Феникс

— Эй… Э-эй, блондиночка, проснись… — я почувствовала, как меня бесцеремонно трясут. — Да просыпайся ты уже!  — М-м-м… Мам, дай поспать, я анатомию читала ночью! — я перевернулась на другой бок и с головой накрылась одеялом.  — Доченька, твоя мама пролила сок на диван. Иди постирай, пока не впиталось. Сон как рукой сняло, я распахнула глаза, скинула одеяло и села. Передо мной сидел Дима и в нетерпении дёргал ногой, ожидая, когда я приступлю к своим обязанностям.  — Что ты сделал? Какой сок? Как? — сонно сощурившись, спросила я. Краем глаза заметила в зеркале, как растрепались волосы, и быстро их пригладила.  — Разлил. Алкогольный. Руками кривыми, — отчеканил парень, спокойно следя за тем, как я расчёсываю волосы пальцами. — Постираешь?  — А вежливо попросить? — оторвавшись от укладки, спросила я.  — Пиздуй стирать, — грозным утробным голосом сказал парень, нависнув на до мной.  — Ах ты!.. — я схватила подушку и ударила ей наглеца. Он злобно усмехнулся и начал выхватывать оружие из моих рук. Борьба продлилась недолго — хоть он и был сильнее, я всё же была проворнее. Итог: парень, жестоко избитый подушкой, был заперт в комнате, а я держала дверь с той стороны.  — Да не смешно уже! Открой! — толчок в дверь. Я еле удержала напор, но всё же устояла. В поисках помощи я оглядывала коридор. В паре метров стоит стул, которым можно подпереть дверь, но до него не дотянуться. Хотя, может, попытаться?.. Я дождалась момента, пока парень прекратит попытки выломать дверь и, воспользовавшись моментом, шмыгнула к стулу. Но не успела я даже схватить спинки несчастного, как дверь с грохотом раскрылась, и Дима вылетел в коридор, проехавшись животом по полу. Я не смогла сдержать приступа злорадного смеха — настолько комично выглядел парень, почти врезавшийся лицом в стену и теперь пытающийся перевернуться на спину.  — Помочь, блять, не хочешь? — прохрипел он. Я присела и взяла его за плечо, разворачивая, другую руку протянув, чтобы помочь подняться. Встав, парень стал отряхивать домашнюю майку и штаны, свободно болтающиеся на тощих бёдрах, не смотря на меня.  — Если бы я не ударился, отомстил бы тебе. А пока… — он бросил на меня недовольный взгляд, — ходи и бойся, — он сощурил глаза и развернулся. Какие мы обидчивые! — Тебе на вавку подуть? — услышав это, он развернулся и открыл рот, чтобы ответить, но тут же закрыл, видимо, не найдя остроумного ответа. — Ладно, покажи где ты там «алкогольный сок» разлил. Он повел меня на кухню и указал на диван, по которому растеклось приличное такое розовое пятно, стекающее на пол.  — Это что, вино? — почуяв сладко-горький ненавязчивый аромат винограда, спросила я. Дима не ответил.  — А что за повод?  — А мне разве нужен повод? — почему-то раздражённо ответил он.  — Эй, что случилось? — тихо спросила я, подходя ближе.  — Всё охуенно, — он развернулся и пошёл к столу, на котором стояла ещё не допитая бутылка красного вина. Я не стала продолжать расспрос, как бы мне не хотелось, и взяла мокрое покрывало, собравшись в ванную. Как хорошо, что на диване непромокаемый чехол, а то пришлось бы и его стирать! Закончив с настройкой стиральной машины, я нажала кнопку «включить» и вышла в коридор. Дима стоял с бокалом, оперевшись спиной на стол. Я медленно подошла к нему, следя за реакцией и проверяя, можно ли мне открыть рот. Он бросал на меня косые взгляды, но ничего не говорил. Кажется, можно…  — Дим? — молчание. — Можно с тобой?  — Выпить?  — Нет-нет… Постоять с тобой.  — Как хочешь, — я встала рядом, также чуть присев на стол. Отпив немного, он, так же смотря прямо перед собой, в окно, спросил: — Не любишь вино?  — Я не знаю. Не пробовала.  — А коньяк? — я покачала головой. — Водку? Пиво? Ром? Самбуку? Мартини? — я мотала головой из стороны в сторону, смотря на красивый хрупкий бокал, который держали худые пальцы. — Ты вообще что-нибудь любишь?  — Я же сказала: я не знаю. Я… не пробовала… Никогда.  — Ну нихуя себе, — парень наконец оторвался от окна и глянул на меня ошарашенными глазами. — Ты первый вообще не пьющий человек, которого я встречаю. За это надо выпить, — он осушил бокал до дна, тут же наливая новую порцию терпкого пьянящего забытья.  — Что случилось? И не надо говорить, что всё зашибись, я вижу — что-то не так… Или ты мне не доверяешь?  — Я никому не доверяю.  — Расскажи мне, — всё также тихо попросила я. Это было не простое женское любопытство. Я действительно хотела помочь ему. Он долго молчал, смотря в окно, прежде чем нарушить тишину. Я терпеливо ждала, слушая отдалённые крики детей с площадки, свистящий ветер и позвякивание бокала, соприкасающегося с бутылкой, из которой лилась красная жидкость, развевающая аромат мёда, орехов и, кажется, тутовника. Всю квартиру, казалось, окутывает какой-то неуловимый терракотовый туман, наливая веки свинцом, навевая дремоту. От него становилось так спокойно и легко, тяжёлые мысли отпускали, уступая место блаженному забвению. Я закрыла глаза, забыв обо всём, что происходит вокруг.  — Почему ты всегда так грустно улыбаешься? — вывел меня из беспамятства знакомый голос.  — Что?.. — не поняла я. С чего вдруг такие странные вопросы?  — Ты всегда грустно улыбаешься, — четко отделяя слова друг от друга, произнёс Дима. — Почему? — он посмотрел на меня. Я встала в ступор, не зная, что ответить.  — Разве? — только и смогла я выдавить из себя. Кивок в ответ. — Ну… я сама не знаю, почему… Раньше моя улыбка была другой. До всех этих событий, — я опустила глаза. — Да и чему мне радоваться? Тому, что я теперь сирота, мой мудоотчим ищет меня, или тому, что я застряла здесь? — вдруг вырвалось у меня.  — Я думал, тебе здесь неплохо живётся, — равнодушно вскинув голову к потолку, парень приложил прохладный хрусталь к кадыку и закрыл глаза.  — Мне здесь нравится. Не подумай, что я такая неблагодарная. Мне нравится жить здесь, — «с тобой», — пронеслось в мыслях. — Ты же понимаешь, что я хочу скорее разобраться со всем этим дерьмом, но пока не могу. И это гложит меня… Иногда мне кажется, что я гнию изнутри.  — Ясно… — я смотрела, как кадык дергается, задевая хрусталь. По спине пробежали мурашки. — А у меня вроде всё отлично: друзья есть, родители тоже, девушка любимая, но… Есть пара скелетов в шкафу, которые не дают радоваться жизни.  — И ты не хочешь о них рассказывать, — понимающе закивала я.  — Нет, — отрезал парень. Следующая пара минут прошла в тишине. Но это было не неловкое молчание, нет. Было ощущение, что разговаривают два старых друга, которых тишина не напрягает, и которые беседуют друг с другом даже молча. Хотя, может, это чувствовала только я, в то время как парень расслабился и разговорился только под действием алкоголя.  — Это из-за Вики? — я положила руку на плечо Димы. Он слегка повёл им от неожиданности, но отходить не стал.  — Ерунда. Помиримся, как всегда, — он отпил ещё немного. — Постоянно срёмся — постоянно миримся. Это уже будто традиция, — он слегка улыбнулся, оскалив ровные белые зубы. От такой хищной улыбки у меня задрожали колени.  — Осталась неделя, и вы увидитесь, — ободряюще сказала я. — А я поправлюсь и съеду.  — Знаешь, ты ведь можешь оставаться, сколько хочешь, — он развернулся ко мне всем телом.  — Ну и разнесло же тебя с одной бутылки! — я скептически подняла бровь.  — Э-э, ты меня недооцениваешь! Я вторую бутылку кончаю вообще-то!.. Кончаю… — он пошло улыбнулся и начал хихикать.  — Может в кровать? — я серьёзно посмотрела ему в глаза.  — Ты, конечно, ничего, — он оценивающе оглядел меня с ног до головы, отчего я покраснела и съёжилась, — но у меня вообще-то девушка есть.  — Придурок, спать иди, — я забрала у него бутылку, развернула и аккуратно толкнула в спину, придерживая за плечи.  — Да в порядке я, блять, я не хочу спать!  — Мне плевать, — я опустила его на диван и накрыла одеялом. — Да лежи ты! — я толкнула в грудь собравшегося вставать парня. Усмирив упрямого мужчину, я открыла окно. Прохладный июньский воздух ударил в лицо, оставляя обжигающее прикосновение на коже. Запах вина постепенно выветрился, мысли прояснились, заставляя размышления снова вернуться. Как непрерывный клубок мысли наматывались нитью рассуждений, заставляя всё больше путаться. Дима — Вика — моя «болезнь» — отчим — мама — одиночество — снова Дима… Я не понимаю, что происходит в моём воспалённом разуме, не понимаю, что чувствую и чего хочу…  — Не оставляй меня одного, — неосознанно пролепетал парень во сне. Ну и понесло же его…  — Не оставлю, Дима, — прошептала я так, чтобы он не услышал, — никогда…