Одна такая на Слизерине

      Когда-нибудь я привыкну, что по утрам кафель в ванной холодный, но похоже это произойдёт не скоро. Стоя напротив зеркала в ванной комнате, я впервые взглянула на себя под новым углом: серые глаза, которые раньше мне казались «мёртвыми», либо полные боли, вдруг ожили; волосы, вечно торчащие в разные стороны, стали ложится легкой волной, а ещё они отрасли ниже лопаток, отчего мне чудилось, будто они стали похожи на некий маленький плащ; лицо вытянулось, щеки впали, и скулы заметно выделились.       А мои брови отлично подходили к «новому» лицу. Губы не были обветренными, после Австралии они стали ухоженными, и больше я их не кусала, когда нервничала.Тело было тоже словно не моим. Талия заметно выделялась. Интересно сколько я сбросила килограмм? Ноги худые, с такими же острыми коленками, но длинные.       Когда я успела так похорошеть? Неужели наличие «парня» делает тебя действительно симпатичней? Когда всё успело так измениться? После каникул я стала словно другим человеком, да и мой сосед тоже.       Вставая под холодный душ, я задумалась о том, что произошло вчера вечером.       Чёрт, это было шикарно.       Я закрыла глаза и поддалась воспоминаниям о новых ощущениях. Внизу живота зарождался узел. Как хотелось ещё раз испытать этот момент. Конечно, об этом никто не узнает, а если узнает, то мне уже всё равно. Что было — то было. Я никому ничего не должна объяснять. Это глупо.       Но, Мерлин, знали бы вы, как мне было хорошо. Как моё сердце выбивает бешеный ритм при одном воспоминании о его нежных, дразнящих прикосновениях.       Стук в ванную со стороны двери Малфоя. Опять я засиделась в душе. Отчего-то мне не захотелось покидать ванную вовсе. Закрыв воду в душе, я закуталась в полотенце, и открыла сама Малфою дверь.       Наверное, он сам подумал, что дверь открылась ему, иначе он никак не мог ожидать того, что произошло дальше. Он мне представился слишком сексуальным.       Растрёпанные волосы, сонные глаза и чуть слегка приоткрытый рот. Я вижу царапины на его шеи и слегка улыбаюсь. Опуская глаза ниже, я вижу, что у него, Мерлин, просто прекрасное тело. Слегка накаченный торс, но кубики были заметны. Глаза опускаются ещё ниже и вижу его стояк. Да, тот самый утренний стояк, который никак не относился ко мне.       Жаль, Грейнджер?.       Он облокотился на проём двери и медленно поднял глаза. Явно не ожидавший моего присутствия здесь, он встрепенулся. — Эм, кхм... — пытаясь подобрать нужные слова, запинался он. — Что ты здесь забыла? — он всё же собрался с мыслями. — Я... — опять смущённая до ужаса. — Доброе утро, — подхожу к нему и дарю поцелуй в щёку.       Я чувствую своими губами его улыбку и отстраняюсь от него. — Ты же понимаешь, Грейнджер, — говорит он это так мягко и спокойно. — Что об этом никто не должен узнать?       Он дурак, или да? Нет, конечно, я сейчас пойду быстрее рассказывать всему Хогвартсу, что вчера переспала с Драко Малфоем, а сегодня одарила его поцелуем в ванной. Но лишь отвечаю: — Естественно, — и разворачиваюсь в сторону своей двери, но чувствую, как он быстро хватает за запястье и разворачивает меня к себе. — И даже об этом! — восклицает он и проводит большим пальцем по моей нижней губе.       Огонь разгорается внутри меня, и я понимаю, что если его не остановить сейчас, потом я не смогу остановится сама. — Драко, отстань! — вырываю я руку, отчего полотенце на мне чуть не упало. Я, к счастью, успеваю его задержать на себе. — Ладно, Грейнджер, — процедил он сквозь зубы. — Вали отсюда, — вот он, тот самый Малфой, который меня всё время бесил.       Собрав книги в свою сумку, я отправилась на завтрак, предварительно «натянув» на лицо маску пофигизма и злобы.       В Большом зале было слишком шумно. Слизеринцы за столом болтали лишь о СОВ и о предстоящей вечеринке в гостиной Слизерина. — Я надену то умопомрачительно чёрное платье, — причитала Пэнси своей лучшей подружке. — И обрадую им Драко, он такой странный в последнее время. — Ой, классно, а я ту зелёную юбку, — отвечала ей Дафна. — Помнишь, я её приобрела в Хогсмиде недавно?       Я поперхнулась от смеха, когда пила тыквенный сок, и сразу же на меня направилась пара змеиных глаз. Не к добру. — Что, грязнокровка, тебя опять не позовут? — это был явно риторический вопрос, но я ответила. — Ой, ну да, я же не вхожу в число шлюх, — съязвила я, Паркинсон резко встала и быстро направилась в мою сторону. — Ах, ты мразь, — крикнула она так громко, что, наверное, все ученики услышали её, и залепила мне пощечину. Я не подала виду, что мне больно. — Сегодня вечером, приходи к озеру одна, поговорим, — продолжила она.       Блять.       Я поднесла руку к щеке и начала растирать её, чтобы она не была красной. Конечно, я сейчас могла бы помчаться к Снеггу и нажаловаться на Паркинсон, но я не ябеда. Придётся отвечать за свои слова. Я всегда умела постоять за себя.       Занятия, как никогда, даже для меня, тянулись ужасно долго. Малфой унижал меня, как мог. Это выглядело так глупо для меня, что один раз я чуть не рассмеялась. И лишь только мы знали то, чего не знал никто больше.       Вечер подкрался незаметно. Я сидела в гостиной и ждала чего-то неминуемого. Услышав шаги по лестнице, я встрепенулась, накинула спортивную кофту сверху и побежала прочь от гостиной.       На улице было тепло, хотя всё ещё была зима. А ещё такая тишина, что на пару секунд мне показалось - воздух вокруг меня сейчас затрещит от напряжения.       Что-то должно было произойти. Что-то страшное.       Подходя к озеру, я издалека увидела Пэнси. Аккуратно достала палочку и взяла её таким образом, чтобы она оказалась в рукаве кофты. — А я думала, что ты струсила и побежала уже собирать свои вещички, — с издёвкой проговорила та, что бросила мне, Гермионе Грейнджер, вызов. — Я тебя не боюсь, Пэнси. — Ага, а чего тогда палочку спрятала в рукав? — я застыла. Как она могла это увидеть или же узнать? — Для подстраховки, — отмерла и проговорила я. — Ну, знаешь, ты ведь такая неспокойная личность. — Сука! — доставая свою палочку, закричала Пэнси. — Я не сука, а всё знаешь почему? — уже не думая, говорила я со злостью. — Потому что я — не такая, как ты. Хотя нет, я скорее всего не права! Всё же сука, иначе я не смогла бы увести у тебя твоего дружка! — до меня только что дошло, что я сказала. Вот дерьмо.       Паркинсон сразу поняла о ком я говорю. Ведь она открыто заявляла, что Малфой её и только её. — Что?! Да что ты несёшь, грязнокровка? — Я. Переспала. С Драко Малфоем, — совершенно медленным и спокойным голосом проговорила я.       И здесь происходит то, чего я меньше всего ожидала. Она выкрикивает Второе Непростительное заклинание, и я падаю от жуткой боли. Круцио проникает в меня до самых кончиков ногтей. Хотелось выть и рыдать, но всё, что у меня получалось делать — извиваться, как будто в меня что-то вселилось. Душа разрывается на части, и я не понимаю, как можно этому сопротивляться. Резко всё прекращается, и я слышу, словно вдалеке, чьи-то крики.       Парень.       Определённо кричал парень. А затем резкий хлопок и тишина, которая до ужаса давит на мозг. Опять. Он ко мне подбегает, я пытаюсь сфокусировать свой взгляд на его лице.       Драко.       Я узнала его лишь по белым волосам. Он поднимает меня, ставит на ноги и обнимает меня, при этом направляя свою палочку на Паркинсон. — Ты ебанутая, Пэнси! — он орёт так, как никогда даже не орал на меня за все пять лет. — Если бы это увидел Снегг, нам бы пришёл полный пиздец! Она же староста. — Она сказала, что трахалась с тобой! — на перебой кричала она ему. — Она смела оскорбить тебя подобными фразами! Грязнокровка и ты, Драко! Мерзко. — Пэнси убирает свою палочку и кривит лицо от представленного. — Убирайся! Никогда больше не смей трогать её, а то дерьма хлебнёшь сполна, — уже спокойнее говорит Малфой.       Я до сих пор не понимала то, что он меня защитил. Держась за его сильные плечи, я дрожала. Мне было страшно.       Жестокость.       Передёргивает от этого слова. Пэнси Паркинсон была жестокой. Я знала, что она меня ненавидит, но так, чтобы применить Непростительное заклинание — сверх всей злобы.       Я вижу, как она мчится прочь в замок, рыдая. Её мантия развивается на ветру. Это было последнее, что я увидела. И я падаю в руках Малфоя в обморок от боли.