Inside The Shadows

Эль Ли быстро шла по улице, спеша к, пожалуй, самому неприметному зданию в городе – начальной школе. Небо серело от набухших дождем туч и изредка потряхивало землю громкими раскатами грома. Девушка поплотнее закуталась в черную толстовку и опустила голову, вглядываясь в глубокие борозды на отсыревшем асфальте. Этот город казался ей противным и серым – таким же, как и печальное небо, жалобно подвывающее резкими порывами ветра. Одна начальная школа, едва делящаяся на классы «а» и «б», одна средняя, в которой учеников и то меньше. Чаще всего детей родители забирают в шумные мегаполисы, наполненные живой, ярко струящейся жизнью, чтобы их чада могли видеть мир приятной пастелью, а не черной гуашью, разливающейся по проулкам мелкого городишки. Улицы, изученные до такой степени, что, казалось, можно спокойно пройти от дома к самому дальнему магазину с закрытыми глазами, облупленные дома, с нередко заклеенными пленкой окнами и разрисованные неумелыми граффити - все это серной кислотой разъедало организм изнутри, давило на мозг и разбивало на части, от осознания туманного будущего. Что ее ждет? Одна, с маленькой сестрой на руках, без гроша в кармане и связей по миру, которые могли бы спасти и подарить билет к беззаботному существованию. Здесь не было ровным счетом ничего, кроме единственной достопримечательности города – огромного престижного университета, что будто упал с иного мира в их скудный городок. Откуда здесь взялись признанные преподаватели и богатенькие студенты, жаждущие получить образование в их глуши и тянущиеся из всех уголков мира – будь то Европа или Соединенные Штаты? Эль пнула носком потрепанного кроссовка камешек и подняла глаза, едва не пошатнувшись от неожиданности - ей навстречу шли две высокие фигуры в черной одежде и с натянутыми до носа капюшонами. Девушка поежилась, представив, что с ней могут сделать неясные перехожие посреди безлюдной улицы и даже средь бела дня. Незнакомцы как-то многозначительно переглянулись и резко свернули в сторону, заходя на задний двор младшей школы, куда направлялась Эль. Девушка ускорила шаг, быстро обогнув западное крыло, толкнув ладонью шаткую калитку и взбежав по холодным ступеням. Навстречу шли родители, ведя за руку задержавшихся на продленных занятиях детей. Те, в свою очередь, весело смеялись, показывая какие-то рисунки улыбающимся взрослым. У девушки защемило сердце – она тоже хотела, чтобы у ее младшей сестрички была такая возможность – нарисовать маму, папу, неясный треугольник, который окажется самой Эль Ли, огромный дом, как это любят рисовать дети, и много игрушек. Но, увы. Судьба сыграла с ними злую шутку, не оставив даже тлеющего воспоминания о родителях – сама Ли даже не помнила их имен, не то что бы глаза, улыбку или цвет волос. Они с сестрой выросли под теплым крылом бабушки, что до последнего умалчивала о своих детях (Эль даже не была уверена, с чьей стороны бабушка – маминой или папиной). Хотя она была уже довольно взрослой девочкой, когда они были вынуждены остаться одни, из памяти стерлись все клочки воспоминаний, оставив лишь горячий июльский вечер, с оранжевым горизонтом, маленькую Маю в колыбельной у окна с синими занавесками и теплую руку бабушки, поглаживающую ее макушку. Эль Ли встряхнула головой, отгоняя воспоминая, что вызывали привкус горечи во рту. Натянув счастливую улыбку, девушка проскользнула в просторный класс, где за первой партой сидела девочка, увлеченно болтая ногами и что-то рассказывая преподавателю, который в свое время улыбался и кивал, мудро глядя поверх прямоугольной оправы очков на маленькую непоседу. - Мая, - мягко позвала Эль, ступив шаг вперед, - не слишком ли ты увлеклась знаниями? Девочка живо повернула голову, мотнув тонкой черной косичкой с пестрым бантиком, и расплылась в улыбке: - Элли! Элли пришла, - она соскользнула со стула, захватив в маленький кулачок большой листок, и понеслась на сестру, тут же ткнувшись ей лбом в живот, - ты опять долго! Мистеру Ши уже надоело нянчиться со мной, - Мая отошла на шаг и надула щечки, недовольно нахмурившись. - Простите, мистер Ши, я правда старалась успеть, но университет слишком далеко, - Эль виновато опустила глаза, из-за чего учитель только шире улыбнулся. - Не беспокойтесь, мисс Ли, мне только в радость дольше позаниматься с теми, кто тянется к знаниям. Мая, неужели ты не хочешь показать сестре то, что сегодня сделала? – ласково поинтересовался учитель, из-за чего девочка расплылась в улыбке и ткнула Элли ее рисунок, на котором было достаточно умело для второклассницы нарисовано солнце, яркую лужайку, длинную девочку, что едва не пробивала головой конец листка, несколько странных колечек и неясную фигуру, в синем платьице и с длинными волосами. - Неужели я такая высокая? – усмехнулась Ли, потрепав по макушке сестру, из-за чего та фыркнула. - Мне шея болит смотреть так высоко! Ты не могла бы стоптаться немного? - А ты вырасти? – парировала Эль и Мая тут же показала язык, отобрав листок. - Правда бабушка вышла красиво? Она спит под деревом белой магнолии, как ты мне и сказала. В сердце что-то неприятно екнуло и острыми иголками поплясало по венам. Силясь не стереть с лица улыбку, Ли только кивнула, чувствуя, как в душе больно что-то стискивается, лишая легкие кислорода. Это невыносимо сложно – смириться со смертью дорогого тебе человека, пусть и спустя четыре месяца. Это сложно объяснять каждый вечер хоть и смышлёной, но до боли наивной сестре, что бабушка и сегодня не придет на чаепитие вечером, что не проводит ее до школы и не поможет красиво вывести несколько букв. Невыносимо осознавать, что не с кем поделиться своими проблемами, попросить совета и просто выговориться, потому что иногда заходишь в тупик, откуда может вывести только мудрое слово старшего человека. И чертовски трудно не рыдать ночами в подушку, и не бить кулаками ни в чем неповинную кровать, а продолжать карабкаться по скользкой лестнице вверх – потому что у Маи должно быть будущее, потому что она не должна нуждаться и обязана вырваться из этого болота. - Мисс Ли, - словно из-под воды в сознание пробивается голос преподавателя и девушка вынуждена поднять голову, с опасением вглядываясь в глаза пожилого мужчины, - я хотел бы обсудить с вами успеваемость вашей сестры, а она пока может собрать вещи. Мая, быстро поняв, что старших нужно оставить наедине, вприпрыжку выбежала в коридор, где хранились шкафчики учеников. - Да, мистер Ши? – немного помявшись, Эль подошла ближе, усаживаясь за парту. Учитель снял очки, потерев уставшие глаза и выдержав некую паузу, а затем посмотрел на Ли: - Я не буду говорить о том, что вам следовало бы обратиться в государственные учреждения, попросить помощи у специалистов и принять опеку. Вы совершеннолетняя и имеете полное право опекунства над вашей младшей сестрой, но послушайте меня не как преподавателя, а как человека с жизненным опытом – вам нужна помощь. Квалифицированная и неотложная. Скажите, сколько вы зарабатываете на своей работе? Похвально, что у вас есть стипендия, но надолго ли вам этого хватит? С нового учебного года поступил закон о том, что учебники учащиеся должны покупать себе сами, как и надлежащую форму. - Мы все осилим, - уже заученной фразой безжизненно говорит Ли, стараясь смотреть куда угодно, только не в лицо преподавателю, - поверьте, нам хватит. Перспектива отдать свою родную сестру в руки какой-то пусть и до задницы благородной и богатой семье, обеспечить ее будущее, но тем самым предать – казалось хуже смерти. И хотя Элли не раз себя корила за подобные мысли, что Мае так будет лучше, что о ней позаботятся и смогут избавить от нужд, но такого ли хочет она сама? Хочет ли вечно жить бок-о-бок с незнакомыми людьми, называть их родителями и забыть о сестре? Это ли ей надо? Эль закусила губу. Никогда. Только через ее труп ее родная сестра, единственный любящий в этом колючем мире человек, пойдет в лапы к чужакам. Даже можно и не предполагать. Если нужно – Элли устроится еще на одну работу, бросит учебу и наберет столько рабочего времени, сколько нужно, чтобы вырастить Маю. - Не сомневайтесь, нам хватает сполна, - уверенно сказала Эль, поднимаясь. Учитель только понимающе кивнул: - Тогда, мисс Ли, будьте осторожны. Нынешний мир гораздо свирепее, чем вы можете себе представить. С этими словами они распрощались, и девушка с сестрой направились в бар, где сейчас работала Элли. Схема проста – в комнате для персонала Мая делает уроки и смотрит мультики, пока Эль зарабатывает деньги, а потом они вместе идут домой. Элли ненавидела себя за то, что детство сестры – это маленький телевизор в душной каморке и прогулки по городу среди ночи и пьяной в хлам молодежи, а не нужные каждому ребенку дурачества в парке и солнечные деньки. Эль ругала себя за то, что не может больше времени проводить с маленькой непоседой, что не может банально раскрасить с ней забавную картинку, потому что вынуждена подавать виски очередному подвыпившему мужчине. Бар встретил двух сестер бьющей по ушам музыкой и темнотой, с прорезями разноцветных лучей прожекторов. Мая сильнее сжала руку Элли, чтобы не затеряться в душной толпе. В ноздри назойливо лез противный запах табака, перегара и потных, разгоряченных тел, тут и там вившихся в танце. Эль брезгливо поморщилась, быстрее протиснувшись к двери «вход воспрещен». Нажав железную ручку, девушка вошла в маленькое помещение, усадив сестру за небольшой столик и вручив ей пульт от старенького телевизора. - Веди себя хорошо, никуда не уходи, я скоро, - мигом чмокнув девочку в лоб, Элли переоделась со скоростью, которой позавидует каждый солдат и выпрыгнула в зал, тут же протиснувшись к барной стойке. Бегло оглядевшись, прикидая, насколько сложная сегодня будет работа, девушка едва не упала от неожиданности – всего в паре метров от нее стоял парень, что занимает большую часть ее мыслей, в тех некоторых, где нет финансовых проблем и депрессии, вот уже второй месяц. Рыжие волосы отливали сказочной медью, когда к ним прикасался разгоряченный луч световой лампы, идеально ровные зубы сверкали белизной, а большие, глубоко карие глаза, в которых тонула каждая девушка университета, с пристрастью смотрели на рядом стоящую девушку в коротком топе. Элли безнадежно вздохнула, наблюдая за изящной ладонью парня, пальцами которой он выстукивал ритм песни по барной стойке. - На Пака Чимина зависаешь? – томно прошептали рядом, из-за чего Эль вскрикнула, резко развернувшись и заметив довольную улыбку бармена. - Боже, Чак! Зачем же так пугать? – в праведном гневе стукнула тыльной стороной ладони по плечу партнера по работе девушка, - я же чуть инфаркт не поймала! - Прости, детка, но ты на работе, - отблагодарил ее парень легким тычком в лоб указательным пальцем, - сейчас у нас «секс на пляже» на третий столик, а про «секс на парте» подумаешь завтра на паре. - Да иди ты, - шикнула девушка, резко замахнувшись, отчего парень только захихикал и отплыл на вторую сторону барной стойки, где требовали его внимания. Развернувшись в нужном направлении, Ли вновь боковым зрением ухватила в конце зала две сильно выделяющиеся темные фигуры: одеты совсем не «по-клубному» - полностью черные, в капюшонах, черных перчатках и тяжелых берцах. Странные посетители стояли у стены, неподвижно уставившись в одну точку. Элли на секунду замешкалась, уставившись на людей, встречающихся ей уже второй раз за день, когда на нее кто-то налетел, попутно выбивая из рук целый поднос коктейлей. Испуганный перезвон бокалов потонул в накрывающих барабанные перепонки волнах музыки, а стекло красиво отбило разноцветные лучи, прежде чем превратиться в мелкую песчаную крошку на полу. - Черт возьми! – вскрикнула девушка, наблюдая за тем, как долька лимона плавно стекает по ее блузке и одиноко шмякается на пол. - Фак, извини, - какой-то черноволосый парень шикает и оглядывается в поисках салфетки, - я правда не успел тебя обойти, прости. - Теперь из зарплаты вычтут, - пробормотала Элли, приседая на корточки и собирая осколки, заляпанные фруктовым соком и молочной пеной. - Я оплачу весь ущерб, - перекрикивает музыку парень и, встряхнув челкой, принимается поднимать стекло, чудом не режась о самые мелкие осколки. - Не стоит, - раздраженно буркает Эль, поднимая поднос с битой посудой. - Это моя вина, я правда все исправлю, - молодой человек хватает девушку за запястье, и она едва не выдергивает руку, которую колет так, словно кожу погрузили в снег. - Не нужно, - пролепетала Ли, быстрым шагом направляясь к бармену и меняя подносы, куда он поставил уже целые напитки. Когда Элли носится по залу, она не может отделаться от ощущения, что за ней пристально наблюдают, но вот только кто? Не раз она остервенело крутилась на месте, но ловила лишь затуманенные алкоголем и дурью стеклянные глаза какого-нибудь любителя позажигать или равнодушное сканирование очередной девушкой. И как бы она не пыталась выловить из темноты две неясные, темные фигуры, они словно слились с мраком ночного бара, пропав с поля зрения Элли. Рабочий день закончился далеко за полночь, и Эль устало поплелась в комнату для персонала, чтобы снять с себя надоевший передник и пропахшую сигаретами блузку со следами пролитого сока – времени переодеться у девушки так и не оказалось. - Устала, солнышко? – сонно потирает глаза Ли, буквально на ощупь снимая блузку и натягивая толстовку. Ответа неслышно и Элли грустно улыбается, подумав, что сестричка уже давно уснула, свернувшись комочком на кожаном диванчике. Девушка медленно поворачивается и со ступором смотрит на небрежно брошенные листки с яркими рисунками и тихо бормочущий телевизор, время от времени мигающий рябью. - Мая? – сиплым голосом зовет Элли, поймав эхо в звенящей тишине, - Мая, не прячься. Девушка рывком открывает единственный шкаф и отодвигает многочисленные вешалки, не обнаруживая там маленькой девочки. Эль заглядывает под стол, за диван и проверяет большой ящик со старыми вещами – и везде лишь тишина. Элли с ужасом срывается с места и выбегает в пустой зал, где, напевая себе под нос игравшую весь вечер мелодию, орудует шваброй бармен. - Чак! – девушка стремительно подбегает к парню, - ты не видел Маю? Бармен резко перестает мыть пол и удивленно поворачивается: - Ты, мать, переработалась? Она же ушла. - С кем? – голос дрожит, а сердце ухает куда-то в пятки, оставляя в груди сковывающий холод. - С тобой, - тупо смотрит на девушку бармен, едва не вертя указательным пальцем у виска. - Сбрендил?! Я перед тобой стою, кретин! Это не шутки, где моя сестра? – кричит Элли, хватаясь за голову и бегая глазами по заляпанным стенам забегаловки. - Чего ты орешь? Пять минут назад ты сама ее вывела через черный ход. Я еще и спросил - схрена ли не обычным, - Чак нервно постукивает костяшками пальцев по черенку швабры, странно косясь на девушку, что молниеносно срывается с места и бежит на улицу. Легкие скрутило спазмом из-за непонятно откуда взявшегося леденящего холода и проливного дождя, застилающего весь обзор. - Мая! – надрывно крикнула девушка, угодив ногой в лужу, - Мая, где ты?! Элли озиралась во все стороны, ища хоть малейшую тень в живой стене из воды. За поворотом мелькнуло что-то черное и девушка изо всех сил понеслась туда, не разбирая – простой это прохожий или похититель ее сестры. А то, что наивную малышку украли – не было сомнений. Когда впереди отчетливо замаячила маленькая фигурка, которую вели два человека, Эль ускорила бег, чувствуя, как легкие обжигает огнем от недостачи кислорода. Сердце бешено колотиться при осознании, что она недосмотрела, упустила, проворонила Маю. Что-то внезапно рвануло Элли в сторону, бросая на мокрый, твердый асфальт. Ткань джинсов на ноге с треском разошлась в стороны, а кожа на колене и ладонях прошлась по жесткой поверхности, тут же отзываясь зудом и неприятным жжением. В ноздри ударил тошнотворный запах гнили и мокрой псины, из-за чего Элли закашлялась, приподнимаясь на дрожащих руках. Правый бок, на который пришлось приземление, неприятно заныл, перекликнувшись глухой болью в ребрах. Девушка застонала, подняв голову, и тут же замерла, увидев перед собой нечто – не человек, не животное, а что-то среднее, массивное, с широкой пастью, увенчанной двумя рядами недружелюбно оскаленных острых зубов, длинным черным языком, раздвоенным на конце и маленькими, узкими, горящими краснотой глазами. Элли сглотнула, замерев на месте в позе отжимающегося солдата. Ей снится. Это явно кошмар – мираж, вызванный переутомленным мозгом. Существо, стоящее перед ней, оскалилось и утробно зарычало, заскрежетав когтями по каменной стене и оставляя на ней глубокие борозды. Эль так и оставалась на месте, наблюдая, как на нее стремительно несется смерть в своем истинном, ужасном облике. В воздухе что-то громко лязгнуло, отозвалось мелодичным звоном и метнулось неуловимой тенью к существу, обогнув его со спины. Еще несколько теней мелькнуло в сторону, проносясь вдоль улицы туда, куда увели ее сестру и поднимая высокие брызги воды мутной воды. От шока у Элли из головы выветрилось все, оставив лишь зияющую дыру, наполненную едким смолисто-черным страхом. Липкий, обволакивающий кровь ужас проникал далеко под кожные покровы, касаясь костей и оставляя морозные прочерки в заледеневшем теле. Девушка оттолкнулась от земли, проигнорировав тянущую боль в боку и ногах, и стремительно побежала вперед, где творилось что-то невообразимое: тут и там мелькали неясные тени, вспыхивали отблески стали и слышался скрежет металла. Воздух взрывался громом, рыком и глухими ударами, вперемешку с нечеловеческими воплями и шумом дождя. Сердце заходилось нечеловеческими ритмами, грозясь выбиться из ребер и убраться прочь из этого кошмара. Расфокусированное зрение выловило из темноты маленькую фигурку, послушно шагающую за высокой тенью в длинном плаще, а внутри Элли все перевернулось вверх дном, скрутилось в тугой узел и заныло, словно все органы зажали в тиски. - Мая! – закричала девушка и разогналась, что есть мочи. Несколько фигур повернули головы на звук, и этих мгновений хватило, чтобы другие накинулись на них с удвоенной злостью и рыком. По отсыревшему асфальту вместе с дождем катились багровые капли, стекаясь в алые реки у бордюра и следуя вдоль улицы, прямиком до проточных каналов. Эль не хотела соображать. Ей не хотелось знать, понимать и вникать в то, что твориться. Если она начнет улавливать смысл происходящего - сойдет с ума. А, скорее всего, уже сошла, судя по тем картинкам, что услужливо подсовывал ей мозг. Потому что это не укладывалось в голове и рьяно отбрасывалось сознанием. Потому что это невообразимо и нереально. В кроссовках хлюпала вода, а толстовка стала тяжелой, замедляя движение и прилипая к задубевшему телу. Кто-то перехватил ее поперек талии как раз тогда, когда перед самым носом разрезал несколько капель дождя длинный, закрученный коготь. Элли потянули назад, и она инстинктивно начала брыкаться, пытаясь вырваться из чьей-то стальной хватки. - Успокойся, - рявкнули над ухом так резко, что Элли невольно встрепенулась и затихла, - не вылезай, сиди здесь, чтобы тебя не нашли. - Моя сестра, - все, на что хватило спертого дыхания прежде, чем девушка зашлась мощным приступом кашля. - Мы знаем, - ответ прозвучал холодным, слегка раздраженным тоном, и Элли пришла в себя только спустя несколько мучительно долгих мгновений, держась рукой за холодную стену в полусогнутом состоянии. В висках стучала обжигающая кровь, а перед глазами все плыло от долгого бега. Тем не менее, Ли оторвалась от спасительной опоры, едва не приняв горизонтальное положение, и ступила шаг вперед, вглядываясь в черноту дождливой ночи. Крики, лязг и грохот потихоньку стихали, а глаза упрямо не находили в гуще абсурдных событий маленькую девочку, только ошибкой судьбы занесенную в лапы невообразимых проблем. Элли не отдавала отчета своим действиям, она уже не бежала – просто шла, надеясь выловить в мелькающих силуэтах крохотную фигурку в забавном сарафанчике, с тонкой косичкой, перевязанной пестрым бантиком. Перед лицом внезапно вырос непонятный субъект, и что-то блестящее со свистом разрезало воздух, найдя свою цель в предплечье девушки. Элли вскрикнула, хватившись за пронзенную острой болью руку и почувствовав между пальцами горячую, отдающую запахом металла жидкость. За спиной что-то зарычало, и в следующий момент нападающего сбил с ног массивный рыжий пес. Девушка отступила назад, увидев, как впереди что-то ярко вспыхнуло синим, землю слегка тряхнуло, а затем все погасло, оставив за собой лишь редкий всплеск последних капель дождя и отблеск полной луны между почерневшими тучами бархатного небосвода. Пес внезапно громко заскулил, откинувшись в сторону, а человек с окровавленным телом исчез, пропав в голубоватом всполохе света. Перед Элли стояли несколько человек в черной одежде, которых она уже видела сегодня прежде и которые в упор не замечали ее сейчас. Ей хотелось ущипнуть себя, ударить по щеке, закричать, но сил абсолютно не было. Пульсация в руке и багряные следы, все больше и больше пропитывающие кофту, явно подтверждали, что все происходящее – явь. Только… что произошло? - Твою мать, они воспользовались неотложкой, - прошипел кто-то, подбежав к группе людей, - она с ними. - Блять… Еще и млекопитающее ранили, - отозвался второй, судя по голосу, парень, склонившись над скулящим псом, - его нужно срочно на базу. - Где Мая? – хрипло спросила Элли, мгновенно привлекая к себе внимание, - где моя сестра? Все взгляды мигом приковались к девушке. Воздух будто застыл, и о течении времени свидетельствовала лишь тяжело вздымающаяся грудь собаки, лежащей на холодном асфальте, да последние капли холодной воды, с легким всплеском опускающиеся на землю. - Гук, в переносицу б тебя арбалетом…. – едва слышно кто-то прошипел, - просили же убрать свидетелей. От такого заявления сердце Эль пропустило удар, а если бы тело не было настолько ослабленным по неизвестной причине, то девушка уже бы давно дала деру. - Я просил ее сидеть на месте, - огрызнулся к своему собеседнику парень, - что я мог сделать? - У нее сестру воруют, по-твоему, она сядет у стеночки и будет сидеть, кретин? - Сам кретин! - Эй, - не выдержала Элли, сделав шаг вперед, - я просила, где моя сестра?! Один из парней тяжело вздохнул, ступив к Элли и сняв капюшон. Не без удивления девушка узнала в нем парня, который сегодня опрокинул на нее коктейли. - Послушай, все, что сейчас произошло – очень сложно…. – начал парень, подойдя вплотную к Эль, - ты ранена, тебе нужна помощь, позволь нам рассказать тебе все по порядку, но чуть погодя? - Да плевать! – взвизгнула Элли, и ее собеседник поморщился, - где Мая? Куда ее увели? Я сейчас же пойду в полицию! - Не помогут, - коротко отчеканил парень, - ее забрали. И здесь тебе не поможет никто. Элли на голову будто ушат ледяной воды вылили. Она тупо пялилась на собеседника, пока смысл его слов медленно, но болезненно просачивался в ее сознание. Ее Маю забрали. Малышку Маю, которую она клялась оберегать до конца своей жизни – забрали. Невесть кто. Невесть куда. Невесть зачем. Девушка вдруг в один момент почувствовала свою беспомощность, слабость и ощутила каждой клеточкой боль, что была милостиво притуплена внезапным всплеском адреналина. Ноги предательски подкосились, и мир в глазах померк – исчез в бездне режущей боли, умерев вместе со светлой надеждой и верой в нормальное будущее.