Вернуть должное

Холодный ветер, дующий со стороны океана, приносил с собой приятный запах свежести, свежего воздуха, что в последние несколько лет было огромной редкостью. Немного гнетущим был тот факт, что не было слышно ни одной птицы, ни одного шороха листвы на деревьях. Ни одного, ни второго поблизости просто не могло быть. Это произошло несколько лет назад: биологическая эпидемия, вызванная неизвестно, чем. Оно и не важно, факт один: мир стал похож на достаточно посредственный фильм про апокалипсис, а усугубляла ситуацию лишь алчность и гордыня Аристократов. Их прислуги обчищали все места, до которых могли добраться: от обычных продуктовых магазинов до складов с оружием. Разумеется, мимо «отбросов общества» это не прошло, и в итоге всё развязалось в войну между двумя сторонами. Одни боролись во имя собственного эгоизма, другие же настаивали на совместной работе, даже пытались прибегать к дипломатии. Но, увы, высшие социальные ниши считали, что людям, которые могли быть инфицированы, нет жизни в этом времени, мире. Даже несмотря на то, что большинство из них были как минимум внешне здоровы, отсутствовали отклонения в психике. Да кто бы взял их под наблюдение, ведь проще судить предвзято, нежели разбираться во всём этом дерьме. Так или иначе, все эти бесконечные междоусобицы за территорию, пропитание и прочие важные для выживания ресурсы привели к тому, что постапокалиптический мир увидел боевых киборгов. Их было немного, ведь даже у Аристократов нет должных средств на создание целой армии этих очеловеченных машин. ...или механизированных людей. Гораздо проще в готовую оболочку поместить укрепляющие и боевые механизмы, нежели воссоздавать всё с нуля. Жертвы очередных стычек становились объектами для изменений, эдакой почвой для экспериментов. И опыты были весьма удачны: если бы не тот факт, что эти полулюди могли функционировать только на человеческой крови, как на топливе. Приподнявшись на руках, ослабленный многочисленными ранениями и открытым кровотечением Вилсон посмотрел отсутствующим взглядом на бескрайние воды, расстилающиеся перед ним. Небольшие волны с какой-то фиксированной периодичностью подбегали к каменистому берегу и разбивались об него на тысячи маленьких зеркал, в которых отражалось удивительной голубизны небо. Молодой человек невольно даже отметил, что такая погода впервые за долгие месяцы. Попробовав ещё как-то пошевелиться, он сморщил нос и рефлекторно приложил руку к ране на животе. Даже когда он не шевелился, боль напоминала о себе неприятной резью и жжением, а уж во время движений и того хуже. Верхняя одежда была порвана и превратилась в тряпки, а низ одной из штанин был оторван примерно до колена. Последняя стычка была решающей, глава Аристократов пал. Пал, как и большинство «отбросов». Битва, хоть и была закончена, не привела ни к чему — это были одни из последних боеспособных людей обоих сторон. Кое-где искрились разорванные провода, где-то слетались мухи на практически выпотрошенный труп какого-то человека — сейчас нельзя было определить по нему, за чью сторону он выступал. Его одежды точно так же, как и у Вилсона, превратились в тряпки, только лохомотья щедро приукрашены узором из коричневых пятен засохшей крови. Внезапно возникший бриз подул прямо в лицо Вилсону, остужая его разгорячённое тело, и тот, едва заметно улыбнувшись, подставил шею ветерку, чувствуя, как его силы возвращаются. С тоской бросив взгляд в сторону возвышавшихся вдалеке остатков от города, молодой человек представил, как вернётся к сестре, как она обнимет его и поблагодарит. Конечно, их «сторона» заметно поредела, и выживать будет теперь куда сложнее. Если, разумеется, господа, которые считали себя всё это время выше по рангу, не соизволят объединиться с простыми смертными. Тогда будет можно отстроить всё по новой: пусть и ничего уже не будет так, как раньше. Просто частично восстановить и выстроить новое демократическое общество... Этим грезили практически все. Банально, всё словно сошло со страниц книги для подростков про идеализированную антиутопию: повстанцы, желание общего равенства, люди, противящиеся этому... Приняв относительно вертикальное положение, усевшись и облокотившись спиной о камень, Вилсон осмотрелся: горы тел, никаких признаков жизни. Из его отряда никого не было: возможно, его приняли за труп и оставили, или попросту не заметили — место здесь было действительно такое, что кого-то лежащего пластом можно было и не приметить. Не страшно, который раз такой конфуз. Это, конечно, говорит о некой безответственности главы отряда, но что поделать. Оставалось только надеяться, что они ничего не сказали сестре, да и сейчас это не принято, говорить о смерти не по прошествии трёх дней. Он скорбно опустил голову, когда увидел, что Джейсон, — с ним они познакомились относительно недавно, но уже успели неплохо подружиться, — распластался в неестественной позе неподалёку от какого-то киборга, механизмы которого тоже отказали. Полное исчерпание топлива влечёт за собой незамедлительную гибель всего организма. — Джейсон... — Вилсон стиснул зубы. Перед походом они слегка повздорили — не то, что бы смертельно, обычные разногласия в плане тактики, но всё равно остался некий осадок. Юноша нахмурился — смысла говорить что-то не было, всё равно, мёртвые не могут услышать живых. Хотя, некоторые особо верующие до сих пор продолжали молиться кому-то: их уже давно не воспринимали. Выше них только космос, никакого Бога. Удивительно, но какой-то особенно острой боли не было: уже столько союзников полегло на этом бесконечном фронте, что создавалось впечатление, будто уже просто не осталось чувств. Или не хотелось их тратить на тех, кто этого не увидит, сбережение чего-либо стало неким рефлексом. Ещё бы, в такой обстановке никто не выживет без экономии. Вдруг, откуда-то из-за камня раздался громкий треск. В глазах юноши блеснула некая надежда — всё же, с кем-то добраться до дома было бы быстрее, или по крайней мере не так тяжело в моральном плане. Собравшись с силами, тот на руках выполз из-за камня: ноги всё ещё были ужасно ослаблены, в конце концов, бой длился достаточно долгое количество времени, а у него с детства были проблемы с ногами. Но, даже несмотря на это, он был неплохим бойцом, редко этот недуг давал о себе знать. Но взору его открылась печальная картина, состоящая из пустоты. Никого и ничего. Ничего, кроме подозрительно знакомых неестественного цвета волос. «Не-ет, это же не может быть! - молодой человек нервно сглотнул. - Она же мертва?» Сердце дрогнуло. Впервые за множество дней, ночей, недель, месяцев. Он не любил давать чувствам завладевать собой, к тому же, с Джейсоном Вилсон держался достаточно неплохо — лишь лёгкое жжение в области груди, некая пустота, будто нехватка чего-либо. А что сейчас? В голове диафильмом мелькают воспоминания и одновременно в нём борются несколько эмоций: растерянность, гнев и что-то ещё, гложащее его изнутри, уничтожающее разум дотла. Подвинувшись вперёд, тот с трудом встал на ноги, стараясь относительно чистой частью руки прикрыть ранение. Оно не было серьёзным, но достаточно ощутимо. К тому же, если вдруг случится заражение, никакие медики не спасут его. Сделав пару неуверенных шагов, тот посмотрел на застывшее в болезненном выражении лицо. Всё то же: с аккуратными чертами, изуродованное лишь косым шрамом, проходящим от левой брови и вплоть до самого низа её лица в противоположной стороны. Вилсон даже помнил, как она его получила. По его же вине, как значится. *** — Вил? — маленькая девочка лет восьми смотрела на него из-за угла, непонимающе хлопая большими и чистыми, как небеса, голубыми глазами. Парень про себя смачно выругался: он точно знал, что она спит, но так что же послужило причиной её пробуждения? Теперь уйти просто так вряд ли получится, зная достаточно скверный характер Бренны. Она обязательно нажалуется Мистраль, и его опять оставят чистить оружие, вместо вылазки за продовольствием. Ну, или удастся договориться с этой маленькой рыжей бестией. — Ты куда собрался? Мисти же сказала, что никто не может выходить за пределы убежища! Мистраль — так называли лидера «отбросов». Никто не знал её настоящего имени, да и в целом информации о ней было мало, но поразителен тот факт, что она смогла завоевать доверие практически у всех второсортных. Сильная женщина, на вид лет двадцати пяти-тридцати, и по совместительству единственный человек, которого воспринимает сестрёнка Вила. Но идти к ней, чтобы она угомонила Бренну, тоже не рассматривалось как вариант: тогда она прознает, что Вил собрался куда-то. После фразы Тада о том, что всё семейство Рейкеров бесполезно: что отец был тунеядцем, предпочитавшим войне остаться в лагере и заниматься с детьми, обучая их общим основам выживания, что мать, которая отказалась воевать и вместо этого воспроизвела на свет «лишний груз» в виде Бренны, а Вил вообще по его мнению трус, раз предпочитает оставаться вдалеке и палить из снайперской винтовки, юноша решил начать действовать. Его задели слова, сказанные глашатаем: родителей уже давно не было в живых, отец ушёл пять лет назад, когда Вилу было одиннадцать, а Бренна была совсем ещё крошкой. И никто из них не был действительно человеком, который заслуживает таких отзывов, даже мать, Айва, по возможности хлопотала в медпункте, помогая с обработками несложных ранений. Сейчас курс Вилсона был направлен на одиночный грузовик, который, исходя из тактических соображений, должен проехать где-то на юго-востоке. Это не так далеко отсюда, но лучше не задерживаться, а тут ещё и мелкая начала допытываться. — Брен, — парень стиснул зубы, придумывая, что сказать. Он не привык врать сестре, но подать информацию так, чтобы это не заинтересовало как назло очень любопытную девчушку было достаточно затруднительно. — Ты видела, что у нас осталось из еды? — Не видела, — покачала головой девочка. — А что такое? — Вот я тоже не видел. Мы все соглашались на то, чтобы отдать большую часть еды тем, кто воюет. А Тад... — Вил на секунду запнулся. Он не хотел, чтобы Бренна кому-то не доверяла из их лагеря, а значит, нельзя было напрямую ей говорить, что Тад назло употребляет самую большую часть еды, чтобы бесполезному балласту ничего не осталось. —...ну, он приболел, и ему надо много кушать. В итоге получилось так, что на нас ничего не осталось... — А, ты за едой идёшь? — довольные искорки заплясали в глазёнках малышки. Видимо, она была действительно голодна. — Точно, — быстро кивнул Вил, с опаской поглядывая на лестничный проём, откуда вот-вот мог спуститься дозорный. Конечно, он всё рассчитал так, чтобы сбежать и остаться незамеченным, но разговор с сестрой не входил в его планы. Время поджимало. — Послушай, — парень положил руку на голову Бренны. — Давай, если ты будешь хорошей девочкой, пойдёшь спать и никому ничего не расскажешь, я угощу тебя кое-чем вкусным? Каждый, кто участвовал в набеге, имел право забрать себе какой-то небольшой продукт по желанию, так что немного мёда можно было прихватить. Сам он его не любил, так что даже немного жалко отдавать его не было. К тому же, это, в случае чего, поможет Бренне притупить чувство голода, если ещё раз будет такая ситуация. Да и девочка любила, когда братец её баловал. — Хм-м... — она нахмурила лобик, а Вил нервно переступил с ноги на ногу. Ему уже нужно было идти. «Быстрее же, Брен...», — Хорошо, только пообещай! — Клянусь! — Улыбнулся Вилсон, уже выскакивая из помещения. *** — Вот дерьмо! — выругался Вил, когда водитель, до этого лежавший на земле перед ним, схватился за его оголённую ногу и ощутимо укусил. Сделав резкое движение, он лягнул громилу в лицо, заставляя того взвыть и отцепиться. В тот же момент кто-то обхватил юношу сзади, и он ощутил кожей лёд стали ножа, что сейчас был в миллиметрах от его шеи. Он сразу узнал это оружие: этот же нож Мистраль вручила как подарок Таду в честь того, что он стал её глашатаем. — Наивный мальчуган, — Тад широко улыбнулся. — ты так легко поддаёшься на провокации... — Братик! — Бренна кубарем выкатилась из-за угла. Кровь в жилах Вила застыла, когда он услышал этот чуть не плачущий жалобный зов. Молодой человек почувствовал, как напрягся заместитель лидера. — Девчонка... Нам не нужны лишние свидетели, — Громила крепче сжал Вилсона. — Трой, хватай её! — Как скажете... — прохрипел водила, бросаясь на сестру. Вил взвыл, будто бы даже не чувствуя, как край лезвия прикасается к его глотке. Он кричал сестре, чтобы она убегала, но она словно застыла на месте, с ужасом глядя на происходящее. Вил видел, как её в охапку схватил Трой и бегом бросился к машине. Отчаяние захлестнула парня, но Тад был неумолим: не реагировал ни на какие крики, действия, брыкания. Видимо, он уже давно зуб точил на Вилсона. — Скажи «пока-пока» сестрёнке... — хмыкнул Тад, но в его голосе отчётливо слышалось недовольство: глупый водитель не мог справиться с начавшей отбиваться Бренной. Внезапно хватка ослабла, и Вилсон с удивлением понял, что он на свободе. Не теряя ни секунды, он рванул вперёд, к машине, в которую водила уже залезал, чтобы умчаться на базу Аристократов. Вил одним прыжком достиг кабины водителя и буквально повис на Трое, заставляя того вывалиться из машины. Они покатились по земле, отвешивая друг другу смачные тумаки. Удивительно, но этот мужик был достаточно слабым бойцом, несмотря на его, казалось бы, внушительную массу, он пропускал достаточно много ударов, в то время как Вилсон, даже несмотря на то, что бил не сильно, неплохо уворачивался от оплеух, летящих в него. Но последний удар юноша пропустил: ему неплохо двинули ногой в живот, отбрасывая на некоторое расстояние. Хоть и парень быстро сориентировался, Трою хватило этих секунд, чтобы засунуть руку в карман и что-то нажать с противным хихиканьем. В тот же мил машина, от которой они откатились на приличное расстояние, взорвалась. Вил с отчаянием смотрел на то, как некоторые запчасти той отлетают на приличное расстояние, а сам автомобиль пылает ярким пламенем. Пламенем, ставшим могилой для его сестры. Трой тоже, видимо, не совсем понял, что сделал, поэтому также завороженно смотрел на пепелище. Смотрел, пока его кто-то не пригвоздил к земле. Налетел белым вихрем, опрокинул, уселся на нём и с яростью впился руками тому в глотку. — Ви-и-ил! — этот голос, словно молния, пронзил воцарившуюся тишину. Сзади парня в тот же момент обхватил кто-то, обняв маленькими ручками. Юноша подскочил на месте и повернул голову. Бренна тоже шагнула чуть-чуть в бок, чтобы посмотреть в глаза брату. Её заплаканное лицо выражало лишь бесконечный страх, в то время как в очах Вилсона читался глубочайший шок и недоумение. Но он, не раздумывая, обхватил сестру и прижал её к себе, зарываясь носом в плечо. — Дура! — на эмоциях воскликнул парень, успокаиваясь. — Ты чем вообще думала, я же тебе, чёрт подери, на родном языке сказал, что нужно остаться в лагере! Но ответить ей не дал пронзительный вопль Троя. — Эзэлинда, я же ничего не сделал! — Не сделал? — Голос отвечающей был холоден, она будто бы чеканила каждое слово. — Именно, даже с девчонкой справиться не смог! На кой чёрт ты сдался?! Но последнюю часть фразы Трой уже не услышал: огромный меч вошёл в его грудь, протыкая насквозь незадачливого водилу. Вил завороженно смотрел на то, как выпрямляется фигура доселе сидевшей на Трое особы: Эзэлинда, как её назвал погибший, была невысокого роста девушкой с ужасно неестественным цветом шевелюры, напоминающим снег. Волосы собраны в два длинных хвоста, доходящих ей до конца позвоночника. Металлическая рука, которую она выставила в бок, полностью была вся в каких-то проводах и непонятных механизмах. Вообще, вся её правая сторона была искусственной, судя по тому, что было видно через разорванную одежду. Эзэлинда выглядела несколько устрашающе, посему Вилсон затаил дыхание, глядя на то, как она вынимает оружие из тела, в один момент из человека превратившегося в бездыханный мешок мяса и костей. Когда она немного повернула голову в их сторону, юноша с ужасом заметил, что часть её лица была в крови. — Скажи, она классная, да? Она спасла меня! — Бренна тоже повернулась и помахала девушке рукой, но та либо не заметила, либо не подала вида: лишь сухо кивнула пареньку и выразительно посмотрела на него, обронив одно-единственное слово: — Неудачник. *** — Кто ещё из нас неудачник... - иронично фыркнул Вил, печально глядя на Линду. «Она ведь терпеть не могла, когда я её так называл», — воспоминания постепенно возвращались к нему. Всё то, что он пытался забыть три года до этого момента, всё попросту всплывает в воспоминаниях. Он помнил, как нашёл её, чтобы доказать, что он не неудачник, и проиграл в первые минуты. И никто не знает, как всё это получилось: желание доказать свою силу переросло в тайные совместные тренировки, начавшиеся сугубо из-за интереса Вилсона и бунтарского характера Эзэлинды. Она всегда позиционировала себя, как «Кошка, которая гуляет сама по себе», — ей никто не приказывает, да и служит она лишь в роли патрульного, из-за личной неприязни главного Аристократа. Кстати, понизили её из-за того, что она убила шпиона Тада, но она аргументировала это тем, что: «он раскрылся, вернуться не может, поскольку больше ни на что не годен». Под предлогом проверки границ она могла спокойно приходить в назначенное время и издеваться над Вилсоном, который так старался ей понравиться. Один раз он даже выиграл. *** — Да неужели! — громко воскликнул юноша, пригвоздывая Линду к полу. Примерно так же, как она когда-то взяла в захват Троя. Но парень ясно чувствовал, что дерётся она не в полную силу, и это его несколько печалило: обычно спуску она не давала, а тут просто — бац! — и продула, даже особо не сопротивляясь. — Ага, молодец, флаг тебе в задницу, — раздражённо бросила Эзэлинда, сбрасывая с себя юношу и раскидываясь звездой на земле. Её грудь мерно вздымалась и опадала, а облачное небо отражалось в небольших металлических деталях на её искусственной части тела. С её слов, она была изранена заражёнными, и, когда ей удаляли инфицированные участки, поняли, что лучше заменить одну из её сторон полностью. — Ли-и-инда, ну что с тобо-о-ой? — как можно более весело протянул Вил, усаживаясь рядом с ней и глядя на её непроницаемое лицо. Ему до сих пор было стыдно за шрам, который теперь всю жизнь будет «украшать» её весьма симпатичное лицо. — Депрессия на фоне неосуществимых мечт и фантазий типичного подростка. И на фоне того, что ты опять зовёшь меня Линдой, — она отвела взгляд, упорно изучая разрушенное здание и категорически не желая смотреть на юношу. Тот задумчиво взъерошил чёрную шевелюру рукой и, что-то промычав, бросил: — Ну например? — Во дурак, — усмехнулась Эзэлинда, всё же поворачиваясь к нему лицом. — о чём могут мечтать девушки? Не все, но поголовное большинство, на втором месте после прекращения всех этих терроров, желает иметь семью, или хотя бы любовь. Это тупо, примерно как твоя тактика, но факт. — Окей, — Вилсон нахмурился. — А почему вдруг «Неосуществимых»? Девушка хлопнула себя искусственной рукой по лбу и испустила глубокий вздох. — Да кому я нужна такая? Детей иметь не могу, наполовину машина, да ещё по твоей милости теперь ещё и с ужасным лицом... — Эй-эй-эй, вообще-то это вина Бренны, и ты сама вызывалась её спасать, — чуть обидчивым тоном пробормотал молодой человек, отводя взгляд. В нём бушевали разные чувства: опять вспышка стыда, острое желание ударить наглую особу и предательское тепло, согревающее его сердце. Даже несмотря на часто возникающее желание просто взять и обидеться на эту горделивую и заносчивую мадам, всё же она не была безразлична ему. В конце концов, они уже полгода тут собираются, болтают в перерывах, иногда занимаются всякой ерундой, вроде мечтаний. Линда ничего не ответила, лишь прикрыла глаза и полностью расслабилась. Он видел, как мерно вздымались и опадали её бока, и складывалось впечатление, будто бы она спит. — Ну, знаешь... — Вилсон первый не выдержал возникшей тишины. — Коль уж я во всём виноват, то мне и отдуваться, наверное. — Чего? — киборг удивлённо вскинула одну бровь и, открыв глаза, смерила парня непонимающим взглядом. «А ещё говорят, что мужики намёков не понимают», — усмехнулся про себя юноша, закатывая глаза. — Во дура, — передразнил он её, но без той резкости в голосе, которым говорила это Эзэ. — Встань, пожалуйста. — Ты, чёрт возьми, гениален: сначала «дура», а потом «пожалуйста», — но сейчас её фраза не отдавала тем холодом стали, лишь лёгкой прохладой иронии. Она нарочито медленно потянулась и принялась неспешно принимать сидячее положение, то и дело отряхиваясь от пыли, приставшей к её одежде. Даже несмотря на то, что она дралась по каждому удобному случаю, она выглядела куда опрятнее, нежели Вилосон, который в последнее время помогал Бренне в медпункте: она решила, как и Айва, идти по тропе медицины, залечивая раны. К тому же, старая Теймла уже совсем готова в гроб лечь, так что Бренна «созрела» на это дело весьма вовремя. В отличии от Эзэлинды, парень всегда был взлохмаченным и в пыли, руководствуясь принципом «всё равно через десять минут буду такой же свиньёй», поэтому даже сейчас он скромно потупил взгляд, рассматривая порванные на колене штаны. — Ну давай, зачем заставил царицу подняться? Сделав резкий рывок вперёд, снайпер крепко прижал к себе получеловека, прижимаясь своей щекой к её холодному покрытию, заменяющему кожу. Она просто сидела, не понимая, что происходит, но он чувствовал, как учащённо бьётся её сердце. Вообще, у киборгов сердце было второстепенным органом, оно сохранено для поддержания терморегуляции оставшейся биологической части тела, иначе бы ей было всегда холодно, да и кожа была бы нездорового синего цвета. Хотя, Эзэ и так бледная, как сама смерть. Вил сидел так, пока не почувствовал холодное прикосновение руки на своей спине: она не оттолкнула его! Был приятен даже этот факт. — Не важно, что произойдёт дальше, главное, что происходит с нами сейчас... — Вил и не заметил, как сказал это вслух. — С каких это пор ты цитируешь несусветный девчачий бред? — шёпотом усмехнулась Линда, утыкаясь носом ему в плечо. Он не видел, как из её единственного настоящего глаза по щеке потекла слеза, опадая ему на рубашку. — Да ну, мне кажется, сейчас это жизненно, — не растерялся парнишка, слабо улыбаясь. *** — А ведь действительно, мы даже тогда поняли друг друга без особых объяснений, — хмыкнул молодой человек, убирая прядь волос, упавшую ей на лицо. Он до сих пор не мог понять: почему она не вернулась, раз была жива? Эзэлинда ушла спустя год, сказав, что её отправляют в отряд, как отряд этаких «камикадзе». Или как собак во время Второй мировой: привязывали мины, а они бежали под танк и взрывались. Поджав губы, Вилсон наклонился и коснулся губами её шрама, и тут индикатор около глаза Эзэлинды слабо мигнул. Эта штука показывала жизненный уровень киборга: если он погас, то и киборга больше нет. Удивлённо моргнув, снайпер, не медля, кинулся к аккумулятору, и весьма вовремя: на дне оставались последние капли крови. Панически осмотревшись, он понял весь ужас этой ситуации: машина принимает только тёплую кровь. Все остальные, кроме него, уже давно остыли. «— Коль уж я во всём виноват, то мне и отдуваться, наверное.» Эти слова эхом прозвучали в его голове, но он не придал этом значения: сейчас он действовал сугубо из-за какого феникса чувств, воскресшего на пепелище. Он не чувствовал боли, когда раздирал старую рану, открывал новые: лишь безумная ярость, чувство приближающейся расплаты, как некое чувство долга. Сил уже не осталось, он весь истекал кровью, когда смог снова вставить заполненный аккумулятор обратно, под кодовый замок чуть ниже груди. Она сказала ему код за пару дней до того, как уйти: признаться, тогда он не понимал, зачем ему эта информация, но что было бы, не помни он этого сейчас? Удивительно, что он вспомнил этот совершенно спонтанный набор цифр. Хотя, может, потому что до недавнего времени он регулярно вспоминал диалоги с ней? Он, стиснув зубы, смотрел, как кровь растекается по проводам, приводя все открытые взору механизмы в движение. — Мы квиты... — Прохрипел он глядя, на Линду, которая постепенно садилась. Она ничуть не изменилась: да и не могла, ибо киборги лишены возможности роста и каких-либо внешних изменений. — Вил? — Та испуганно выпучила глаза, бросаясь к парню. — Ты что сделал, кретин?! — Пф, а ты неудачница, раз попала в такую ситуацию, — в шутку бросил он, кладя голову на колени девушки. — шикарно же ты меня благодаришь за спасённую жизнь. Эзэлинда затихла, глядя в глаза Вилсону. Было видно, что она вот-вот зарыдает. — Почему... Почему ты нашёл меня... — Соскучился, блин, — едва слышно прошептал парень, будто не слыша вопроса машины. Хоть и ответил немного по теме, но тем не менее, в его ушах кровь стучала, как будто колёса поезда по рельсам. Ни говоря больше ни слова, он завёл руку её за голову и, притянув к себе, накрыл своими губами уста подруги. Этот поцелуй был короткий и мимолётный, будто бабочка, порхающая на робком весеннем солнышке, но столько чувств было передано им, что киборг даже немного дёрнулась от переполняющих её эмоций. Слёзы ручьями потекли по её щеке, когда она увидела его слабую, но всё такую же тёплую и невинную улыбку озорного мальчишки, которого она знала несколько лет назад. — Ты в курсе, что тебе мир теперь спасать? — почти что одними устами проговорил Вил. — Больше никакой идиот не отдаст просто так эту мечту... — Ты и правда идиот!.. — проревела Эзэлинда, но Вилсон её уже не слышал. Он отплатил ей в несколько раз больше, чем она для него сделала. Они — квиты. *** Холодный ветер, дующий со стороны океана, приносил с собой приятный запах свежести, свежего воздуха, что в последние несколько лет было огромной редкостью. Немного гнетущим был тот факт, что не было слышно ни одной птицы, ни одного шороха листвы на деревьях. Ни одного, ни второго поблизости просто не могло быть. Ведь тут неподалёку не так давно отстроился маленький городишка, и весь этот шум-гам отпугивали живность, а трава была настолько низкой, что шелестеть она попросту не могла. Даже возле небольшого каменного монумента обстригли все кустарники и срубили деревья, как бы об этом не просили две симпатичные девушки, какими бы деньгами они не тыкали градоуправляющему. Одна из них походила на мать: строгая, собранная рыжеволосая девушка, ведущая себя более, чем сдержанно, а вторая - мрачно-агрессивная, судя по всему, фрик. По крайней мере, так думали все, кто обращал внимание цвет её шевелюры. — Знаешь... — Эзэлинда прильнула к небольшому кресту, стоящему на побережье. — Я очень часто жалею, что ты отдал жизнь за эту цивилизацию. Если бы ты тогда не нашёл меня... нет, погоди, — девушка помотала головой. — Ты ведь тоже хотел сделать это? Вил... ты слышал когда-нибудь о двойной судьбе? Это когда есть два человека, у которых одинаковая судьба, но закончить этот путь может только один из них? Мне кажется, это тот же случай. — Чуть улыбнувшись, киборг потупила взгляд и тут же нахмурилась. — Я ведь вдохновилась твоими словами... ну, про мечту... когда тебя не стало, я поняла, что больше некому спасать этот мир. Нет людей с достаточно сильным духом для этого. — Эзэлинда хмыкнула. — Спасибо, что доверил это мне. И да! Знаешь, зачем я сюда пришла? — особа грустно поджала губы. — Вернуть должное, знаешь ли. В тот же момент, она парой быстрых движений набрала код на сейфе под грудью. Щелчок, стук и треск разбившегося стекла. Тело Эзэлинды упало замертво, поперёк могилы Вилсона. Всегда ли стоит возвращать должное?