Читать залпом: Лекарство от одиночества

К утру Милорд твердо решил, что нужно узнать о личности автора письма. И, в первую очередь, узнать, как такое задание попало в квест. Кто-то должен был подстроить это — и очень хорошо рассчитать, чтобы письмо попало именно к нему, Тамаки. Суо решил сначала вызнать все у Кеи, показав ему странное задание. Рассмотрев бумажку со всех сторон, менеджер клуба нахмурился. -Я не помню такой записи. -То есть как это не помнишь? - допытывался Тамаки. - Она совершенно точно была в квесте, мы нашли ее в беседке. Отори нахмурился еще сильнее. -Но в беседке по плану ничего не было. Понимаешь? Вообще никакого задания. Я лично составлял карту квеста. Если ты припоминаешь, это увлекательное занятие ты поручил мне, - прибавил Кея ворчливо, но потом продолжил. - Впрочем, мы можем просто посчитать квестовые задания, и тогда само собой выяснится, кто был его автором. Тамаки ухватился за эту возможность, как утопающий за соломинку. По такому случаю было сделано даже общее собрание, на котором Хикару и Каору в один голос сказали, что ничего знать не знают, Мори пожал плечами и покачал головой, Хани сделал большие глаза и спросил, отчего такой переполох, а Харухи лишь хмыкнула, удивляясь настойчивости милорда. - Так, начнем с того, что у тебя был пакет, составленный Хикару, - посмотрев в свои записи, сообщил Кея. Рыжий хмыкнул. -Даже я не придумал бы такую обманку. Можете, впрочем, пересчитать мои тексты, это даже интересно, - улыбнулся он, словно задумавший пакость дьяволенок. Пересчет текстов показал, что обманка действительно была лишней. Тамаки путался все больше. -А зачем, собственно, вам, Милорд, узнавать, откуда в пакет попала эта бумажка? - поинтересовался Каору. - Или вам на почту пришло письмо с шантажом на крупную сумму? От напоминания о письме Суо передернуло, но он взял себя в руки. -Нет, мне не пришло ничего особенного, так, розыгрыш, - нервно засмеялся он, стараясь отвернуться от близнецов. -Тамаки, ты серьезно? - Отори внимательно сверлил друга взглядом, словно видя его насквозь. -Правда, - попытался уверить его Суо. - А что? Кея чуть поджал губы и нахмурился еще больше. -А то, Милорд, - сказала Харухи, вмешиваясь в беседу. - Что вы из-за шутки раздуваете целое расследование, заставляете Отори-семпая перерывать записи квеста, собираете нас и устраиваете допрос с пристрастием. А все потому, что никак не можете смириться с собственным поражением! На месте Отори-семпая я бы обиделась. Тамаки был обескуражен. Самое печальное заключалось в том, что его дорогая «дочурка» была права — он раздувал целый скандал по причине, которая его якобы не волновала. Пришлось смириться и сдаться. -Хорошо, я понял. Шестой так шестой… Черт с ней, с этой бумажкой. Думаю, это действительно ничего не значило… *** Тамаки знал, что он нагло соврал. Если бы все было иначе, он не ждал бы со страхом и любопытством следующего письма, раз в 15 минут подходя к компьютеру и обновляя почтовый ящик. Отчасти он надеялся, что над ним пошутили, и это больше не повторится. Отчасти — хотел узнать, что еще задумал загадочный автор. «Если ты не успел уйти, то ты пожалеешь об этом, потому что проснешься придавленным к кровати. На твоих руках уже не будет ничего, что сковывало бы их - если ты не ушел сразу, ты не сможешь уйти вообще. Я стану твоим воздухом, твоим дыханием, мне хватит терпения, чтобы дождаться момента, когда ты будешь сам раздвигать ноги подо мной, умоляя о том, чтобы я натянул тебя до слез из глаз. Сегодня я хочу тебя по-другому, более чувствительно, более доступно. Для этого я переверну тебя на живот и поставлю на четвереньки, прижимаясь членом к твоим ягодицам, скользя по ним, чтобы дать тебе почувствовать мое возбуждение. Сегодня наша прелюдия будет еще короче, чем вчера, потому что я думал о твоем теле весь день, видел его перед глазами, в самых откровенных позах, с самыми сладкими и похотливыми изгибами. Я хочу чувствовать их здесь и сейчас. Поэтому, ощутимо шлепнув тебя по попке, сорвав с твоих губ удивленно-испуганный выдох, я ладонями пристрою твои бедра так, чтобы мне было легче и удобнее войти в тебя без какого-либо промедления. Через секунду ты почувствуешь одну мою ладонь между лопаток — тебе лучше склониться, потому что я хочу, чтобы ты открылся мне еще больше. Я снова не смогу удержаться и еще раз огляжу эту картину, смакуя твое готовое к моему вторжению тело, которое словно предлагает себя, в новом ракурсе. А потом еще раз смачно шлепну тебя по попке одновременно с первым толчком внутрь до упора. Я найду тысячу причин, почему сегодня ты был плохим мальчиком и наша мини-порка должна продолжаться, доставляя тебе контрастное удовольствие — толчок внутрь до максимума, шлепок, снова толчок внутрь, еще раз рука опускается на бедро, оставляя на нем красный след. Так будет продолжаться, пока мне не надоест, пока я не наслажусь твоими короткими вскриками и не склонюсь над тобой, обхватывая твою талию руками, чтобы уже почти не отстраняться, сделав свои толчки короткими и дольше задерживаясь на пике. Вот так, мой дорогой червовый валет, я трахаю тебя по-собачьи, смакуя прелести своего нового положения и наслаждаясь твоими стонами, и я почему-то подозреваю, что тебе это тоже нравится. Иначе ты не выгибался бы так сильно, истекая потом и спермой под моими толчками — а ты наверняка кончил бы немного раньше меня, доведенный до предела поркой, ты кончил бы от одного прикосновения моей ладони к твоему члену. Я навалился бы на тебя в последнем толчке, сминая хрупкое тело под собой и снова кончая прямо в тебя, и еще несколько секунд держался бы внутри, скользя взглядом по твоим красным от моих шлепков ягодицам, дрожащим ногам, и взмокшей от испарины спине. На этот раз я не ушел бы так быстро. Я бы дал себе волю и насладился созерцанием твоего словно изломанного тела, слушал бы твое сбивчивое дыхание, раздумывая над тем, а не взять ли тебя еще раз, например, у стены. Но я не хочу пробовать все за один раз, и лишь поэтому сегодня исчезаю, оставляя тебя наедине с твоими мыслями». Тамаки перечитал письмо трижды. Его не покидало ощущение, что с ним действительно проделали все вышеописанное. По крайней мере, он вдруг живо представил и свои стоны, и свою позу, и толчки внутрь своего неизвестного мучителя — так легко было представить только его сильное, наверняка накачанное, гораздо массивнее, чем у самого Суо, тело. Вместо лица было темное пятно, которое парень пока не мог заполнить. Однако ощущениям это не мешало. «Да что же я делаю?» - возмутился Тамаки, решительно закрывая письмо и ложась на кровать — почему-то на живот. Он не смог уснуть, и ему пришлось принять дозу снотворного. Чтобы не чувствовать горький привкус, юноша выпил лекарство залпом, чуть поморщившись и закрывая глаза, одновременно желая и не желая спать.