Читать залпом: Лекарство от одиночества

-Суо-семпай, у вас сегодня какой-то особенно счастливый вид, - удивленно сказала Харухи, встретив Милорда в одном из школьных коридоров. Тот даже не сразу услышал ее, он просто шел куда-то в сторону столовой, почти не замечая толпы и писков некоторых своих воздыхательниц, - а ведь именно это было неотъемлемой частью короля сердец Суо. Тамаки как-то неловко рассмеялся. - Ну что ты, дочурка, по-моему я всегда счастливый… Я ведь почти каждый день улыбаюсь, разве не так? - Одно дело, когда улыбаются губы, - возразила девушка. - И совсем другое — когда улыбаются глаза… Суо опешил. - Что, неужели никогда не было, чтобы я улыбался… так? - Нет, ну что вы, семпай. Бывало… Но чтобы вы улыбались не беззаботно, не играючи, а с каким мечтательно-летящим счастьем - я такого не видела ни разу. - Девушка задумчиво потерла переносицу. - Уж не влюбились ли вы? Милорд так и не смог ответить, только закачал головой как-то судорожно и почти нервно. Уже после того, как перемена закончилась, он долго думал о том, что сказала ему девушка, и при этом совершенно не слушал говорившего учителя. Был урок истории. На нем почти всегда приходилось много работать, поэтому ученики сидели за своими столами и старательно что-то вычитывали. Завибрировал телефон. Суо думал посмотреть смс уже на перемене, но не удержался и открыл письмо, почти сразу почувствовав, как сердце делает сальто от одного только взгляда на номер. «В качестве обещанного приза я бы взял тебя прямо на столе, на виду у всех этих зарывшихся в учебники книжных червей. Представляю, как разозлился и смутился бы Акидзава-сенсей — говорят, это из-за своего любовника он иногда опаздывает на уроки». Суо огляделся и первым делом посмотрел на Кею. Брюнет как всегда был сосредоточен, по его лицу было совершенно невозможно понять, что он задумал. Суо уже хотел проследить, не печатает ли Отори что-то тайком, когда по ушам резануло его собственное имя. - Его высочество Суо-сан считает, что история слишком скучный предмет для него? - над столом навис учитель Акидзава. Смотреть ему в глаза оказалось особенно тяжело, - нет, Тамаки и раньше догадывался, что у сенсея нет девушки, но чтобы у него был парень… Увидев легкий румянец на щеках блондина, преподаватель чуть отстранился, и, сказав что-то невразумительное, продолжил урок. Почти сразу после этого пришла вторая смска. Тамаки проклял то, что он сидел за третьей партой и все же ничего не смог с собой поделать. «Знаешь, мне кажется, ты кричал бы даже сильнее обычного. Я бы вбивался в тебя, доказывая всем твоим многочисленным обожательницам, что ты принадлежишь только мне, и не можешь принадлежать никому, кроме меня. Думаю, прекрасное ощущение, - всеобщий любимчик Суо со стонами выгибается от движений в нем моего члена и сильнее подмахивает бедрами…» Тамаки выдохнул слишком шумно, почти сразу оглянувшись по сторонам. Акидзава-сенсей бросил на него полный раздражения взгляд, но, заметив, как парень провел языком по внезапно пересохшим губам, остался на месте. Сам же Тамаки уже боялся поднять глаза на кого-то в классе — ему казалось, это непременно выдаст его. Телефон завибрировал в третий раз и Суо все же открыл смс. «Я уже больше, чем уверен, что ты не стал бы меня останавливать. Нет, твое стеснение отступило бы под напором желания — и ты бы сам лег под меня, предоставив мне на растерзание твою аппетитную попку. Я и не знал, что мой валет так похотлив, но, кажется, у тебя абсолютно сносит крышу от одной только мысли, что тебя может трахнуть мужчина. Я прав?» Тамаки не хотелось признавать это, но его таинственный мучитель попал в точку. Он уже и сам прекрасно понимал это, открывая под испытующим взглядом учителя очередное смс. «Ну так чего же ты ждешь? Может, покажешь мне, как ты избавляешься от этих навязчивых мыслей? Что мешает тебе прямо сейчас слегка погладить штаны между ног, доставив себе чуть больше удовольствия?» «Боже мой, он рехнулся», - подумал Тамаки в ужасе, поднимая взгляд от экрана телефона. Класс перед его глазами плясал, казалось, воздух вдруг обрел легкий оттенок и стал перекатываться между стенами. Снова вибрация, на этот раз на экране телефона — одна единственная фраза. «Или ты хочешь, чтобы это сделал я?» «Боже, кажется, я тоже рехнулся», - нервно набирая на экран одно лишь слово «хочу», подумал Тамаки. Что он будет делать, если незнакомец продолжит игру — если он доведет его до оргазма этими письмами — ведь в конце урока придется встать и сделать вид, что ничего не случилось. Что если он сейчас откликнется на неосторожное согласие, и тогда… что будет тогда? «Кея? Некодзава?» думал Тамаки, слушая собственное сердце. Он не знал, кого из этих двух людей он ждет сильнее. Кажется, он все же был уверен, что письма принадлежат менеджеру клуба. Но до конца он еще не подумал, как и зачем мог Отори придумать такое. Смс пришла не сразу, пришлось подождать несколько минут. Но зато Тамаки с замиранием сердца прочитал. «Через 10 минут, в кладовой, что на третьем этаже возле кабинета химии». «В кладовой, - мысленно повторил Тамаки. - Значит, темно, и это все же Некодзава…» Сердце пропустило такт, и Суо слабо дернулся на стуле. Уже через несколько минут он шел по третьему этажу — там находились лаборатории, которые располагались относительно далеко друг от друга. Кладовую, о которой говорил автор письма, Суо знал — он заходил в нее как раз на квесте. Тамаки шел нарочито медленно, словно все еще думал, что Кея последует за ним и нагонит его на середине пути. Однако его шаги гулким эхом отдавались от стен коридора, и парень понял, что больше никого вне классов нет — автор писем уже, скорее всего, ждет его на месте, и именно этим объяснялось долгое молчание — он не хотел, чтобы его поймали на входе. Тамаки потянул ручку двери, одновременно боясь заходить и отчаянно желая оказаться внутри. Как и ожидалось, в комнате было темно — ни одного окна, дверь на секунду выделила полоску в комнате, а затем пришлось закрыть ее. Идя вперед, Тамаки отчетливо почувствовал, что земля под ним словно раскачивается в одной ей ведомом ритме. Руки появились из темноты неожиданно, пришли ощущением — два теплых прикосновения к плечам, одно из которых почти сразу скользнуло ниже, осторожным жестом ощупывая пиджак на груди, переходя на живот. Милорд открыл было рот, но губ коснулся один единственный палец, парень понял, что его просят молчать и — повиновался. Палец тем временем изучающе скользил по нижней губе, чуть надавил на нее, приоткрывая, а затем пробрался в рот, почти сразу начиная играть с языком. Суо сначала стоял в ступоре, но потом понял, что от него требуют, и осторожно лизнул пальцы. Кажется, стоящего за спиной это обрадовало, потому что вторая рука тут же оживилась и принялась расстегивать пуговицы на брюках блондина. При одной-единственной попытке хоть что-то сделать, Тамаки почувствовал, как уха касаются чьи-то теплые губы — совсем так, как это было описано в последнем письме, - и это окончательно смело его мысли, оставив в голове вязкую пустоту и непередаваемое желание сделать все, лишь бы игра продолжилась. И все же он успел отметить, что рост у человека, кажется, не совсем подходит Некодзаве. Это сбило его с толку, но он никак не мог проверить свою догадку, потому что уже в следующий момент согнулся, подавая тело вперед, когда чужая ладонь коснулась его члена. Это было еще приятнее, чем он представлял, поэтому Суо шумно выдохнул, спровоцировав этим новое движение пальцев любовника, и рефлекторно потянулся обнять его. К удивлению блондина, ему не помешали, рука нащупала плечо где-то выше своего, затем шею, жесткие волосы, гораздо короче волос Некодзавы, и даже короче, чем у Отори. «Такаши?», - попытался было сказать Суо, но не смог, потому что пальцы, словно почувствовав неладное, чуть сильнее надавили на язык, увлекая его в новую игру. Зато сам незнакомец наконец сказал: - Сейчас будет немного больно… Потерпи. Этого хватило, чтобы Тамаки безошибочно узнал голос Моринодзуки. Сначала проснулась паника, но вырваться он не успел, - Пальцы исчезли с члена, резкая боль заставила замереть и глотать ртом воздух в попытке удержаться от крика. - Я буду аккуратен, - голос Такаши все так же спокоен и на первый взгляд кажется абсолютно безэмоциональным, но Суо чувствовал, как пальцы двигаются в нем с осторожностью и даже заботой — через пару минут боль притупилась и к ней примешались новые нотки — сладкие, пряные, похожие на те, что появлялись после прочтения каждого письма. Оставив всяческие попытки сопротивляться, Тамаки просто закрыл глаза, привыкая к ощущениям, и решив плюнуть на все, что отвлекало его от процесса. Плевать, что он ожидал увидеть совсем не телохранителя Хани, плевать, что он мечтал о другом человеке, плевать, что его мечты немного не сошлись с реальностью. Пальцы в нем двигались точно так, как он представлял себе, и парень просто не мог отказаться от этого ощущения. Мори сдержал обещание почти полностью, но даже хорошая растяжка лишь немного сгладила ощущение от проникновения в проход показавшегося почти огромным члена. В своем выдохе Тамаки услышал стон, а затем, сам не понимая, зачем он это делает, чуть склонился и попробовал сильнее расставить ноги — чтобы сделать ощущение более глубоким. Кажется, его любовник не ожидал такой готовности. Пальцы на мгновение исчезли изо рта Суо, чтобы еще раз ласково погладить его губы, а потом вернулись вновь одновременно с медленным, пробным толчком внутрь. От него Тамаки застонал уже в голос, абсолютно не стесняясь, что кто-то может его услышать, и зарылся пальцами в волосы Такаши. То, что он готов отдать себя человеку, о котором знает меньше всех в клубе, вдруг стало каким-то неважным, было забыто, и даже сам Тамаки до странного легко поверил в то, что все это время он мог представлять молчаливого Мори в роли своего любовника. Вот почему Тамаки, почувствовав, как его немногословный любовник остановился, давая ему привыкнуть к боли, позвал почти шепотом: - Такаши… Этого оказалось достаточно, чтобы тело мгновенно содрогнулось от гораздо более резкого толчка внутрь. Тамаки не понимал отчетливо, отчего именно у него снесло крышу, но уже через несколько секунд он с полной отдачей выгибался, усиливая ощущение, стонал, гладил шею любовника, и один раз даже коснулся пальцами его губ, вдруг поняв, что это движение возымело эффект — Мори приоткрыл губы, издавая полустон-полувыдох. Он с упоением посасывал чужие пальцы, чувствуя, как толчки становятся все сильнее — и как одновременно с ними вновь легшая на член ладонь сжимает его ствол все более ощутимо, а затем кончик пальца надавливает на головку… Суо покраснел, когда понял, что залил спермой руку любовника. Но самого Мори это, похоже, не волновало, потому что он в это время уже сделал последний толчок, кончая в принявшее его тело. Несколько минут выпало из памяти блондина, и он очнулся уже в старом кресле. Почему-то для него стало неожиданностью то, что он сидит на коленях у Такаши, это совсем не вязалось с образом молчаливого телохранителя Хани. И все же Мори в тот момент не давал ему встать и как-то поменять ситуацию — его пальцы слабо и медленно скользили по коже Суо. - Я мог бы догадаться, увидев ник, - наконец решил прервать молчание Тамаки. - Он подходит тебе на все сто процентов… Парень в ответ лишь улыбнулся и продолжил свое изучение. - Знаешь, я хотел сказать... я не знаю других, конечно, но у тебя очень… Мори не дал ему договорить, придержав за подбородок и прошептав на ухо: - Попробуй его губами… Так ты оценишь точнее. От подобного ответа Тамаки залился краской, но все же выбрался из объятий державшего его парня, потому что вдруг отчетливо понял, что он не знает, что ему делать после этих слов. Суо мгновенно увидел, что пути дальше просто нет. Это был последний глоток. Кажется, его мысль отразилась на лице, потому что все еще сидевший в кресле Мори стал внимательно изучать взглядом лицо своего недавнего любовника. - Я должен уйти? - спросил Тамаки то ли сам у себя, то ли прося Такаши принять решение за него. Сам Милорд действительно не знал, хочет ли он уходить, или есть какое-то другое решение. Мори пожал плечами, словно хотел сказать, что и он тоже не знает ответа. Или что этот ответ должен прийти не от него. Несколько минут в комнате висело давящее молчание, пока, наконец, Тамаки не спросил почти задумчиво: - Ты пожалеешь, если я уйду? - почему-то ответ на этот вопрос волновал сейчас Тамаки даже больше, чем его собственные мысли о зашедшей слишком далеко игре, о том, что он поддался искушению и, возможно, еще пожалеет о сделанной глупости. Все это было неважно, важно было, нужен ли он. Потому что ответ на вопрос «нужен ли ему Мори?», он знал. Такаши помолчал еще несколько секунд, а затем встал с кресла, сделав шаг вперед, посмотрел на Тамаки сверху вниз и убрал пшеничную прядь со щеки Милорда, заправив ее за ухо. - Даже если я пожалею, ты никогда не узнаешь об этом. Я слишком молчалив и слишком не люблю показывать свои чувства. Тамаки посмотрел на парня, и его как прорвало: - Вот именно, ты слишком молчалив! Как я могу узнать, что ты чувствуешь, чего ты хочешь, что у тебя на душе? Да и вообще, о тебе в клубе почти ничего не известно наверняка, о твоей душе никто не знает вообще ни капли. Как я увижу, что ты пустил меня, доверяешь мне, а не просто молчишь, потому что... Язык не повернулся сказать последнюю мысль, о которой Тамаки думал больше всего. Что бы ни было у него на душе, Милорд не хотел становиться игрушкой для секса. В порыве своей речи он не заметил, как ладони Мори перебрались на плечи, поглаживая их, а затем одна рука подползла к затылку Суо и чуть надавила на него, заставляя парня податься вперед, встать вплотную, коснуться ухом груди парня и услышать, как где-то под ребрами бьется сердце. Тамаки не знал, почему такой простой жест вдруг возымел на него столь сильный эффект, и просто стоял, слушая мерные удары, пока Такаши не сказал: - Иногда слова не так уж нужны. Со временем ты узнаешь меня лучше, чем после тысячи долгих рассказов обо мне. «Нужно просто попробовать», - словно в продолжение этих мыслей подумал Тамаки, прикрывая глаза и еще внимательнее вслушиваясь в удары сердца, стук которого он мог слышать. Суо постоял немного в тишине, а затем тоже положил свои руки на спину стоявшего рядом парня. Он не знает, что из этого получится, но он попытается. Ведь, в конце концов, жить, как и читать, нужно тоже залпом…