Так больно не успеть.

-Юки, расскажи мне сказку, — тихо просит лежащий рядом с братом Рин, преданно заглядывая в глаза младшему братишке. -Рин, ты уже не маленький! — возмущённо шепчет в ответ Юки, но глядя в преданные глаза брата, сдаётся и начинает рассказывать, пока тот не заснёт. Детство… Рин лежал на кровати у них с Юкио в комнате, и тщетно пытался заснуть. Стояла поздняя ночь, а юноша всё лежал с широко распахнутыми глазами и сон всё не шёл. Может ли быть причиной предстоящая стычка? Всё может быть.… На соседней койке ворочался братишка, похоже тоже не спится. -Эй, Юки, — робко позвал брата Рин, поворачиваясь на бок. -Ммм? — услышал он в ответ невнятное мычание явно недовольного братца. -А расскажи мне сказку... — умильно хлопнув ресницами, попросил Рин. Но Юкио, как таковой этого подлого трюка не видел и в ответ лишь буркнул: -Иди к чёрту, Рин. Ты уже большой. Послышалась возня и невнятное, обиженное бормотание, которое Окумура младший старательно проигнорировал. -Ну, Юки, - предпринял ещё одну попытку уломать брата Рин. Однако младший братец обрезал крылья на подлёте. -Нет, спи, давай! — рявкнул в ответ Юкио и вполне натурально засопел. И незачем было так орать. Рин всего лишь хотел услышать его ласковый голос. Быть может, в самый последний раз. За окном шептались цикады, то углубляясь, то вновь всплывая на поверхность ночи. Беззвёздной, зато с огромной яркой луной, ночи. Рину не спалось. * * * Проснувшись на утро, Окумура младший не обнаружил старшего брата в постели. Странно это, обычно спит “до победного”. Решив не особо зацикливаться на этом, Юкио оделся, позавтракал и отправился на занятия, но и там Рина не оказалось. В душу закрался червячок беспокойства. Когда все занятия окончились, Юки чуть ли не бегом вернулся в комнату, но и там брата не оказалось. Прождав до самого вечера, он не выдержал. Всё это время Юкио нервно теребил свои очки, то и дело, меряя комнату шагами, а сейчас буквально сорвался и пулей вылетел из помещения, казавшегося слишком душным. Горячий воздух больно сдавливал горло, не желая проталкиваться в лёгкие. Судорожное дыхание казалось самому себе предсмертными хрипами. Не своими. Первое что пришло в голову – крыша. Он, перескакивая через одну-две ступеньки, подымался на крышу небольшого заброшенного здания рядом с общежитием. Там любил бывать Окумура старший. Чем ближе была дверь, тем громче были грохот и рычание, явные звуки… битвы? Юкио ускорил темп, и когда он, наконец, буквально выбил дверь на крышу мощным пинком, всё как раз кончилось. Неизвестный, дравшийся с Рином, растаял смрадной дымкой, а сам демонёнок лежал на холодном камне, бездумно пялясь в темнеющее небо. Избитый, израненный, рубашка изодрана неровными лоскутами, а кое-где и вовсе в подпалинах. Его пригвоздили к земле собственным мечом, который вошёл аккурат в плечо. Юкио обрадовался, пусть рана трудная, но не смертельная. Но чем ближе он подходил, тем сильнее сжималось сердце. Дураку ясно, тут уже не поможешь. Юки медленно шёл к распростёртому на земле брату. Горячий воздух с трудом пробивался в лёгкие, тело жгло, каждая ссадина болела. Это не его чувства. Ещё теплился на голове и кончике хвоста демона синий огонёк, ещё живыми были глубокие синие глаза. Юкио слышал прерывистое, тяжёлое дыхание брата, он чувствовал его так, словно оно было его собственным. Он слышал, как колотится пойманной птицей в груди сердце, не одно ли на двоих? Кровь стучала в висках, отдаваясь траурным барабанным боем глубоко в душе. -Рин… - куда пропал голос? Что это за сиплый хрип? Юки всё так же медленно продвигался к распростёртому на остывающем каменном полу брату. Ещё пара шагов, если он помедлит ещё чуть-чуть, тот сам подскочит, назовёт его черепахой и со смехом убежит вниз по лестнице. Однако этого не случилось. -Юки… — голос юноши был слаб, так слаб. Юкио подавился комком, возникшем в горле. Уже не чувствовал, как по щекам бегут до одури горячие капли. Не слышал, как замедляется такт сердца. Не своего. Но как же так? Секунду назад казалось, что оно у них одно на двоих. Юкио не заметил, как рухнул рядом, в кровь сбивая колени. -Рин я… - он захлебнулся словами и рыданиями. Господи, что же происходит? Господи, не дай ему уйти. Спаси его. -Юки, — голос брата тих и спокоен. Он не верит своим глазам, глядя на улыбающееся лицо. Глаза, его глаза, безумно живые, синие, как самый бескрайний океан, они тускнели. Два озера боли на мертвенно-белом лице,- Юки, расскажи мне сказку? Внутри Юкио что-то сломалось. Он как бешеный замотал головой, уже не сдерживал рыдания. -Нет, Рин, нет, - всхлипывал он, зарывшись носом в растерзанную рубашку брата. Уже и сам перемазался в его крови, смешивая её с самыми горькими в мире слезами,- пожалуйста, не оставляй меня, - голос сорван настолько, что выходит лишь скулить. Рин улыбается. - Ты всегда был таким вредным. Стук сердца, ровный, чистый. Его собственный, Юкио, стук. Голубые огоньки, едва теплившиеся в сгущающихся сумерках, потухли навсегда. Последний лучик света в этой темноте. Теперь в жизни Юкио больше нет света. Из горла вырвался крик, на который больше не было сил. Как же так?! У них ведь одно сердце, одно на двоих! Так какого же чёрта он ещё жив? Он плакал, сжимая руку брата в своей. -Господи! Я же просил! Я молил тебя! – кричал он, подняв глаза к небу. Ему всегда твердили, что Бог есть. Что он с нами. Что Бог милосерден. Так почему же, чёрт бы его побрал..? В конце концов, сил не осталось. Мир выцвел. Нет больше глубокой синевы глаз, так зачем вообще нужны краски? Горячий воздух легко проходил в лёгкие, легко выходил обратно. Сердце билось ровно и не собиралось останавливаться. Юкио знал, как легко это исправить. В тишине наступающей ночи раздался выстрел. У них было одно сердце на двоих.