Феникс

Лёгкое, но неприятное покалывание в животе заставило проснуться. Я присела на кровати и спрятала лицо в ладонях. Как бы мне не хотелось забыть эту ночь, я помню каждую деталь. И знаете что? Это было прекрасно. Такого я не испытывала ещё никогда. Но совесть, так и грызшая и наседающая, давящая со всех сторон черепной коробки, не давала в полной мере насладиться воспоминаниями. Но что сделано, то сделано, и теперь жалеть поздно. Прикоснуться бы к нему сейчас, прижаться, к такому тёплому и, как бы сказал сам Дима, «ламповому». Я ухмыльнулась и повернула голову к парню… Но постель была пуста. Он уже встал?  — Карпов, — крикнула я. Тишина. Или вышел, или не слышит. Я прикрылась простынёй (не выходить же без трусов, которые сейчас одиноко валялись в углу), встала с кровати и побрела к двери. Я покажу тебе, как оставлять меня в постели одну после горячей ночки вместе…  — Боже… Открыв дверь, я увидела широкий коридор в бежевых тонах, большое зеркало с позолоченной рамой сбоку и красивую фарфоровую куколку, лежащую возле моих ног. Подняла куклу и огляделась… Я у себя дома. Снова в своём гнёздышке, таком же уютном и родном, каким я его и запомнила. Посмотрев на отражение, я округлила глаза — вместо кружевного бюстгальтера и простыни на мне было сиреневое детское платьице выше колена с бантиком сзади и короткими рукавами-фонариками. Совсем такое же, что я носила в детстве. Что здесь происходит?..  — Дима, ты здесь? — беспокойно крикнула я. Идти дальше было страшно. Тишина. Громкая тишина. Жуткая. Она давит на мозг, проникает в уши, жужжа и пугая. Даже тиканья часов не слышно. Ничего не слышно. Я стояла на месте, словно прикованная к полу. С детства обожающая фильмы ужасов, готовлюсь к тому, что сейчас какая-нибудь хрень выскочит из-за угла. А у меня для защиты только кукла в руках. Я же Безумная Рита, как меня прозвали в университете, я никогда ничего не боюсь, так чего я стою здесь, переминая ляжки?  — Здесь кто-нибудь есть? Учтите, если нападёте, надаю по яй… Вдруг резкий оглушительный крик пронзил тишину. Я вздрогнула и судорожно вздохнула — этот крик не узнать невозможно…  — Дима! — я побежала по коридору и завернула к источнику шума — кухне. То, что поджидало меня там, заставило закрыть рот руками, чтобы не вскрикнуть. Я выронила куклу, которая тут же разбилась, разлетаясь на мелкие разноцветные осколки, и простонала в ладони от ужаса перед увиденным. Посередине просторной кухни стоял огромный деревянный крест, а на нём… Снова крик боли. Дима был прикован к кресту и истекал кровью, свесив голову и почти не шевелясь. Как у него ещё оставались силы кричать?.. Кровь была повсюду: на его руках, ногах, лице, на всём его теле, на самом кресте и даже на полу. А возле мученика с ножом и холодным блестящим взглядом стоял Макс. Он был в чистой белой рубашке, чёрных брюках и медицинских перчатках. С видом профессионала, знающего своё дело, он методично разрезал плоть бедного парня, а тот душераздирающе кричал от боли.  — Отойди от него, ты, сукин сын! Я ринулась с места, но кто-то схватил меня за ноги и резко потянул назад. С грохотом свалившись на пол, я ударилась головой и почувствовала, что сейчас отключусь. «Нет, только не сейчас… Он в опасности… Я должна…» С трудом не дав себе потерять сознание, я боролась с болью. По лбу потекло что-то тёплое. «Держись… Держись!..» Сделав огромное усилие, я повернула голову назад, чтобы увидеть того, кто держал меня. Но, посмотрев, пожалела, потому что от увиденного голова закружилась ещё сильнее.  — Солнышко, я не могу позволить тебе это сделать. Ты должна идти есть суп. Я приготовила тебе суп. Он на плите. Поешь, милая. Поешь супа. Мать с умалишённым видом держала меня за ноги, лёжа на полу. Волосы растрепались, глаза бегали, не задерживаясь на чём-то одном, рот перекосило от безумия. Казалось, её ноги парализованы, и она пытается удержать меня, ухватиться за спасительную соломинку.  — Мама, отпусти! Я должна спасти его! Я не позволю ему умереть! — закричала я в истерике. Я не могу пошевелиться, атмосфера давит на психику, кровь заливает глаза, ноги крепко держат, а крики Димы разрывают сердце. Я беспомощна! Я не могу ничего сделать! Как бы я не пыталась, я не могу! Это мой персональный ад.  — Мама, отпусти меня! ОТПУСТИ! — не своим голосом кричала я, безнадёжно пытаясь освободиться. Но хватка была крепкой, тело не слушалось, все мои попытки пресекались ещё более сильным сжатием и бредовыми словами о супе.  — Когда это закончится?.. — я опустила голову на пол, рыдая и крича от бессилия. Крики не утихали. Казалось, они вечность будут мучить меня.  — Рита. — Я подняла голову на хрипевшего парня. — Пожалуйста, помоги мне… Помоги мне… Не дай ему убить меня… Прошу… Помоги мне… — умолял он плачущим голосом, захлёбываясь собственной кровью. Отчим кромсал его измученное тело как хотел, а парень всё кричал и кричал.  — Пожалуйста-а-а… Прекратите это! Прошу!.. Дима, прости!.. — Я не могла сдерживать слёз. — Прости меня… Отчим поднял нож, размахнулся и нанёс последний удар, перерезав парню горло. Хватая ртом воздух, тем самым прогоняя по глотке кровь, вытекающую через рану и капающую на пол, он в последний раз хрипло вздохнул и опустил голову, замолкнув.  — НЕ-Е-Е-ЕТ! ЗА ЧТО? Зачем вы это делаете? Зачем? Зачем?.. — простонала я, захлёбываясь слезами и падая на пол. — Прошу, прекратите это! Пожалуйста, прекратите! Я больше не выдержу… больше не выдержу… — Я подняла глаза полные ненависти на отчима. — УБЕЙ МЕНЯ! Сукин ты сын, убей меня, как убил его! УБЕЙ! УБЕ-ЕЙ! — яростно кричала я.  — А я говорила, что хорошо это не кончится. Скоро все увидят твоё истинное лицо… скоро все увидят. Милая, суп остывает. Поешь супа, — как заведённая бормотала мать.  — Я хочу, чтобы это закончилось… — всхлипывала я. — Остановите это…  — Блять… Проснись, Рита! Пожалуйста, проснись! Господи…  — Это я виновата! Он умер из-за меня!  — Рита, ну же, очнись! Я здесь! Просыпайся, пожалуйста!.. Пиздец… Рита! Я ещё не скоро поняла, что кричу наяву. Открыв заплаканные глаза, я увидела Диму. Он сидел передо мной, перепуганный до усрачки, тряся меня за плечи. Худое лицо вытянулось ещё сильнее, брови сведены в панике. Он здесь, живой! Это всё сон, просто сон… Он жив, это главное…  — Боже… — я коснулась его лица, не веря в то, что он реальный. Он положил свою руку на мою. — Я так боялась… Ты был… — я не выдержала и закрыла лицо руками. Снова картины его смерти перед глазами. Всё выглядело так чётко и правдиво, мои кошмары выглядели куда реалистичнее реальности.  — Всё хорошо, я здесь. Это был просто ебучий сон. Ничего больше, — говорил он, глядя мне в глаза, было заметно, что он и сам напуган. — Ты расскажешь?  — На кухне был крест, мама звала есть суп, я упала, моё детское платье, а ты… ты…  — Там был я? — спросил он так, будто остальную часть рассказа понял. Я закивала, чувствуя, как слезы беспрестанно бегут по щекам.  — Что произошло? Вместо ответа из меня вырвался сдавленный всхлип, и парень заметно растерялся.  — Ну… ну ладно тебе. Всё же хорошо. Я живой, ты… ну, тоже вроде в порядке… — Он заметно колебался, собираясь что-то сделать. Его взгляд в нерешительности метался по мне. — Ай, ладно. Иди сюда, — Он притянул меня к себе и крепко сжал в своих объятиях. Я уткнулась ему в шею, вдыхая природный аромат его кожи, смешанный с запахом кедра и цитрусового геля для душа. Он крепко обхватил меня руками и слегка покачивался, будто успокаивая, а я обняла рукой его спину, второй аккуратно забравшись в волосы.  — У тебя нос холодный, — сквозь улыбку произнёс он.  — Не уходи, — прошептала я, отстранившись от него и заглянув в глаза.  — А спать я когда буду? Я жалобно посмотрела на него, сведя брови.  — Ладно… я не уйду. — Он снова обнял меня. — Я так долго пытался разбудить тебя. Ты кричала громче обычного. Покруче любого хоррора… Положив голову ему на грудь и держа в кулаке его майку, я тихо всхлипывала, ещё отходя от пережитого кошмара. Как же мне стыдно за свою слабость, беспомощность, за свои слёзы. Потерянная, загнанная в угол, жалкая. Совсем не та, что прежде. Но он рядом, обнимает меня, успокаивает. С ним я в безопасности. И пусть весь мир летит к чертям, но я чувствую, что люблю его…

***

Я очнулась от того, что стало трудно дышать. Ощущение, что рот накрыли мокрой тряпкой, напугало до ужаса. Открыв глаза, я увидела перед собой влажную синюю ткань, а ниже были серые домашние брюки. Я чувствовала, как что-то твёрдое упирается в макушку. Я лежала, уткнувшись в грудь Димы, намокшую от моих слёз, а он положил подбородок на мою голову. Его рука покоилась на моей талии, аккуратно сжимая поясницу. Я загипнотизированно смотрела на влажное пятно на синей футболке. Больше моему взору не предоставляется никаких панорам, но поворачивать голову я не осмелилась — не хочу шевелится, чтобы не разбудить его. Ночью мы уснули вместе, обнявшись. В какой момент это произошло, я не помню, да и не важно. Главное — это то, что посапывающий парень сейчас рядом. От него всё время исходил такой жар, что казалось, будто он болен. Сейчас он просто пылал, обжигая и меня. Мне стало душно, и я аккуратно отодвинулась.  — М-м-м… — Чёрт, разбудила! Внезапно рука парня скользнула выше, к спине, заползая под ткань майки, и меня словно пронзило током. По телу пробежали мурашки, я вдрогнула и закусила кулак, чтобы не пискнуть. Рука путешествовала по моей спине, ненавязчиво касаясь кончиками пальцев кожи, заставляя нервные импульсы биться в истерике. Она скользнула ниже, к бёдрам, и я сжала в кулак его майку, напрягаясь. Кровь прилила к щекам, в груди защемило, дыхание участилось. Что он со мной творит… Возможно, он сейчас спит и не до конца осознаёт, что делает, выполняя привычное действие, какое выполнял на протяжении двух лет каждое утро. Может, сейчас он думает, что обнимает свою девушку, а открыв глаза, увидит меня и отстранится.  — Я знаю, что ты не спишь, — неожиданно произнесли мне почти в ухо. Я улыбнулась и покраснела, подняв голову и заглянув ему в глаза. Он смотрел на меня сонными глазами и ухмылялся. Его рука соскользнула с меня, и он перевернулся на спину, положив руки на живот.  — Всё хорошо? Он молча кивнул, хмурясь. Задумавшись, он смотрел перед собой и молчал.  — Что ты думаешь по поводу того, что было?..  — Тебе нужно глотать кучу успокоительного перед сном, — съехидничал он.  — Да ну тебя. — Я потянулась, чтобы шлёпнуть его по затылку. Он засмеялся и схватил мою руку, глядя в глаза.  — Не смешные у тебя шутки, мистер Алёша. — Он сощурился. — Я не о кошмарах говорила. Я о том, что было до…  — Твой день рождения? Подожди… Ты про то белье? Да я же извинился уже, тем более я уже забыл, как оно выглядело, и вообще…  — Да не об этом я. Ты что, шутишь? Я о том, что ты пришёл ко мне ночью и… — Я слегка покраснела, не закончив.  — Чего, блять? О чём ты говоришь? Мне стало жутко до чёртиков, потому что парень выглядел не на шутку напряжённым и удивлённым. Так хорошо играть он не умеет.  — Скажи, что ты шутишь. Ты же всё помнишь, да?  — Да объясни уже, о чём ты! — прикрикнул он.  — Да о том, что мы спали! — раздражённо крикнула я в ответ. Глаза Димы резко и красноречиво расширились, он вскочил с кровати. Тут до меня дошёл весь ужас ситуации: ничего не было. Никакой «той ночи», никаких поцелуев, никакого наслаждения. Всё сходится: шок парня, странность его поведения, то, что моё бельё не валяется порванным в углу комнаты. После дня рождения не было ничего, только кошмар, приснившийся мне, и испуганный парень, пытающийся привести меня в чувство ночью. Но наших переплетающихся тел не было… Это всё был просто ебучий сон. Мой разум играет со мной злую шутку, заставляя путаться в своих же видениях и сходить с ума. Реальность накатывала периодичными волнами, заставляя тонуть и паниковать, зная, что можно не выбраться и погрязнуть в этом навсегда. Единственным спасительным маяком для меня сейчас было напряжённое лицо парня, который смотрел, казалось, не на меня, а куда-то дальше, в пространство между моих глаз, испуганным и яростным взглядом. Как же я налажала…  — Ничего. Между. Нами. Не было, — сквозь зубы процедил он, пронизывая меня взглядом с какой-то ненавистью, и открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, как вдруг дверной звонок прервал его. Парень смотрел на меня, поджав тонкие губы, слушая настойчивый звон. Я испуганно смотрела на него, ожидая худшего. В последний раз кинув на меня разочарованный взгляд, он вышел и направился к двери. Что я наделала… Раздался радостный девчачий визг, и громкое «Ох!».  — Привет, зая! Рад меня видеть?  — Вика?.. Сейчас раздавишь.  — Как же я скучала!  — Ты же должна была приехать через два дня.  — Вот решила пораньше приехать! Соскучилась очень, а ты?  — И я…  — У-у, мой малыш, я знала, что тебе тут без меня плохо. Я так долго ждала этого… Может, пойдём в спальню? — донёсся из коридора игривый голос.  — Я вообще-то не один.  — А кто здесь? Антоша? Я услышала быстрые шаги. Молниеносно вскочив с кровати, я запуталась в простыне и чуть не упала, но, вовремя спохватившись, распуталась, глянула в зеркало, пригладила руками растрепавшиеся волосы и смирно встала, ожидая девушку. Она заглядывала в каждую комнату и, когда очередь дошла до спальни, резко остановилась. Передо мной стояла стильно одетая по московским меркам, симпатичная блондинка с просто шикарной фигурой и необычными чертами лица.  — Это ещё кто такая?! — взвизгнула она, показывая пальцем и оглядывая меня с ног до головы подозрительным взглядом.  — Это Рита. Она здесь просто живёт. Её сюда поселили Антон с Катей, это их дальняя родственница, приехала из Новгорода. Пойдём, я тебе всё спокойно объясню. — Дима обхватил её за плечи и повёл на кухню. Девушка до последнего оглядывалась на меня через плечо, прежде чем они скрылись на кухне и закрыли дверь. Я ошарашенно присела на кровать и схватилась за голову, раскачиваясь в безысходности. Как же я ошибалась, когда думала, что всё будет хорошо…