Поверь мне

      Дамблдор появился сразу же, стоило Снейпу заикнуться, что у его подопечного неестественно высокая температура, которая не поддаётся сильнейшему жаропонижающему.       Осмотрев ребёнка, Альбус понимающе хмыкнул: ещё бы такая температура поддавалась зелью.       - Я так понимаю, тебя можно поздравить, Северус? – проговорил Дамблдор невозмутимо –спокойным голосом.       - Поздравить с чем, директор? – вопросительно приподнял бровь Северус, стараясь изо всех сил, чтобы у него, банально, не отвисла челюсть от подобного вопроса.       Нет, конечно, он не питал иллюзий насчёт сохранности тайны его отцовства, но так быстро?! Неужели директор о чём-то догадывался или, чёрт, знал, что Северус в курсе своего отцовства?!       - С появлением у тебя сына, конечно же, – продолжил директор, и залюбовался, глядя на выражение полнейшего шока на лице зельевара. Это выражение лица было уникальным хотя бы потому, что появлялось не часто, очень не часто.       - Я так понимаю, в таком состоянии мальчик не в первый раз? – Снейп коротко кивнул. Альбус продолжил: - Сколько уже было трансформаций?       - Две.       - Вот, значит, как? Что ж, Северус, это – последняя трансформация, самая длительная и очень неприятная. Я помогу тебе снять это заклинание, но потом у нас будет очень серьёзный разговор.       Лицо директора помрачнело, и он отвернулся, направляясь в комнату Гарри. Северус молча скользнул следом. Весь внешний вид Альбуса говорил о том, что разговор их будет далеко не лёгкой светской беседой о погоде.       «Что ж, ради своего сына можно вытерпеть и не такое. На этом – всё, будем решать проблемы по мере их поступления», - подумал Северус, закрывая дверь в комнату Гарри за своей спиной.

***

      - Сними артефакт, Северус, сейчас он только мешает ребёнку. Так, уже лучше, а теперь мне нужно собрать необходимые вещи для ритуала снятия, а тебе, я так понимаю, нужен поверенный рода Принц, чтобы засвидетельствовать твоё признание Гарри сыном и наследником.       - Но зачем? Можно же просто вернуть ему внешность, и я признаю его своим сыном? Зачем такие сложности?       - Северус, я, конечно, понимаю, что сейчас не до этого, но всё же. Гарри был усыновлён Джеймсом, он получал подпитку от родовой магии рода Поттер, он даже имел родовой дар этого рода. А теперь подумай, что будет, если ты усыновишь его под своей маггловской фамилией?       Северус пристально глянул на директора, - Но ведь это – не первый такой случай? Что может случиться?       Директор глубоко вздохнул, - Я расскажу тебе обо всём, когда закончим, даю слово, но сейчас просто поверь мне, по-другому нельзя.       - Хотя бы скажите, что может случиться?       - А ты будешь лучше стараться, если узнаешь, что твой сын может стать сквибом, например?       Северус замер. То, что его сын может лишиться магии, явно, было не самым страшным. Он тяжело сглотнул и кинулся к камину, вызывать Поппи. Времени откровенно не хватало.       Ещё через полчаса все необходимые артефакты были собраны, гоблины – оповещены, и сейчас в срочном порядке подготавливался малый ритуальный зал банка. Потом был хлопотный и суматошный день и такая же неспокойная ночь, которую отец провел у постели своего ребёнка, вслушиваясь в стоны и всхлипы мальчика, от которых сжималось сердце. Задремал Снейп только под утро, когда Гарри, всхлипнув последний раз, затих, погрузившись в спокойный сон, так необходимый сейчас организму маленького волшебника, ставшего маленьким Принцем.

***

      Утро следующего дня для Гарри наступило часов в десять. Растерянно оглядев комнату, он обнаружил отца, спавшего в кресле рядом с его кроватью. Мальчик пошевелился, и отец тут же проснулся. Потягиваясь, мужчина встал, отходя к столу, но вскоре вернулся с небольшим судочком. Запах куриного бульона заставил желудок издать жалобную трель. Свой первый вопрос папа задал только тогда, когда Гарри расправился с бульоном, сваренным явно не домовиками, а Поппи.       - Как ты себя чувствуешь? – спросил отец хриплым со сна голосом.       - Нормально.       - На вот, выпей.       Гарри послушно выпил зелье и вновь опустился на подушку, проваливаясь в сон. Следующее его пробуждение случилось только утром следующего дня. А потом отец долго говорил с ним, рассказывал о роде Принц, о том, что теперь он, Гарри, тоже Принц. Ребёнок насторожился.       «Что это ещё за Принц? Почему не Снейп? Папа, что, не стал меня усыновлять, как обещал? А может, он меня… и не любит вовсе»?       Идея с призраком стала ещё привлекательнее. Был в школе один призрак, очень часто посещающий мадам Помфри, чтобы сообщить, так сказать, где искать того или иного шутника, естественно, гриффиндорца, умудрившегося пораниться. Звали этого информатора Почти – безголовый – Ник, но он предпочитал, чтобы его звали сэр Николас. Сэр Николас был единственным привидением, которого ребёнок не пугался и не нервничал в его присутствии, потому как они встречались и разговаривали чуть ли не каждый день. Вот он-то и был нужен Гарри. И встретиться у них получилось в этот же день, как только мальчик попал в игровую комнату, в Больничном крыле.       Уговорился Ник быстро, от него то и требовалось всего ничего, только произнести одну фразу. Но вот узнав, кому он должен будет эту самую фразу сказать, призрак попытался пойти на попятную. В результате был назван трусом и, сея неизвестными Гарри ранее проклятьями, согласился.       Уже через два часа бледная, не хуже, чем любой призрак, Поппи буквально ворвалась в класс, напрочь срывая Северусу урок у третьего курса Когтеврана и Гриффиндора своим известием:       - Гарри пропал!       - Что – опять?! – только и смог сказать отец.       - Нет, сейчас всё намного хуже, Северус, быстрее!       Разогнав учеников по своим гостиным, Северус бросился вслед за Поппи в Больничное крыло, чтобы полюбоваться на разгромленную игровую комнату и огромную лужу красной жидкости, предположительно – крови его сына.