Особой важности

POV Лекса.

      Уютная атмосфера небольшой кофейни в центре города навевала состояние дремоты, особенно, если учитывать то, что всю эту неделю я почти не спала. Мой друг-коп, кажется, специально выбрал такое место, знает же, как я углубляюсь в работу! Когда Линк назначал встречу, он сказал, что у него есть для меня отличные новости, а ещё что это связанно с моим новым делом. Если серьёзно, то любое продвижение будет считаться хорошей новостью, потому что уже чуть больше недели ни один детектив не хочет расследовать его. Как выразилась Кларк: «Вероятность найти в нашей полиции благочестиво выполняющего свою работу копа — один на миллион», и я могу с ней согласиться, сейчас никто не хочет брать ответственность за слишком сложные, слишком простые, а тем более дела, в которых и так даже не нужно расследование. Если тебя поймали засовывающим в карман украденную вещь, никто ведь не будет разбираться, откуда она у тебя, верно? — Держи, — голос вытянул меня из пучины мыслей и заставил поднять глаза на своего обладателя, — это должно тебя взбодрить! — он поставил стаканчик возле моей руки. — Спасибо, — одарив парня благодарственной полуулыбкой, я подняла напиток и сделала глоток. — Ты вообще хоть спать успеваешь? — Да... — он недоверчиво посмотрел на меня исподлобья, кажется, он заметил мою заторможенность, — разумеется, Линк, я нахожу время для сна. — Пары часов в сутки — не достаточно. — Что ты хотел мне рассказать? — лучше сменить тему, пока он опять не включил «мамочку». — А, точно, — Линкольн порылся в своём рюкзаке, доставая бумажную папку, и кинул её на стол. — Открой, — я подвинула бумаги к себе, переворачивая и открывая на первой странице, а мой друг в это время выглядел так, словно подарил мне что-то ну очень крутое. — Надеюсь, сегодня ты поспишь, как полагается. — Не понимаю, — в папке находился только что полученный отчёт судмедэкспертов по делу Кларк, — как мне поможет отчёт о вскрытии застреленного человека? — Ну, Лекс, — обиженно пробубнил Линкольн, тыкая пальцем в бумагу, — смотри внимательнее! Вот тут! — Ох, чёрт, — на теле и в крови жертвы найдены следы отравления стрихнином. — Подожди, — я помотала головой, растерянно вскидывая руки, — какой смысл сначала травить человека ядом, а потом стрелять в него? — Так, понятно. Пей-пей, — взглядом парень проводил стаканчик до моего рта и обратно. — А теперь слушай. Ты права, если девчонка была там одна, как она и говорит, в этом действительно не будет смысла, но, если мы пойдем от обратного… Возьмем ещё одного человека, который был на месте преступления раньше, до фактического убийства, до того, как там оказалась Гриффин. — Я внимательно слушала его теорию и своим заторможенным разумом пыталась выстроить в голове картину той ночи. — Что, если этот кто-то отравил убитого, а потом пришла Кларк и застрелила его? — И как это должно мне помочь? Она ведь всё равно остается виновной. — Да, но… — он глубоко вдохнул и поднял взгляд на меня, — ты представляешь себе, как выглядит отравление таким ядом? — Мм… — покачав головой я продолжила, — не особо, я юрист, а не медик. — В первые 10 минут дыхание учащается, возникает беспокойство, вскоре дикий страх и паранойя. Ещё минут через 5 возникают мышечные симптомы: человеку становится больно глотать. Затем появляется тянущая боль во всех мышцах. Резко обостряются слух и зрение, глаза выпучиваются, перед ними мельтешат молнии. Лицо краснеет, вскоре становится синюшным. У отравленного набухают вены. Из-за напряжения лицевых мышц он расплывается в страшной сардонической улыбке. Начинаются тетанические судороги: сокращаются все виды мышц, и сгибательные, и разгибательные. Приступы длятся от нескольких секунд до нескольких минут, а ближе к смерти тело выстраивается в жесткую дугу, опираясь на затылок и пятки. В общей сложности, человек умирает спустя 30 минут, от асфиксии, но те мучения, которые он испытывает до этого, я бы даже врагу не пожелал. — его пугающий тон наконец растормошил мой мозг, и я смогла во всех красках представить рассказанное им. Сказать, что меня это ужаснуло — ничего не сказать. — А теперь, Лекса, представь, как чувствовала себя двадцатилетняя девчонка, видя такое на расстоянии вытянутой руки посреди ночи? Забираю свои слова про то, что она ненормальная, назад… после такого я бы тоже свихнулся… И, если честно, — Линкольн накрыл ладонью лоб, — я поступил бы так же. — Боже… — Ладно, — мой друг натянул неправдоподобную улыбку, — я думаю, ты знаешь, что с этим делать. — у него зазвонил телефон, и парень полез в карман джинс. — Детектив Уотерс слушает… Опять?! Он что, издевается надо мной?! Ладно, Крис, я скоро буду, не спускай с него глаз! — раздраженно рыкнув, он сунул смартфон обратно и обратился ко мне. — Прости, милая, похоже, Уэллс опять нарвался на неприятности, и мне придется тебя оставить, — встав, Линкольн взял со стола папку с документами и положил в рюкзак, застегивая его, и, закинув на спину, продолжил. — Я отправлю тебе копии, как только доберусь до участка. Надеюсь, я помог тебе! — На самом деле, очень, спасибо! — я приподнялась со стула, подхватывая сумку. — Думаю, мне тоже пора, уже полвторого, в три у меня встреча, — мы направились к выходу из кофейни. — Удачи с делом, Лекс! — парень помахал рукой в знак прощания и получил широкую улыбку в ответ. — Передавай привет племяннику!       По пути к дому Кларк, на основе полученной только что информации, я успела определиться с линией защиты. Сейчас, когда появились данные об отравлении, девушка больше не выглядит такой виновной, как раньше, тут есть, где разгуляться. Стоит лишь красноречиво описать ситуацию присяжным, и она уже оправдана. Но до этого нам предстоит пройти через предварительное заседание, где судья решит, что делать дальше. Зная судью Тёрнер, я с уверенностью могу сказать, что пока у нас есть все шансы на победу. Я была здесь уже раз пять, но это единственный, когда я нашла место прямо напротив дома Гриффин, кажется, сегодня мой счастливый день. Припарковав машину, я быстро дошла до нужного подъезда, прошла пост охраны (этот парень присвистнул мне вслед, Господи) и, дождавшись лифта, стала подниматься на 24-й этаж. Минуту спустя двери открылись, и я услышала знакомый, похоже, чем-то раздраженный голос. — Просто забирай это и вали уже! — выйдя из-за поворота, моему взору предстала такая картина: Кларк, всунув в руки неизвестной мне темноволосой девушки сумку и подталкивая её за спину, пыталась выставить ту в коридор. — Кларк? — девчонка выглядит так, будто только что вылезла из душа: влажные, закрученные в небрежный пучок волосы, и капельки воды на плечах огромной синей футболки выдавали её. — Воу, — блондинка повернулась на голос и, пройдясь по мне оценивающим взглядом, одобрительно кивнула. — Этот день становится лучше! — А это ещё кто? — Почему ты ещё здесь? — она закрыла глаза и до боли сжала губы, сделала глубокий вдох и с натянутой улыбкой продолжила. — Это моя девушка… — так-так-так, это переходит за грань дозволенного, — Дико ревнивая… — Кларк! — пришлось прикрикнуть на Гриффин, а после я повернулась ко второй девушке и пояснила. — Я её адвокат. — Эй, — Кларк обиженно покосилась на меня. — Неужели так сложно было подыграть? Я заметила, как незнакомка заносит руку, слишком поздно, чтобы предотвратить её дальнейшее действие, хотя, ладно, будем честны, даже если бы и заметила это раньше, я ничего бы не сделала. Послышался громкий шлепок, и голова Кларк по инерции повернулась влево. В следующее мгновение её рука потянулась к моментально начавшей краснеть, щеке, а лицо, скорее от неожиданности, чем от самого действия, выглядело до смешного удивленным. Челюсть отвисла, а глаза округлились, молча наблюдая за гордо уходящей вдаль по коридору девушкой. — Думаю, ты заслужила, — я не смогла сдержать смех, протискиваясь между блондинкой и дверью, дабы попасть в квартиру. — Да ладно, — потирая больное место, протянула Гриффин, — я пыталась быть гостеприимной! Я поставила сумку на небольшой комод в прихожей и, сняв обувь, обернулась на девушку. — Приложи что-нибудь холодное, — она захлопнула дверь и проследовала в кухню, а я, в свою очередь, прошла в гостиную. Заметила на журнальном столике папку, с торчащим из неё рисунком, и снова обратилась к Кларк. — Ты рисуешь? — Да, — шурша только что лежавшим в морозилке пакетом, пробубнила девушка, — зарисовываю сны… эм… что-то вроде психотерапии, — с глупой улыбкой покрутила пальцем у виска. — Хах, — я улыбнулась, — когда-то я увлекалась фотографией, но... как-то не сложилось... — указала взглядом на альбом, — можно? Получив разрешение в виде кивка головой, я присела на диван и раскрыла папку. Несколько минут молча листала, рассматривая работы и перебирая листы пальцами. Все разные, но в тоже время одинаковые. В колледже я брала курс психологии, и мы как-то учились разбирать детские рисунки, но это… очень интересно. — Это красиво, мне нравится, как ты меняешь стили, но… — я бегло пролистала альбом, — почему ты рисуешь одно и то же? Знаешь, по работам можно многое сказать об авторе… — Что ты сказала? — я повернула голову в её сторону и заметила, с какой удивительной заинтересованностью она смотрит на меня. — Об авторе… — Нет, — она помотала головой, не сводя с меня глаз, — до этого. Ты сказала, что я рисую одно и то же. —Да… я имела в виду, на первый взгляд, они разные: ты экспериментируешь со стилями и цветами, рисуешь людей, животных, природу, фигуры, но, если приглядеться, — снова опустив взгляд на папку, я открыла рандомную работу, весь лист был заполнен разноцветными растекшимися пятнами акварели, которые, несмотря на своё разнообразие, прекрасно гармонировали друг с другом. — Кажется, ты единственная, кто приглядывался, — интерес теперь пробивался через её, пытающийся оставаться спокойным, голос. — Что тебе снится? — я спросила прежде, чем поняла, что знаю ответ. —Кошмары, я полагаю, — очень интересно, зачем она всячески пытается скрыть это. — Почему ты прячешь это за яркими красками? — Эм… — Кларк печально отвела потухший взгляд, — давай не будем об этом. Может, чаю?       Мы провели пару часов, попивая напитки и разговаривая на отдаленные от работы темы, я была права, когда говорила, что она довольно мила, с девочкой есть, о чем поговорить, и она вполне может быть серьезной. Когда я наконец завела разговор о деле, Кларк, нехотя, но всё же призналась, что не договаривала кое-какую информацию о той ночи, и выложила все (навряд ли) карты на стол. Призналась, что она действительно выпустила ту пулю, но объяснила это тем, что, во-первых, парень сам умолял её об этом, и, во-вторых, она просто пыталась помочь. В итоге, я напомнила ей, что первое заседание состоится через 4 дня, мы назначили ещё одну встречу перед послезавтра, и я смогла со спокойной душой пойти домой. И да, Линкольн был прав, этой ночью я спала хорошо...