Расследование ведёт любовь

POV Стас

            Не знаю, как раньше, но сейчас люди совсем забыли про то, что они должны быть людьми. Такие человеческие качества как честь, верность, преданность, давно были утеряны в нынешнем мире. Все эгоистично живут лишь для себя, не задумываясь об окружающих. Семьи и пары распадаются после измен, дружба не держится на предательствах, и столько близких друг другу людей готовы опустить друг друга во время ссоры, не колеблясь, что становится мерзко. Чего уж говорить о тех, к кому они не имеют никакой симпатии? От этой жизни, подобных личностей просыпается желание впасть в беззаботное детство, где всё до безумия просто и дети добры к тебе по умолчанию, а не потому, что ты дал им свою лопатку в песочнице или подарил конфетку. Но остаётся выживать среди окружающих, что только и ищут подходящего момента, лишь бы плюнуть тебе в душу и потешить этим своё самолюбие.       Вернувшись в квартиру после встречи с одиноким кошатником, обнаружил на своей двери какой-то листочек: скорее всего очередное назойливое объявление. Не обратив внимания на надпись на нём, срываю и по привычке несу на кухню, оставив на столе, чтоб прочесть после. Но меня увлёк Граф, которой ласково тёрся о мои ноги, заставляя улыбнуться и забыть то расстройство, в котором я пришёл домой. Накормив котёнка, усадил его на свои колени, а сам разместился перед телевизором в надежде посмотреть что-нибудь интересное, но в итоге не нашёл ничего лучше заезженной пошлой американской комедии.       Желая набрать Витю, беру в руки телефон и в глаза бросается СМС от Вадима с кратким содержанием: «Кофту верни». Не сдержав раздражения, кидаю мобильник на диван, краем глаза замечая толстовку бывшего, что висела на стуле. Она разместилась там с первого визита парня, а после стала чуть ли не частью интерьера. Вот какого чёрта ещё и он решил о себе напомнить? И без этого на работе аврал, на личном жопа, а в душе пусто. Складывается такое чувство, что Вадим чем-то там чувствует, когда меня надо сильнее добить.       «Если завтра до семи не заберёшь, отдам местной бомжихе.» печатаю ответ, немного помедлив, и возвращаю внимание Графу. Уютно и тепло с мурчащим малышом в тусклом свете одного лишь телевизора, что шумит, но не доносит никакой информации. Котёнок разбавил мои одинокие будни, поддерживая во мне тепло, будучи какой-то искоркой, но так хочется огня… Эти мысли медленно ушли, перетекая во что-то невесомое и медленно затягивая в царство Морфея.       Проснулся я за пять минут до будильника от того, что по моему лицу топтались маленькие пушистые лапки. Всё тело ныло, так как проспал всю ночь в неудобной позе на собранном диване, и слипались глаза. Отмахнувшись от Графа, хотел снова заснуть, заняв позу поудобнее, так как грех вставать по будильнику в единственный выходной, но как только я закрыл глаза, прозвенел звонок в дверь. Зажмурившись, я понадеялся, что от меня отстанут и я дальше смогу нежиться на жёстком диване. Наивный. Через мгновенье короткий звоночек превратился в назойливую трель, бьющую по мозгам и не утихающую до того момента, пока я не удосужился открыть дверь. — Вставай давай, — сияя своей самой искренней улыбкой, пропел Витька, залетая в мою прихожую и стряхивая с волос снег.       Пока он носился по квартире, занимаясь хер знает чем, я всё так же стоял рядом с открытой дверью, сверля взглядом снежинки, ставшие лужицей на полу. А что, собственно, за спешка? — Ге-ек, сукин ты сын, не тормози! — кричит из моей комнаты приятель, вылетая из неё через секунду с охапкой моих вещей и тем самым выводя меня из транса. — Давай-давай, пошевеливайся, — затолкав меня в ванную комнату, он включил воду и кинул охапку моих вещей поверх кучки грязных. — Надеюсь, помоешься сам.       Ничего не спрашивая, ещё не отошедший ото сна, я быстро по мышечной памяти воспроизвёл все утренние водные процедуры, оделся и вышел на кухню, всё ещё пытаясь понять, что происходит. — Это чё за херня? — донеслось до моего слуха из коридора и, обернувшись, я не без улыбки заметил ахуевший видок парня и Графа, кусающего его за пятку. — Это кот, — хрипло констатирую факт, склонив голову на бок и наблюдая, как перекосилось лицо Вити. — Я вижу, что не собака, — огрызнулся приятель, оттаскивая от себя комок шерсти. — Какого он ко мне прицепился? — У него гей-радар, понимаешь? Защищает хозяина от злостных пидорасов, — беззлобно усмехнувшись, кидаю взгляд на кухонный стол и вчерашнее объявление с двери, намереваясь его прочитать. — Сам ты пидорас, — надул губы Витька, обгоняя меня и заворачивая к холодильнику, — а я интеллигентный гомосексуалист!       Проследив за действиями «интеллигентного гомосексуалиста», закрываю дверку холодильника перед его носом и тяну парня к выходу. — Я понятия не имею, зачем ты ко мне приперся, но уничтожать мои запасы я тебе не позволю, — уперев руки в бока и натянув вредное выражение лица, смотрю на Тома, ожидая ответа. — Ну ты и козёл! — вскинув брови, восхищённо присвистнул парень. — Мы ещё месяц назад договаривались, что сегодня к моей матушке поедем.       Затягиваю волосы в привычный высокий хвост и хлопаю себя по лбу. Как я мог забыть? Маргарита Витальевна, чудесная женщина и по совместительству мама моего приятеля, раз в полгода ждёт нас в гости. Она больше десяти лет живёт одна, муж ушёл из семьи, поэтому постоянно не к кому обратиться, когда нужно что-то починить или проверить. Раньше Витька ездил один, но после нашего знакомства я начал увязываться с ним. Ехать, конечно, до её посёлка не один час, поэтому мы всегда выделяли целый выходной, чтобы было время на дорогу, починку всяких кухонных шкафчиков и, конечно же, на чай с фирменным абрикосовым пирогом Маргариты Витальевны. — Ну и чего стоишь, а? — очухавшись, натягиваю ботинки и пальто. — Вали ласточку заводить, лентяй! — Пожрать что-нибудь заверни, — ворчит, закатив глаза, Витя, но все же спускается вниз, прикрыв дверь.       Кивнув, не знаю зачем, ведь парень уже ушёл, вернулся на кухню и быстро нарезал бутербродов, пока не сварился в уличной одежде. Последний раз кинув взгляд на сиротливо лежащую на столе бумажку, машу на неё рукой, хватаю пакет с нашим завтраком и спешу к машине, не забыв оставить Графу корма на весь день.       Погода на улице была приятным сюрпризом. За ночь земля покрылась приличными сугробами, снег припорошил крыши домов, укутал деревья, но всё равно эта картина не вызвала у меня такого восторга, как то, что я увидел, выехав за город. Даже заснеженной Москва казалось блёклой и серой, по сравнению с той картиной, которая предстала перед нами, как только мы преодолели несколько километров в глушь. Неожиданно ровная сельская дорога, по обе стороны от которой расположились пушистые сугробы и укрытые снежным одеялом величественные вечнозелёные деревья, ровными рядами приветствующие проезжающих мимо. По ходу нашего пути начался снегопад, и объемные снежинки белоснежными комьями облепляли лобовое стекло.       В голове при виде этого пейзажа заиграли воспоминания. Как я, будучи мелким пацаном, с соседскими мальчишками играл в снежки, катался с ледяной горки, лепил снеговиков и счастливый, замёрзший, с раскрасневшимся лицом, попросту валялся в искрящемся на солнце снегу. Не было тогда никаких забот, кроме той, что вон у него палка-автомат длиннее, чем у меня. — Поднимай задницу, — радостно прикрикнул Витя, отвлекая меня от мыслей. — Приехали? — подняв взгляд, увидел Марго, укутанную в старую дублёнку. Она спешила к машине, резво передвигаясь по сугробам, будто и не было ей пятидесяти.       В следующее мгновенье я стал свидетелем пламенного приветствия давно не видевших друг друга родственников. Маргарита Витальевна что-то громко причитала о похудевшем сыночке, а Витя бурчал на тему того, почему она не попросила его привезти новые сапоги: вон, старые совсем износились. — Ох, Витюша, Стасик, не стойте вы, не морозьтесь, проходите скорее в дом! — как только я вышел из машины и закрыл её, Витина мама налетела и на меня с объятьями, потащив нас обоих на кухню.       Несмотря на то, что Маргарита Витальевна жила чуть ли не в самой жопе мира, дом у женщины был достойный. Одноэтажный бревенчатый и немного обшарпанный снаружи, зато тёплый и цивилизованный внутри. Новая мебель, хорошая техника, большой телевизор, обогреватели везде, где надо, и удобства не на улице — Витя постарался сделать всё, чтобы скрасить жилищные условия обожаемой матушки.       По всей кухне витал аромат того самого абрикосового пирога, который мог составить конкуренцию самым лучшим десертам ресторанного уровня. Закинув в дом сумки с едой и промтоварами, за которыми мы заехали на выезде из столицы, женщина принялась показывать сломанный чайник, скрипучую дверь, отвернувшуюся ручку и подтекающий кран в ванной. Поломки были восстановлены и перепроверены несколько раз за пару-тройку часов, после чего мы все заслуженно сели за стол пить чай. До вечера время пролетело быстро: за разговорами, телевизором и домашними делами. — Витёк, скоро ты там? — выглянув на кухню, вижу домывающего посуду парня. — Пара тарелок, и поедем, не волнуйся, — кивнули мне, заставляя облегчённо выдохнуть. Уже седьмой час, а завтра на работу вставать.       Распрощавшись с Маргаритой Витальевной до следующего визита, мы с приятелем поспешили по домам. На улице уже темнело, и меня невыносимо клонило в сон, и вот, почти задремав, я почувствовал вибрацию в кармане. Вытащив мобильный, невольно скривился: восемь пропущенных и СМС от Вадима. Всего одно сообщение, вызвавшее огромное напряжение: «И где тебя носит? Я уже час под дверью стою!». Ничего не ответив, скрипя зубами, я сделал радио погромче и уставился на мелькающие за стеклом объекты. — Спасибо, что подвёз, — не дожидаясь того, пока машина остановится у моего подъезда, измученно улыбаюсь Вите. Вижу, он понимает, что меня что-то гложет, но говорить об этом совершенно не хотелось. Спасибо приятелю за понимание.       Виктор лишь молча кивает на прощание, когда я выхожу, и сдаёт назад, выезжая из района. Окинув взглядом полусонный дом, в котором постепенно темнели окна, я искренне надеялся, что Вадим уже ушёл. Но я зря тешил себя призрачными надеждами, этот придурок дремал у моей двери на лестничной клетке. Я хотел тихо проскочить мимо него, но как только достал звонко гремящие ключи, изменщик зашуршал и резво вскочил на ноги. — Какого хуя, Стас? Ты время видел? — сонно возмущался Вадим, выхватывая из моих рук ключи и открывая дверь. Сказать, что я прихуел — ничего не сказать. — Иди-ка ты нахуй, дорогой, — уверенно киваю сам себе, оттесняя бывшего на лестничную клетку, когда тот попытался зайти в квартиру. Быстро забрав из комнаты чужую кофту, спешу отдать её Вадиму, который уже по-свойски расположился на моей кухне. — «Завтра, кафе у твоего дома, восемь вечера. Я забыл представиться. Парень с розовыми волосами.» — нахмурившись, читает с оставленного на столе объявления парень. — Что, уже нашёл мне замену? — Проваливай, — кидаю толстовку в лицо бывшему, не понимая о чём идёт речь. — Не соскучился, м? — поднимаясь со стула, существо, которое я всей душой желаю по стенке размазать, усугубляет своё положение.       Сжав кулаки, чтоб не врезать Вадиму сию же секунду, жду, когда же до него дойдёт, что пора бы уходить. Но тот подходит ко мне, оттесняя к стене и, пока я не успел сообразить, впивается в губы грубым поцелуем. Отталкиваю парня в сторону, въебав ему по лицу, и заношу руку для очередного удара, но меня останавливают: — Простите, у вас котёнок выбежал… — с лестничной клетки донёсся до моего слуха уже знакомый ласковый голос.