Гарри Поттер и жестокая правда. Правда Кубка огня.

***

Минерва Макгонагалл посмотрела на старого друга и учителя, со смесью страха и недоверия, потрясённая его странными словами. — Альбус… Но это же… — немолодая, но ещё крайне энергичная женщина не находила слов, чтобы выразить свои чувства, чего, нужно сказать, не случалось ней вот уже очень давно. — Так надо, Минерва, так надо. — Альбус Дамблдор тяжело вздохнул, взгляд невероятно мудрых глаз, за стёклами очков-половинок отразил скорбь — Боюсь, у нас сейчас попросту нет иного выхода. Профессор трансфигурации всё ещё пыталась собрать своё негодование и обличить в слова, но директор молча поднял руку, давая понять, что разговор окончен. Вместо продолжения беседы, старый маг тяжело поднялся со своего места и пройдя к шкафчику у края кабинета, с усталым выражением на лице, протянул руку, доставая сосуд с прозрачной жидкостью. Комната с магами Хогвартса отдалилась и закружилась, исчезая в пустоте и сменяясь другой картиной. — Сын, сегодня важный день, ты понимаешь? — Люциус Малфой аккуратно расправил воротник мантии отпрыска, и, хотя этот жест был полон родительского тепла, на лице мага не дрогнул ни один мускул. — Ваши игры остались в прошлом. Сейчас, в тебе видят почти что полноправного мага, моего наследника! И ты должен относится к любым нашим поездкам не как к развлечениям, а как к важным выходам в свет, к которым тебя готовили. — Я знаю, papa. — Драко Малфой ответил, и тут же невольно скривился. Хотя привычка употреблять это слово ещё осталась, в последние годы он сильно невзлюбил французский. — Ты слишком строг к нему, Люц! — потрясающей красоты женщина спускалась по лестнице дома Малфоев. — Разве наш сын давал тебе повод усомнится в его воспитании? Он прекрасно понимает всю ответственность, но не забывай — он ещё ребёнок и турнир по квиддичу ему куда интереснее, чем все эти твои политические расшаркивания. Нарцисса Малфой легко прикоснулась губами к щеке Драко, заставив того невольно дёрнутся. — Ну, мы идём? Светловолосый аристократ собирался ответить какой-то поучительной тирадой, но картинка вновь сменилась, не обращая внимания более на эту семью. — А я тебе говорил, что до добра это всё не доведёт! Сначала мы позволяем ему шляться, где попало, убегать из дома и возвращаться, когда вздумается, приводить в наш дом своих полоумных дружков… — торговец дрелями закашлялся, — А что теперь? Он укатил на какой-то свой концерт, или типа того, и «поставил нас в известность». Да, ПОСТАВИЛ НАС В ИЗВЕСТНОСТЬ! Последние слова Вернон Дурсль буквально проорал и вновь зашёлся в приступе кашля. Видимо, сам факт такого спокойного и властного отношения, возмутил отца семейства больше всего. — Вернон, я прошу тебя — тише! Люди же услышат. — почти прошептала супруга Вернона, как будто громкость её тона могла каким-то чудом компенсировать выкрик мужа. О том, что именно он позволял племяннику всё вышеперечисленное, опасаясь за свой бизнес, Петунья Дурсль тактично не вспоминала. — Мам, пап! — послушался откуда-то сверху крик их сына, Даддли Дурсля, — Хватит уже этого сумасшедшего обсуждать! Лучше идите сюда и помогите мне! Я застрял! Семья, в которой имел несчастье часть года жить надежда магического мира, собиралась на время переехать, в связи с деловой поездкой Вернона, ну, а их сын набил чемодан таким количеством чудовищно необходимых на новом месте вещей (вроде гантель или любимой игровой приставки с дисками), что оказался не в состоянии приподнять или хотя бы просто наклонить его и таким образом вытащить за пределы узких дверей «детской» комнаты. Муж с женой бросились на помощь к своему чаду, а сцена из домика на Тисовой улице стала отдаляться и канула во тьме, уступая место следующей. Джинни трогательно прощалась со своей подругой, хотя расставались они не на долго — буквально на один-два дня. — Поверить не могу, тебе придётся провести это время с сумасшедшей. — кажется, она искренне переживала, хотя её слова большей частью были направлены на осуждение другой девочки. Продолжить ей, впрочем, не дали. — Джиневра Уизли! — взвилась миссис Уизли — Да как ты можешь говорить так про своих друзей?! Мне стоило бы наказать тебя, и я это непременно сделаю, когда мы вернёмся в Нору! А Эрика хорошая и воспитанная девочка, у которой многому стоило бы поучится!.. — Простите, Джинни не специально! — поспешила Гермиона переключить удар на себя, пока Молли Уизли не разошлась ещё сильнее. — Она просто ужасно волнуется. А я прослежу, чтобы больше такого не повторилось. «Чмокнув» подругу в щёку, она уже собиралась сбежать, когда, по начавшему стремительно краснеть лицу Джинни, до Гермионы Грейнджер вдруг дошло, что подобные жесты в среде магов далеко не так распространены, как среди маглов. Оставляя спешно оправдывающуюся и глотающую от волнения слова девочку, изображение показало группу из четырёх мужчин. — Так значит, вы готовы присмотреть за моим крестником? — Сириус Блэк хмыкнул, разглядывая тяжёлым взглядом близнецов Фреда и Джорджа Уизли. — И с вами не будет этой Эрики. — Можете не волноваться! С нами Гарри, как за каменной стеной. — заверил Джордж, ничуть не смутившись. — Но мы не можем понять… — Откуда такое отношение к великой ведьме Хогвартса… — продолжил Фред. — Она весьма хорошо влияет на малыша Гарри и на нашего дорого братца. — закончил мысль близнец. — Не нравится она мне. — проворчал бывший заключённый — Пусть крестник побудет хоть денёк без этого её влияния. — Заверяю тебя, Сириус… — молчавший, до сих пор Артур Уизли вмешался в разговор. — Ты зря беспокоишься. И что касается завтрашнего дня — я обещаю, что ничего плохого не произойдёт. — Да уж, надеюсь на тебя. — последний Блэк пожал руку отцу семейства Уизли — Развлекайтесь. Я пойду, с Гарри попрощаюсь. Сразу после турнира, Гарри собирался отправится в Нору. Туда же должны были прибыть Гермиона с Эрикой, которым не хватило выделенных министерством билетов, из-за чего девочкам пришлось разместится в другом секторе. Кадр поплыл, возвращая события недалёкого прошлого, когда младший брат из семьи Уизли прощался со старшими, после совместных каникул. — Береги своих братьев, Рон. — посмеиваясь, напутствовал Рональда Уизли Чарли, отправляющийся в Румынию. — Ага. Близнецы те ещё отморозки, а Персиваль Уизли у нас вообще идиот. На тебя одна надежда, мелкий. — Поддержал его старший сын. — Чарльз Уизли — лицо Перси побагровело — Как ты можешь учить такому Рона! Он начал задыхаться и надул щёки, так что со стороны стал походить на чайник, который вот-вот закипит. Братья только рассмеялись над этой картиной, чем разозлили старосту Гриффиндора ещё сильнее. — А от Вас, Уильям Артур Уизли, я вообще не мог такого ожидать! — стало ясно, что Перси уже дошёл до последней стадии гнева, раз уж он перешёл к такому официозу, что назвал полное имя Билла, настолько редко используемое, что некоторые люди, не принадлежащие к семейству Уизли, но знакомые с ними, даже не знали, как на самом деле зовут старшего сына Молли и Артура. Поняв, что перегнули, все кинусь успокаивать разбушевавшегося карьериста. Ничего интересного. Другая сцена. Грязная, уединённая избушка почти посредине леса. Немногочисленные предметы интерьера раскиданы и опрокинуты. Одеяло с простой и неказистой кровати сброшено на пол и частично разорвано. Рядом, вгрызаясь в уголок ткани зубами, корчится от боли бывший преподаватель защиты от тёмных искусств Римус Люпин. Это был крайне плохой день для оборотня, не желавшего мириться с собственной природой. Уж кто-кто, а Римус не смог бы побывать на событии, всполошившем половину Магической Британии, даже если бы сумел, каким-то невероятным образом, получить билет. Исчезла в темноте хижина оборотня. Теперь видны дети, радостно переговаривающиеся в процессе установки палаточного домика. Сёстры Парвати и Падма Патил, оказавшиеся в Хогвартсе на разных факультетах, сейчас активно обсуждали последние сплетни. Впрочем, «разлука» никогда особо не мешала им и в школе заниматься тем же самым. Помогал с установкой палатки сёстрам Невилл, которому всё же удалось допроситься у непомерно строгой родственницы разрешения присутствовать на турнире. Невилл Долгопупс слегка краснел, заикался, если начинал чрезмерно волноваться, но в целом, за годы в Хогвартсе он стал гораздо увереннее, научился настаивать на своём и уже давно не напоминал того неуклюжего и робкого мальчишку, что рассмешил половину школы на церемонии распределения. Сейчас же Невилл, возясь с магической тесёмкой, украдкой поглядывал в сторону другого угла палатки, где с аналогичной проблемой разбиралась Лаванда Браун, подружка сестёр, приехавшая на турнир вместе с ними. Лаванда разговаривала с немного странной, но определённо обладающей некой притягательностью девочкой, встретившейся им уже в Дартмуре. Третьекурсница Полумна Лавгуд не была хорошо знакома ни с кем из детей, тем не менее, они с Падмой учились на одном факультете, а сёстры к тому же были крайне общительны и дружелюбны, так что голубоглазая блондинка, носящая забавные серьги в виде корней редиса, оказалась в итоге легко втянута в их компанию. Изображение сместилось и пропало. — Моя тётя говорит, что международный турнир по квиддичу — не единственное грандиозное событие, которое ждёт в этом году Магическую Британию. — поделилась с окружающими пухленькая рыжеволосая девчонка. Это была никто иная, как Сьюзен Боунс — племянница главы магического правопорядка. О чём, правда, её знакомые не догадывались. — Да ладно, Сьюз, что может быть интереснее квиддича? — Эрни Макмиллан, статный блондин в опрятной настолько, словно только что снята с манекена, мантии и с излишне придирчиво зачёсанной стрижкой, прибыл на турнир вместе с семьёй, но сейчас временно сбежал, чтобы поздороваться с подругами. — Не знаю. Тётя отказалась говорить подробнее. Только ограничилась какими-то намёками. — Сьюзен задумчиво пожевала губу и решила ничего больше не добавлять. — А твоя тётя, она занимает какую-то важную должность в Министерстве? — Ханну Аббот, больше интересовали родственные связи, нежели квиддич или какие-то неизвестные мероприятия. — Ну, можно и так сказать… Тройка болтающих пуффендуйцев растворилась в темноте. — Ну и ладно, Чжоу! Ты скажи, что тебе больше никто не интересен! — Мариэтта Эджком, улыбчивая, жизнерадостная девушка пошла на турнир только за компанию со своей подругой, которую теперь и доставала, так что та уже успела не раз мысленно проклясть эту поездку. — Сколько ещё повторять! Я не интересуюсь болгарами и игроками в квиддич… — Чжоу Чанг кажется хотела добавить что-то ещё, но замолчала на полуслове. — Что? — не оставила заминку незамеченной подруга. — Ничего! Опять скучная повседневная жизнь. А вот — более интересные события. Испуганная женщина кричит и судорожно ползёт по грубому дощатому полу. Комната погружена в полумрак, из-за того, что кто-то заколотил окна досками, так что сложно сказать, какое время суток стоит на дворе. Берта Джоркинс изо всех сил пыталась оказаться как это возможно дальше от омерзительного существа, расположившегося в высоком кресле, вкруг ножек которого обвилась гигантская змея. Воландеморт! Несмотря на то, что чудовищный, будто бы обтянутый змеиной кожей, безобразно-непропорциональный младенец мало был похож на известные колдографии тёмного мага — а любопытная Берта в своё время умудрилась их достать, и даже выяснить подлинное имя «Лорда судеб» — Том Реддл, в том, что перед ней именно Тот-кого-нельзя называть, ведьма не сомневалась — аура тяжёлого ужаса и незримого, но вполне ощутимого зла окружала создание. Помимо младенца, в комнате были ещё двое, что делало шансы на спасение незадачливой работницы Министерства совсем уж призрачными. В одном из мужчин, она с ужасом узнала предателя и насильника Питтера Петтигрю, которой вообще-то считался казнённым через поцелуй дементора. — О, ты, уже знакома с Хвостом? — безобразный младенец издевался — А это, — он указал уродливой ручкой на второго мага, — Бартемис Крауч, сын бывшего министра магии и один из самых верных моих сторонников. И я благодарен, что ты помогла мне вернуть его. Берта не поняла, о чём говорило чудовище. — Не помнишь? Какая жалость. — самое ужасное, что в этот момент Тот-кого-нельзя-называть перевёл взгляд на что-то у неё за спиной — туда, куда отползала ведьма, — Хорошо. Заканчивай с ней! Берта, не ожидавшая, что в комнате есть кто-то ещё, обернулась, и с безумным изумлением обнаружила того, к кому обратился маг. Сказать она ничего не успела. Вспыхнул зелёный свет и сознание оставило ошарашенную и перепуганную ведьму. Новая сцена — двое главных героев спокойно переговариваются, не подозревая, что произошло с несчастной сотрудницей Департамента магических игр и спорта некоторым временем ранее. — Обещай мне, что ни в коем случае не влюбишься в Джинни Уизли за эти два дня! — насмешливо обронила синеволосая девочка, сохраняя, между тем, совершенно серьёзное выражение на лице. — Почему именно в неё? — Гарри не понял шутку подруги, хотя и не воспринял её слова серьёзно. — Это был бы слишком дешёвый ход. Богатый мальчик-сирота и девочка из большой, но бедной семьи. — ведьма театрально взмахнула рукой и продолжила чуть более серьёзным тоном — К тому же, я уже сказала ей, что у вас нет шансов быть вместе. Ты же не дашь ей повод поверить, что такая штука как чудо действительно может существовать в этом мире? — Ты чудовище. — Гарри Поттер вздохнул. Не то, чтобы его действительно беспокоило отношение Эрики к окружающим, но члены семьи Уизли всё же были их друзьями. — Не подведи меня! — она, ничуть не оскорбившись, продолжила — Ведь ты не хочешь чтобы девушка, в доме у которой ты живёшь, чувствовала себя преданной? — Да не собираюсь я в неё влюбляться! — Гарри и правда даже не думал никогда о младшей сестре Рона в таком ключе — И, разве последний месяц мы жили не у Сириуса? — Если посчитать общее время, которое ты за последние два года провёл в разных домах, кроме Хогвартса, то в процентном соотношении лидирует мой! — она обожала оставлять последнее слово за собой. — Ладно. А в других мне влюбляться можно? — он помолчал минуту и всё же решил подыграть, правда — тут же об это пожалел. — Конечно! — Эрика ответила, как о чём-то само-собой разумеющемся. — Ты… — гриффиндорец закашлялся, чтобы скрыть неловкость. — Что такое? — ведьма и не подумала его пощадить — Только не говорите, что та, в кого Вы влюбились — это я, мистер Поттер! — А если так?! — Гарри показалось, хотя он и не мог наблюдать себя со стороны, что его щёки залились румянцем. — Не рекомендую. — она кошмарно ухмыльнулась — В таком случае Вас ждут только горе и бесславный конец! — Ты знаешь, молодая девушка не должна говорить такое возможному супругу. — он в последнее время замечал, что начинает иногда невольно копировать её манеру речи. — Ну, я же главный злодей, в конце концов! — она если и замечала это, то вида не подавала. — Для детектива разве не запрещено быть преступником? — вспомнил он её любимые поговорки. — Конечно! Но не забывайте — злодей не обязательно должен нарушать закон. И ещё кое-что. — её голос неожиданно стал абсолютно серьёзным — На чемпионате может случится что-то плохое. — Почему ты так решила? — Гарри мгновенно встревожился. — Чечётки плачут слишком громко. Как будто, оплакивают чью-то смерть. — это было очень нехарактерно для девочки, которую знал Гарри, использовать такие фразы. — Что? — мальчик-который-выжил был шокирован. — Только потому, что чечётки громко кричат… Для Эрики Фурудо возможен подобный уровень рассуждений… Шучу! — попытка разрядить обстановку не сработала — Просто будь осторожен, ладно? Вот, последнее видение мелькнуло и растаяло. Осталась только изящная комната, заполненная нежным голубым сиянием. Доска, подобная шахматной, но с гораздо большим количеством клеток располагалась на низеньком резном столике перед сидящей девушкой с голубыми волосами, собранными в два хоста. В произвольном, на первый взгляд, порядке, на доске были расставлены три дюжины фигур — какие-то ближе, какие-то дальше друг от друга. Ещё одна валялась рядом — небрежно сброшенная, не участвующая, по всей видимости, в Игре. Одна из фигур, стоящих на доске, отличалась от прочих тем, что была окутана зловещей чёрной дымкой, через которую мало что можно было различить — только силуэт с трудом угадывался сквозь мрак. — Ну что же. Фигуры расставлены, пора сделать первый ход! — губы девушки исказила жестокая улыбка. Тонкие пальчики Ведьмы Правды изящным жестом подхватили объятую тьмой фигуру и переместили её на соседнюю клетку.