Феникс

Я всё ещё не могу забыть тех слёз, росой дрожащих на кончиках её длинных ресниц и тонкими дорожками, оставляющими мокрые следы на коже, стекающих по её щекам. Никогда не забуду, как она кричала, дрожала, билась в агонии от очередного кошмара, а я убаюкивал её как маленького ребёнка, испугавшегося монстра под кроватью и так и не осознавшего, что монстры живут лишь в нашей голове. И её монстры жили в глубине её сознания. Душили, рвали её на части, а я ничего не мог сделать, никак помочь, как бы я не старался поддержать её, вселить надежду. Да и что я могу сделать, если я даже не понимаю до конца её горе, ведь со мной такого не было. Я рос в обычной скучной семье: примерная и иногда чересчур заботливая мать и вечно пропадающий на работе, чтобы кормить наши задницы, отец. Я был единственным ребёнком в семье и всегда получал достаточно любви и заботы. Конечно, не всё было так лампово. Были и ссоры, и скандалы, и побеги из дома. И рос я не таким уж и примерным, каким меня хотели бы видеть родители, хоть они и делали всё возможное для того, чтобы оградить меня от таких вещей, как алкоголь, гулянки допоздна, весёлые косячки и самокрутки. И был период, когда мне было плевать на всё: на своё будущее, друзей, семью, личную жизнь. Была куча девушек, да ни к одной из них я не испытывал ничего, похожего на это громкое и приторное слово — «любовь». Только привязанность, отношения для галочки. Может, отчасти для того, чтобы скрыть от окружающих — да и от самого себя — свои не совсем нормальные наклонности. Но тут появилась Вика, как раз в тот момент, когда я всерьёз задумался о своей жизни. Нас познакомил друг по институту на своём дне рождении, и она сразу привлекла моё внимание. Конечно, кому может не понравиться её шикарная фигура и эта невъебенная уверенность в себе? Она одним своим взглядом может показать, кто здесь госпожа. Так тянулось очень-очень долго: со слюной у рта собачонок Карпов бегал за Корнеевой. Да, я называю себя собачонкой, потому что вёл я себя, действительно, как влюблённый дебил. Но после около полугода отношений Вика начала показывать зубы и обнажила коготки. Сногсшибательна, сексуальна, но дико самовлюбленна и эгоистична. Она только и требовала всё время чего-то от меня, взамен же не было никакой отдачи с её стороны. Смешная и пьянящая влюблённость постепенно превратилась в рутинную привычку, которая тянулась тяжёлым пластом целых два года. И я думал, что это и есть настоящая любовь, что лучше я всё равно никого не найду. Любое занятие, за которое я бы ни брался, было мне в лом, ничего больше не доставляло удовольствия. С работы уволился — за что потом и получил пиздюлей, — чтобы найти получше, где нет гнилого коллективчика, что только и ждёт шанса выставить подножку или подставить перед начальством только за то, что у тебя получается лучше и ты сам по себе. Одно только поднимало моё настроение с глубокого дна — Антоша. Помню те времена, когда мы были свободны, предоставлены сами себе и друг другу. Стримили да отрывались вместе. Двое против всех. Нас шипперили и отправляли радужные каппы каждый раз, когда я отпускал очередную гейскую шуточку. Фанатам нравится, да только они и не знают, насколько иногда шутки бывают правдивы, м-да. Потом Антон встретил Катю. Милая, вечно весёлая Катя. Она мне понравилась, правда. Антоша достоин лучшего, и она ему подходит. Но он стал пропадать, от него всё реже приходили смс-ки и звонки в скайпе. А когда я узнал, что он женится, меня вообще будто чем-то тяжёлым по башке ёбнули. Я долго стоял с раскрытым ртом, смотрел на его счастливую улыбку и в мыслях безумно желал, чтобы кто-нибудь поддал мне сейчас смачную такую оплеуху и крикнул: «Просыпайся!». В тот момент я понял, что как раньше уже не будет. Но Антоша не растерялся и потащил своего помрачневшего пиздюка на прогулку. Пока он уверял меня, что я должен радоваться за него и что ничего не изменится, мы также будем тусоваться и стримить вместе, я хмуро смотрел себе под ноги и пинал по дороге мелкие камушки, со свистом отлетающие от носка ботинок и с глухим щелчком ударяющиеся о поверхность дырявого асфальта. Сумка, перекинутая через плечо, размеренно билась о ногу, болтая чёрными бегунками на молнии и занимая размышлениями, более интересными, чем разговоры о выборе костюма на свадьбу. Антон зачем-то свернул в лес, продолжая говорить с самим собой, а во мне затеплилась надежда. Зачем же ему понадобилось уводить меня в безлюдное место, где нет ни души и никто не сможет услышать подозрительных звуков? Хе-хе… Фу, блять, Карпов, иногда ты сам себе противен со своим гейством. Но монолог друга и мои грязные мысли прервал крик со стороны холма. Антон заткнулся и мигом ринулся вперёд, а я, выдавив хриплое «Антош!» и переминаясь с ноги на ногу пару секунд, кинулся за ним. Когда я нагнал друга, то застал его спрятавшимся за деревом и увлечённо следящим за чем-то, что я не видел. Как же я охуел, когда подошёл ближе и увидел, с кем нам предстоит разобраться… Две здоровенные гориллы, которые мутузили какого-то парня, и типичный представитель гоп-культуры в дранных трениках, растянутых на коленях, и гондонке. Он обхватил сзади какую-то девчонку, пытаясь повалить её на землю, а та отчаянно брыкалась, выкрикивая проклятия.  — Я к тем двоим, отвлеку их, а ты помоги девушке, — тихо, но так, чтобы я услышал, бросил Татыржа и кинулся на помощь пареньку, который уже совсем не сопротивлялся, а только висел ничком, обхватываемый за шею рукой одного из придурков.  — Антон! — шипел я. — Антон!.. Бля-я-ять… — Ну и как я это сделаю? Сделав шаг к парню, который уже повалил девчонку на землю и лёг сверху, я вдруг замер, почувствовав привычный шлепок сумкой по ноге. Стукнув по лбу, рука молниеносно достала из закромов планшета электрошокер (а что? после одного случая в, как бы это банально не звучало, тёмном переулке без него никуда), и я побежал на помощь.  — НЕ-Е-ЕТ! Лёша! ЛЁША! Ты ещё поплатишься за это, ублю… — Сердце больно сжалось под рёбрами, грудную клетку распирало от недостатка воздуха — этот ебанарь с силой втемяшил голову бедняжки в землю, и та сразу прекратила кричать.  — На, с-с-сука! — Я с усердием вдавил электроды в шею противника и, воспользовавшись моментом, обратной стороной прибора со всей силы треснул его по затылку. Обмякнув, паренёк рухнул, и я еле как столкнул его с тела девушки. — Охуеть… — только и выдохнул, осматривая свои руки и оружие в них. — Антош, видал, чё я умею?! Антош?.. Я повернул голову в сторону странных звуков: Татыржа с поросячим визгом удирал от одного из парней, пока второй вытирал окровавленный нож о изнаночную сторону куртки. По-сталкерски подбежав сзади, я проделал с ним тоже самое, что и с задохликом в трениках, но заряда электричества и одного удара по макушке ему было недостаточно, и я бил без остановки, боясь, что не смогу уложить его, пока тот не рухнул на землю. Парнишка, которого они избивали, — видимо, это и есть Лёша — лежал на сырой земле без движения, пачкая тёмно-красным еле пробивающуюся сквозь твёрдую почву зелень.  — Господи…  — Блять! ДИМА-А! Вспомнив, что друг всё ещё в опасности, я побежал на его крик и увидел, как он улепётывает от находящегося уже совсем близко верзилы, который уже тянул к нему свою лапищу. Поняв, что я к нему никак не подберусь, я крикнул Антону: «Лови!» — и кинул электрошокер. Тоша неумело поймал его, и тут же, блять, выронил! Наворачивая круги вокруг шокера, он всё-таки смог подбежать к нему, наклониться, схватить… и ёбнуться. Пизда, думал я, и побежал к Антону, на ходу стараясь не обделаться, но он нашёл кнопку, резко развернулся на земле, и мужик, уже замахнувшийся над ним, налетел прямо на прибор, дёргаясь и кряхтя.  — Бей его! Быстрее! — кричал я. Антон послушно размахнулся и влепил бандиту по роже задней стороной оружия. Рухнув прямо на Тошу, тот простонал и тут же умолк. Тишину теперь нарушало только моё прерывистое сиплое дыхание и бесконечное «ебать» Антона. Мы с полминуты пытались спихнуть обезъяну с задыхающегося и матерящегося Тоши, пока он наконец не смог подняться.  — Ебать… Еба-а-ать… — снова простонал он, не веря своим глазам.  — Может, хватит уже?  — Поверить не могу, что мы это сделали.  — Да, обделался я знатно… Он тебя ударил?  — А? — Он потрогал горящую щёку. — Да не, это он в конвульсиях. Хорошо, что ты носишь эту штуку с собой, — он покрутил перед собой спасительную коробочку, — иначе пизда. Не спаслись бы. И не спасли бы… Девушка! Он бросил мне электрошокер и побежал к хрупкой фигурке, лежащей на земле. Я медленно подошёл сзади, пока Антон проверял пульс. Он повернулся ко мне и ответил кивком на мой взгляд «ну, как она?».  — А тот парень? — Я кинул взгляд в сторону.  — Сейчас проверю. Постарайся привести её в чувство. — Он погладил девушку по плечу, встал и направился к пострадавшему. Я присел на корточки и осторожно перевернул послушное тело на спину. Футболка неизвестной задралась, обнажая плоский живот и тонкую талию. «Тебя бы покормить», — подумал я, но глянул выше, на две выступающие возвышенности, и тут же одёрнул себя: «А, нет, всё нормально… Карпов, опять за своё, извращенец». Опустив ткань футболки на живот, я убрал волосы и стряхнул комочки земли с травой с её лица. Красивая… Но, чёрт возьми, какая деффка с таким милым лицом будет так одеваться? Чёрная футболка с надписью «Partner in crime», рваные джинсы, неровно остриженные короткие русые волосы. Не удивлюсь, если эта металлистка сейчас резко вскочит и с криками «ХАРДЕР, ДЭДДИ» начнёт хедбэнить.  — Дим.  — Оу?  — Он мёртв.  — Кто?  — Не тупи, придурок. Он умер, пульса нет.  — Надо валить отсюда, пока эти, — я указал рукой на кучку обездвиженных тел, — не очнулись и не отправили нас к Алёшеньке, так же его?  — Согласен… И полицию вызвать не помешает. Буди её быстрее.  — Ау! — Я нагнулся к девушке. — Слышите меня? Можете встать? Нам надо валить отсюда, пока они не очнулись. Эй, бля! — Я потрепал её за плечо. Панк-девица что-то невнятно промычала и, морща нос, распахнула зелёные глаза. Наверное, тогда я ещё не осознавал, что не видел такой притягательной и одновременно странной красоты. Яркий изумрудный взор смотрел дезориентировано, но всё же с некой осмысленностью, скорее постоянно характерной для такого взгляда. Большие впалые глаза, обрамлённые густыми ресницами и глубокими тенями вокруг век — синяки от недосыпа или природная особенность? — глядели потеряно и прищурено от боли. Я помог ей встать, видимо, слишком резко, отчего она отдёрнула руку и бросила хрипло, но выразительно:  — Да в порядке я, в порядке! Можете не держать меня! «Ну и пожалуйста. Глядите-ка, принцесска нашлась». Она начала что-то говорить, но я не слушал её, с опаской оборачиваясь на лежащих мужиков. К разговору подключился Антон, но тут я заметил, что один из громил — тот, что убил паренька, Лёшу, кажется, — заморщился и что-то простонал. Блять… Блять, блять, блять, блять, блять!  — Да пошлите уже, пока эти жоподранные говномесы не очнулись! — не выдержал я и добавил для приличия: — И вам, кстати, в больницу нужно. Совершенно неожиданно девчонка кинулась на меня и схватилась за рукава моей рубашки, устремив на меня взгляд полный отчаяния. Не хило так пересравшись, я испуганно покачнулся и отошёл на шаг назад, слушая, как она просит не отвозить её в больницу. Она не перестаёт меня удивлять. «Тебя, блять, башкой о землю стукнули, избили, чуть не изнасиловали, и ты ещё не хочешь в больницу?»  — Ладно, мы поможем вам. Пока поживёте у Димы… — ЧТО-О-О? Антош, ты не прифигел ли?  — Чем вы их уложили? — спросила зеленоглазая. Антон выразительно посмотрел на меня, и я раскрыл планшет, доставая электрошокер.  — Он жуткий параноик, — ухмыльнулся друг.  — Ты сам знаешь, почему, — пробубнил я, засовывая прибор обратно. Нас сейчас тут на мясо порежут, а вы ведёте светскую беседу. Замечательно, блять. — Ну вы идти-то можете? — поторопил я их, всё ещё поглядывая краем глаза за подозрительно шевелящейся тушей.  — Я… я… ой! — Девушка схватилась за голову, морщась и отходя назад.  — Что такое? — подал Антон голос.  — Кажется, я сейчас упаду… «Нет, нет, нет, пожалуйста, только не это! Только не сейчас!» — буквально пищало в голове. Русоволосая покачнулась, и я, еле успев среагировать, подхватил её, выдыхая:  — Да бля… — Я набрал побольше воздуха, перекинул податливое тело на плечо и поторопился скрыться в чаще. А страх подохнуть придаёт силы! — Антош, валим. Бегом! Я помню, как Антон уговаривал меня оставить её в моей квартире, как он искал компромиссы, на что я только качал головой и отказывал. Что бы он там не просил, я ни за что не собирался оставлять эту незнакомку у себя в доме. Вдруг она ебанутая какая? Но Антон сказал своё окончательное и бесповоротное: «За это с меня встречи с тобой плюс два раза в неделю и бутылка Jack Danielʼs», — и я задумался. Так неизвестная стала жить у нас. Тогда я даже не подозревал, чем это всё обернётся. Как же я пожалел потом, что согласился приютить у себя эту ебанутую… Она бесила меня настолько, что иногда я представлял, как вышвыриваю её в окно. Все эти её острые шуточки, крики по ночам, раздражительность. Напоминает меня в подростковом возрасте. Повзрослей, блять! Но, чёрт возьми, как же я, блять, ошибался, когда думал, что она никогда в жизни не сможет мне понравиться. Когда это произошло, в какой именно момент? Когда я решил отомстить ей за паука, обсыпав мукой? Когда она выбежала из комнаты мне на помощь и усмирила бешеного соседа? Когда я смотрел в её полные детского счастья глаза совсем близко, пока загружал стрим? Или на её день рождения, когда она сняла маску панк-девицы и «переоделась» в леди? Хер его знает. Но то, что я менялся рядом с ней, я ощущал остро. И вроде всё пошло на лад: и я видел её отношение ко мне, взаимность во взгляде, и с Викой я решил расстаться. Но что-то меня держало. Нет, не каблук, как некоторые могли подумать. Я хотел разрешить всё как можно более удачно. Наивный дебил. Только в дешёвых ламповых мелодрамах люди расстаются и расходятся как в море корабли, пожелав друг другу напоследок с приторной улыбкой удачи. В реальности всё куда сложнее и хреновее. Всё разрешилось само — потаскушка пошла налево, Рита рядом, а я свободен. Но, чтоб мои ебанутые чувства, мне будто в спину нож воткнули. Я не любил Вику, но ревновал. Увидев фото, где она лежит в кровати с этим Аполлоном, я хотел и плюнуть ей в лицо, и размазать кулак о его довольную рожу одновременно.  — Только не уходи! Рита прижималась ко мне всем телом, а я еле сдерживался, чтобы не впиться в её губы, потому что я знаю — она может оттолкнуть меня. Как же она, блять, непохожа на Вику. Такая чистая, понимающая и недоступная. Её волосы пахнут моим шампунем. Она почти пахнет мной… Я с трудом оторвался от её разгорячённого тела, посмотрел ей в глаза, — «Только не смотри на меня так снова…» — в которых отражалась вся её печаль и… любовь? Обхватил ладонями её лицо и со всей нежностью, на какую вообще была способна моя душонка, поцеловал её пылающий лоб. Она тихо, прерывисто выдохнула и обхватила мой затылок, прижимаясь и одновременно выставляя ладонь перед собой, на мою грудь, готовясь в любой момент опомниться и отстраниться, — ещё не может решиться на то, чего желает. Она почти пахнет мной…  — Я схожу в магазин и тут же домой. Туда и обратно, хорошо? — соврал я, желая поскорее уйти, чтобы не сорваться, но с тяжестью в груди отпуская её.  — Не уходи… — почти не шевеля губами пискнула она. Не отрывая взгляда от её закрытых век, я крепко сжал её ладонь и тут же отпустил, закрывая за собой дверь и глядя напоследок на раскрытые бледные губы и сведённые от боли брови. Так надо. «Так надо», — вот, чем ты себя оправдываешь? Это будет лучше, чем если бы она смотрела на опустошенного меня, фантомом блуждающего по комнатам с пустым, ничего не выражающим взглядом. Лучше разобраться в себе и своих ебланских чувствах вдали от этой квартиры. Я вышел из подъезда и направился в сторону заброшенного двора на Сухаревской. Там редко кто околачивается, можно побыть наедине с собой. Да и воспоминаний там хороших хоть какая-то горстка. Час пути пешком. Охуенно. Мои слабые, привыкшие к долгому просиживанию пятой точки в кресле или на диване ноги были в восторге от такого спортивного пинка. Отдышавшись после подъема в гору, я прилёг на груду кирпичных блоков и закрыл глаза. Сколько я пролежал там, расслабляясь, в полудрёме, я не знаю. Однако полнейшая пустота и звуки перекати-поле в черепной коробке дали понять, что не помешает смена обстановки. — Эй, педик! Маленький тощий мальчик с бледным кукольным лицом испуганно повернулся на оклик. Светленький паренёк чуть ниже и крепче него подходил в окружении четырёх мальчишек лет двенадцати. — Смари как губки сложил, ой-ёёй. Мерзость! — Блондин врезал ему смачную пощечину, на секунду с гримасой боли схватился за боевую кисть, но тут же отпустил её, поставив руки в боки и состроив крутой вид. Упавший парень побелел и, съёжившись, сплюнул кровь на траву. — Мы покажем тебе как убегать от нас, Дима-хуима. Маленький педик! — Пинок по ногам. Всхлип. — Доставай. — Он повернулся к высокому сутулому мальчику с выпирающими зубами и круглыми очками. Тот, очнувшись, схватился за лямку рюкзака, неуклюже задев своего соседа, спустил его на траву и достал пьезозажигалку. — Видишь? ВИДИШЬ? — Крепыш начал крутить устройством прямо перед лицом жертвы. — Ты никуда от нас не денешься. Уродец. — Он схватил его за левую руку. Щелчок зажигания. Загнанный мальчик зажмурился, еле сдержав писк. — УРОДЕЦ. — Смех. С холма на Сухоревской доносился протяжный детский крик, и только белки на деревьях шугались и прятались в свои дупла. Ни души. — Мяу! Глаза распахнулись и начали лихорадочно рыскать в поисках источника звука. Перестав гладить шероховатую тыльную поверхность левой ладони, стёр рукавом испарину со лба и повернулся. — Мияу! — Э-эй. Ты чейный?.. Облезлый, истощённый, но крайне симпатичный кот с странно красивым опущенным веком на одном глазу прыгнул на возвышение ко мне и пригнулся к моей ладони, потираясь и издавая забавное булькающее и утробное «мр-р-р». Я погладил его пушистую спутанную шерсть и почесал за оттопыренным ушком. — Ты похож на чувака из Радиохэд, хы. — Ме-е-е! Кот попытался залезть на меня, но нажал лапой на смартфон в кармане. «Пик!» Точно… Я знаю, что мне делать… — Спасибо, блохастый. — Я ещё раз чесанул его за ухом и тыкнул в сухой носик. Котяра посмотрел на меня вдруг странно недовольно и… разумно?.. Но тут же встал и ласково потёрся о мою ладонь, как ни в чём не бывало. Я начал спускаться вниз, к склону холма, и вспоминать маршрут до места работы Антона. Да… Лучше обсудить это вживую. Тем более, мы давно не виделись. Повод как-никак… Обернулся. Блохастый сидел на кирпичных блоках, как раз на том месте, где минуту назад лежала моя голова. На секунду мне показалось, что он подмигнул мне больным глазом, и я резко затормозил. Кот наклонил голову набок и вдруг принялся вылизывать своё хозяйство, напрочь забыв обо мне. Точно надо выпить… Спустя долгое время, ориентируясь по навигатору, то и дело путаясь, матерясь на 2ГИС с желанием разъебать телефон о ближайшую ебучую поверхность, я добрёл наконец до точки В. Поднялся на второй этаж, прошёл по завилистому узкому тёмному коридорчику и добрёл до маленького кабинета с надписью на двери «Ремонт компьютеров». — Добрый день, какие у вас вопросы? — сказал усталый паренёк лет двадцати с бледным, абсолютно незапоминающимся лицом и растрёпанными, чуть сальными светлыми волосами. — А где Антош… Антон Татыржа? — У него сегодня выходной. — Вот же долбаёб! — Простите? — парень изогнул светлую бровь. — Аэ-э… Я себе. А он сёдня дома? — Говорил, что поедет вместе со своей бабой за какой-то хреновиной для свадьбы. Не попрощавшись, я вышел в коридор. Хорошо, может, позвонить ему?.. «Почему сразу не допёр, почему у тебя всё через одну трещину, Карпов, блять…» — подумал я, глядя на огромную такую трещину, обтянутую пятнистой фиолетовой тканью, принадлежащую женщине, чапающей впереди с пакетами, наполненными кошачьим кормом. — «Да, вот через такую». На улице пахнет строительством… Смазка… Гудрон… Прокладывают дорогу. Вляпался. Тре-щи-на, Дим. Над головой потрёпанная вывеска бара. «Бурбон». Сюда и заглянем. В наборе ласковое «Антоша». Кажется, будто сердце замедлило ритм вплоть до далёких гудков из динамика. — Димас? — Я… мне нужна твоя помощь, Антон… Привет… — Аутист. — Что-то случилось?.. Нет, Кать, зачем нам розовый, господи… Дим? — Вика изменила мне, — вдруг моментом осмелел я — и тут же издал какой-то крякающий робкий звук, будто сдуваясь. — Пиздец… — его тон звучал так, будто он не удивлён, но сочувствующе. — Я… я не знаю, что мне делать… — Уставился на ноги, несущие меня взад и вперёд возле входа в бар. — В плане? Ты хочешь вернуть её? — Блять, фу, точно нет. Я не знаю, что со мной, Антон. Я будто… потерян. Мне мерзко. Да и ревность, наверное… Отвращение. Блять... — Ты же знаешь Вику… Слушай, я рядом в любой момент и всегда подставлю тебе своё дружеское плечо. Переключись на что-нибудь. Или кого-нибудь… — Что ты имеешь ввиду?.. На том конце послышался сумбурно булькнувший звук и резкий порыв воздуха в микрофон. Татыржа усмехнулся: — Как она? — М? Рита?.. — Рита, Рита, — улыбаясь, прохрипел он. — Ой, иди нахуй, а. Снова усмехающийся поток воздуха в динамик. — Не знаю… Я оставил её одну… Мы тяжёленько так распрощались… — Ты идиот? — Чё?.. — Дим, я знаю тебя столько лет, ну не выёбывайся ты. Она же тебе нравится. — Ха. Ха. Ха. Серьёзно? Думаешь, мне нужна пизда, которая подозревается в убийстве матери, прячется от полиции и прохлаждается у меня в берлоге за мой счёт? — О, снова чайка. Я сам не понимал, как этот неестественный, громкий, почти истеричный смех рвётся через напряжённую глотку. Я буквально чувствовал на периферии сознания, как тихонько, постанывая, разлагаются измученные нервные клетки. — Серьё-ё-ёзно… Антон, что ты несёшь… — поскуливая, стих. — Как знаешь, Дим… — после недолгого молчания заторможенно и чуть взволнованно выдохнул он. — Только хотя бы себя не обманывай… — Думаешь… Думаешь, мне стоит п-попробовать?.. — Я почувствовал себя спермотоксикозным школьником, у которого потеют ладошки при виде бабы. — Уверен. Рискни, Димас. Я не думаю, что она оттолкнёт тебя. Я видел, как она иногда поглядывает на тебя, когда ты не смотришь. — Как? — неожиданно ломанным голосом спросил я. — Ой, блять, Дим, неужели непонятно? Любовные штучки, вот это всё, тыры-пыры. — На том конце послышалось: «Ох, помню, как ты смотрел на меня раньше… Такой стеснительный, прям ми-ми-ми, Антошенька!» — и какое-то мельтешение. — Да, да, Кать, и я тебя… В общем… Дерзай, Дим. Не упусти её. — Хорошо… Спасибо, Тош… — Когда поговорите, позвони. — Окей. — Давай. — «Ой, Антусечка, как тебе этот набор?» — Ох, бл… — Гудки. Сердце уже не подстраивалось под них и билось привычным ритмом. Я застыл на месте, глядя на завершённый вызов. Не упусти её… — Эй. Чуть не выронив телефон, я резко задрал голову и оглянулся. Наверное, я был похож на ёбненькую антилопу у водопоя, которая резко вскинула голову к угрожающему звуку. Молча прислушивался и выжидал. — Эй. — Блять, — я снова скакнул и пересрался. — Я знаю, почему Вика так поступила. Я её друг. На углу бара стоял мусорный контейнер, возле которого курил огромный мужик в дорогом, похоже, но заношенном костюме. — В-в-т-ты кто, БЛЯТЬ? — Я уже представился. А ты, насколько я знаю… Саша? — Дима… — У меня плохая память на имена, дружок, да и Вика мало о тебе говорила. Она ведь та ещё потаскушка, ну ты и так знаешь. — Он выдохнул дым, сильно вытянув нижнюю губу, и улыбнулся. — Откуда ты знаешь Вику? — недоверчиво спросил я, выпрямившись, но спина хрустнула от непривычного для неё положения, и я снова сгорбился. Ёбанный дохлик… — Погоди минутку, мне звонят. Он достал телефон, который не издавал ни звука, приложил его к уху и подождал с полминуты. Жопой чую, мне не стоит задерживаться возле него… Но слишком уж интересно, что он может рассказать. — Щёлкина, бар «Бурбон», у мусорки. — Он сбросил и улыбнулся мне. — Как ты переживаешь её измену? — Слушай, я не хочу стоять тут и… — Эй… У меня ведь есть ответы на твои вопросы. Куда ты спешишь? — Я… Кхм… Да что ты можешь мне рассказать? — О её новом хахале. — Он снова выдохнул дым, на этот раз кольцами, расширяющейся спиралью сливающимися с воздухом. — Нам некуда торопиться. Подозрительный типок… Блять, нужно уходить. Но вдруг я упущу что-то важное?.. Блять… — Иди сюда. Я покажу тебе кое-что. Я покачал головой. — Я туда не пойду… Уж лучше в… ты сюда. Мужик рассмеялся и потушил сигарету. — Тебе нечего бояться. Я сам не одобряю поступок Вики, Дим. Видишь ли… у меня была любимая женщина, которая даже родила мне сына. И она тоже оказалась шлюхой, Дим. Все они шлюхи. Я знаю, каково это. — Где… ваш сын сейчас? — Я не знал, что ещё ответить на такое заявление. — У меня. Связи в суде очень полезны, брат. — Он снова улыбнулся. - Берегись! Я не успел обернуться, как он схватил меня и затащил к себе, а сзади скрипнули шины автомобиля. Тачка заехала прямо в переулок. — Блять… Хорошая реакция. С-спасибо… — Не за что, — хлопок по плечу. Открылась дверь машины. Мужик вдруг схватил меня за плечи и толкнул на сиденье, — брат.