все эти нежности... Нахера они нужны? Только мешают. Всё должно быть ровно, тонко, просто. — Старосты Гриффиндора и Слизерина отныне всегда на моих занятиях будут работать вместе. Это не обсуждается, — добавил Снегг.       Все размышления о нежностях канули в воду, когда я услышал слова профессора. Нет, он, наверное, пошутил. Я не собираюсь работать с этой дурой. — Но, профессор, я не желаю работать с гря... с Грейнджер, — произнёс я с каменным лицом, постарался придать голосу жёсткости и холода.       Снегг начинал на нас злиться. К добру это бы не привело. Наверняка он заставил бы нас с ней отрабатывать этот базар-вокзал на занятии. Не хотел бы я ещё и работать с ней.       Блять.       Ну, какого хера, сука? Я посмотрел на Пэнси и увидел, что она в паре с Гойлом. Не повезло. — Значит так, я буду мешать это чёртово варево, а ты режь ингредиенты, поняла? — с ухмылкой сказал я грязнокровке.       Она ничего не ответила и принялась за дело. Пока она пыхтела над нарезанием идеальных размеров ингредиентов, я успел отметить, что её волосы больше не похожи на копну сена. Белокурые волосы аккуратно спадали с её плеч и касались ключиц. Её фарфоровые, почти бледные, руки совершали резкие движения. Лицо? Да лицо ничем не приметное.       Иногда она поглядывала в мою сторону. Наверное, проклинает сейчас меня. Да и всё равно. Мне-то что? На меня она не смеет открыть свой поганый рот.       Её формы стали более женственными, по сравнению с первыми тремя курсами.       Вдруг, мой взгляд застыл на её талии и медленно переместился обратно на грудь. Она тяжело дышала. Я это понял по тому, как её грудь вздымалась.       В штанах всё напряглось.       Сука.       Она была бы идеальной девушкой, если оказалась чистокровной ведьмой. Мой отец её одобрил бы. Кстати, что-то отец затягивает с ответом на моё письмо. Надеюсь, что сегодня я получу его.       Я снова посмотрел на неё и нарвался на её стальные глаза.        Да что она так на меня смотрит?!       У неё, Мерлин, какие красивые глаза.       Да, блять, Малфой, заткнись ты уже! Сука.