Покинувшие тропу

Было поздно что-либо менять. Веки девушки сами собой смыкались, руки и ноги стали словно ватными, а голова – тяжелой.

***

Как это иногда бывает в наше трудное время, вся ответственность и забота о младших сестрах лежали на плечах Скарлет. Мать же была постоянно занята на работе, и не могла уделять время дочерям. К тому же, их бабушка была тяжело больна, и девочки по очереди носили ей лекарства. Сегодня была очередь старшей сестры. Скарлет шла по тропе к дому бабушки. Шла и думала, как много всего свалилось ей на голову. “Руби попала в аварию... А я ведь говорила ей, что не надо ехать на соревнования. Она была такой жизнерадостной до травмы... Рози позавчера замечталась в ванной и чуть не утонула... А ведь уже наступило лето, надо учить ее плавать, но дел и так по самое горло... Хорошо, что сейчас каникулы, а то уже стыдно появляться в школе. Постоянно из-за Джинджер вызывают. Какая муха хулиганства её всё время кусает, а? Вот если б еще удалось образумить Кармен, а то ведет себя, как девица легкого поведения... Хорошо, что с Робин ничего подобного не происходит. Хотя, чувствую, подрастет и тоже что-нибудь отчудит”. Вдруг до ушей Скарлет донеслись звуки фортепиано. Девушка опешила. “Откуда в лесу фортепиано?” Она переминалась с ноги на ногу, думая, идти или нет. И все-таки любопытство взяло верх. Девушка поспешила в лес. Громкость звуков все нарастала. В конце концов, Скарлет обнаружила источник звуков: в лесу обнаружился заброшенный летний театр, на сцене стояло фортепиано, а на нем играл мужчина средних лет с белыми как снег волосами. Мелодия была необычайно красивой. Увидев приближающуюся девушку, пианист встал, сошел со сцены и присел на одну из скамеек. Скарлет произнесла: — Очень красивая мелодия. Почему вы прервали игру? Пианист лишь вздохнул. — Вы позволите мне сыграть? Мужчина пожал плечами. Скарлет села за инструмент и начала играть. Боже, как приятно снова играть на фортепиано! Пальцы бегали по клавишам, разыгрывая ритмичный этюд. Затем девушка начала играть пьесу, которую выучила незадолго до того, как бросила занятия музыкой. Помнится, преподавателю она не понравилась. Он сказал, что мелодия жуткая, и у него по коже от нее бегут мурашки. У девушки в голове вдруг раздался голос: “А раньше ты считала, что искусство – главное в жизни.” “Да, но ведь потом мне пришлось заботиться о сестрах...” – подумала девушка. “Вот именно, пришлось. Ты этого не хотела. Признайся, ты была лишь марионеткой в руках матери. Легче всего переложить ответственность на другого человека, твоя мать так и сделала. Если бы она хотела уделять вам должное внимание, она бы его уделяла.” “Но ведь...” “Никаких «но»! Ты знаешь, есть лишь один способ навсегда остаться человеком искусства, не обременяя себя более заботами об этих девицах, которые называют себя твоими сестрами. Они тебя не особенно слушаются, да? Ты – марионетка. Марионетка в руках матери, в руках сестер... Ты знаешь, что надо делать.” Девушка перестала наигрывать грустную мелодию и встала из-за инструмента. Она достала из кармана бабушкины лекарства, отыскала среди них коробочку со снотворным и высыпала таблетки на ладонь. Затем посмотрела на пианиста. Тот кивнул ей. Она вздохнула, взяла в рот таблетки и разжевала их, морщась от неприятной горечи препарата. В ее голове вновь прозвучал голос: “Пфф... Я снова оказался прав. Ты – марионетка. Марионетка в руках любого, у кого найдутся слова, подходящие для того, чтобы тебя убедить. Даже меня, незнакомого человека, ты беспрекословно послушалась... Марионетка.” Скарлет посмотрела на пианиста. Тот стоял и ухмылялся. Было поздно что-либо менять. Веки девушки сами собой смыкались, руки и ноги стали словно ватными, а голова – тяжелой. Девушка опустилась на пол сцены и сомкнула глаза. Навсегда.