Великая сила ИСКУССТВА

      Квартира сияла чистотой и непривычной свежестью, словно только что после проветривания. А еще в воздухе едва ощутимо витал запах… скипидара?       Джон недоверчиво еще раз потянул носом и неожиданно звонко чихнул.       В спальне его гениального соседа что-то грохнуло и тоненько зазвенело.       — Шерлок? — Джон приблизился к двери в комнату соседа и уже занес руку для стука, как она распахнулась, являя собой весьма впечатляющее зрелище.       Шерлок, в своем неизменном домашнем костюме, составляющем только футболку, пижамные штаны и халат, казалось, собрал на себя всю грязь их квартиры. И еще прихватил немного уличной — иначе как пояснить эти бурые разводы на лице, шее, руках, одежде и даже ступнях босых ног?       — Ох, ты, мать твою… — опешил Джон.       — Не поминай мамочку всуе, — отрезал Шерлок, быстро прикрывая за собой двери и оттирая от нее, пытавшегося заглянуть ему через плечо любопытствующего Джона. — Ты почему так рано?       — Эм… почему рано? Я как обычно, просто не зашел в магазин.       — Ну так сходи и зайди! — Шерлок настойчиво оттеснял еще не успевшего раздеться Джона к дверям.       — Зачем? Молоко есть, продукты — тоже. Я вчера набрал полную тележку и ближайшие три дня не собираюсь за покупками.       — Да?       — Да.       — Тогда иди и купи мне зубную пасту.       — А чем тебя твоя не устраивает?       — Она закончилась.       — Возьми мою.       — Мне нужна новая.       — Шерлок, да ты охренел?! — взвился Джон. — Я смену отработал, проголодался, а за окном льет, как из ведра! Если тебе нужна зубная паста — иди за ней сам!       Несколько секунд чумазый Шерлок сверлил его своим фирменным «Ну Джоооон» взглядом, но доктор оставался неприступен.       Чай, пара сандвичей, тосты с джемом. Горячий душ. Холодная постель.       Тьфу ты… Чего только в голову не придет после двенадцатичасовой смены…       — Ты бы помылся, Шерлок, — примирительно вздохнул Джон, скидывая, наконец, промокшую насквозь куртку. Гениальный детектив только раздраженно фыркнул, царственно продефилировав мимо Джона в ванну.        Не забыв запереть за собой двери собственной спальни.       Иди-иди. Не больно-то и хотелось…       Хотя, если честно, — хотелось до безумия.       С самого своего бурного студенческого прошлого Джон не имел отношений с мужчинами. Да и то, отношениями это можно было назвать с большой натяжкой. Ну было. По пьяни. А кто безгрешен? С тех пор много воды утекло и ни разу — ни разу! — Джон даже не задумывался о смене ориентации. Упругая, пышная, высокая женская грудь, точеные изгибы женского тела — что может быть прекраснее?       А вот было.       Бледнокожее, темноволосое и кудрявое, угловатое недоразумение, живущее под боком и даже не глядящее в сторону бедного истомленного Джона Ватсона. Того самого сердцееда, по которому страдали женщины целых трех континентов.       Какая ирония…       В дУше шумела вода, чайник приветливо сипел, готовясь закипать. Хоть кто-то здесь ему рад.       Надо же — чуть из дому не выставил. И чего добивался?       Ветчина, сыр, салат, оливки… немного острого соуса. Чуточку помидоров. И обязательно — на две порции. Машинально проделывая эти нехитрые манипуляции, Джон периодически возмущенно поглядывал на запертую дверь.       Секреты у него… От меня? Что за чушь.       Ну в самом деле — не женщину же он там прячет?       Абсурдность подобной мысли так поразила самого Джона, что он не выдержал и весело фыркнул. Как раз выходивший из ванной, весь в облаке душистого пара, Шерлок только обиженно поджал губы.       Вечер потек своим чередом — ужин, телевизор, нытье соседа, душ и постель. Да-да. Та самая — холодная.       Э-х-х-х…       Горячий песок Афганистана, свист пуль и хлопки выстрелов. Кровь на песке, на одежде и на руках. Тяжелый, удушающий запах застарелого пота, пороха и страха…       Хлопок.       Еще хлопок, и Джон, задыхаясь, резко садится в кровати, осознавая, что эти резкие хлопки ему отнюдь не приснились. Внизу хлопали двери, слышалась непонятная возня, но что-то было в ней неправильное, непохожее на привычное ночное шастание Шерлока по квартире.       Натянув халат, Джон отправился выяснять, что на этот раз выкинул его личный источник адреналина.       Шерлок обнаружился в ванной. Он, с самым несчастным лицом нежно-салатового оттенка, обнимался с унитазом и плохо ему, судя по всему, было уже довольно давно, потому как он, против обыкновения, даже не попытался отмахнуться от помощи сразу же засуетившегося Джона.       — Что с тобой? Где-то болит? В животе болит?       Джон нервно прощупывал бледный впалый живот с трогательно-аккуратным пупком, попутно принимая к сведению, что аппендикс у Шерлока уже удален.       Слава богу.       — Нет, просто тошнит.       — Что ты ел? Или пил?       — Ничего. Ничего такого, Джон, — Шерлок снова мученически скривился, — то же самое, что и ты.       — Эксперимент?       — Я же не идиот, на себе экспериментировать!       Джон промолчал, думая про себя, что таких идиотов еще поискать. Но вслух продолжил опрос.       — Как давно это с тобой?       — Эм… часа два.       — А меня почему сразу не позвал?!       Шерлок не ответил, почему-то отведя глаза в сторону.       Снова у него какие-то секреты.       Несмотря на все усилия, лучше Шерлоку не становилось. Наоборот, его лицо приняло землистый оттенок, а вокруг губ кожа слегка посинела, его ощутимо начало потряхивать. На все вопросы Шерлок отмалчивался, делая вид, что понятия не имеет, что с ним. Хотя Джон и видел — врет. Врет и выкручивается. Обеспокоенный донельзя Джон уже твердо решил вызывать «скорую», когда в запястье вцепились ледяные пальцы.       — Не надо «скорую», Джон, — сдался-таки Шерлок. — Я… это отравление. Я надышался краски и скипидара.       — Чего?! — От изумления Джон даже затормозил на минуту, а потом, ругая беспечного детектива на все лады, срочно принялся оказывать страдальцу уже целенаправленную первую помощь.       Он провозился до самого утра, и только с первыми лучами скупого лондонского солнца Шерлоку, наконец, полегчало. Он заснул прямо на диване, так и не выпустив из руки рукава джонова халата. Возблагодарив небо за то, что сегодня у него был выходной, Джон задремал в кресле рядом.       Позднее утро встретило его головной болью и затекшей до невозможности шеей. Шерлок, напротив, выглядел бодрым и здоровым, разве что все еще слегка бледноватым. Но это же Шерлок — он всегда бледный.       — Так, — потирая ноющую шею, строго сдвинул брови Джон, — а теперь ты все мне расскажешь. Прямо сейчас. Или я выломаю твою чертову дверь к чертовой матери, какой бы гребаный эксперимент по угроблению собственного здоровья ты там не прятал!       Шерлок поморщился, помялся, тяжело вздохнул и пошел открывать двери. Едва он распахнул плотную створку, как Джона чуть с ног не сшиб густой, тяжелый запах скипидара и масляной краски.       — Господи, Шерлок! Да тут вообще дышать невозможно! — Джон сразу же подошел к окну, настежь распахивая ставни. — А ты просидел тут целый вечер и часть ночи — неудивительно, что тебе стало так плохо! Что ты тут устроил?!       — Джон… имей в виду, если ты хоть кому-то расскажешь… — Шерлок выглядел донельзя смущенным и настороженным одновременно.       — Что расскажу?       — Я… рисовал, — кивнул Шерлок на повернутый к стене средних размеров холст, — и пролил банку с растворителем на ковер. Сначала увлекся и не заметил, а когда стало плохо — было уже поздно.       Рисовал? Шерлок?!       Как Джон ни старался, представить Шерлока в берете художника он никак не мог.       — И что ты рисовал? А главное — зачем? И почему тут? В закрытой комнате?       — Я хотел сделать подарок дорогому мне человеку, — выпалил Шерлок и горестно вздохнул. — В интернете было написано, что лучший подарок — это тот, который сделан своими руками и… вот…       Он неуверенно пожал плечами, стараясь на Джона не смотреть.       Ах вот оно что…       Влюбился значит…       Что ж, давно пора. Шерлок — красивый и умный мужчина, а если приложит еще немного усилий — может быть чертовски обаятельным. Вот только почему так болит в груди, и комната качается перед глазами? Неужели и сам Джон надышался вредных испарений?       Не чуя под собой ног, Джон вывалился из шерлоковой спальни, уже безумно жалея, что у него выходной и нельзя сбежать из этого ада на работу.       Шерлок вылетел следом, со своей картиной наперевес.       — Джон! Джон, ты куда? Постой, я все объясню…       Слушать его объяснения, как и рассказы о «второй половинке» Джон был не в состоянии, но также прекрасно понимал, что деваться ему все равно некуда. Поэтому, натянув на лицо искусственную улыбку, резко развернулся, чуть не врезаясь в маячившего за спиной гения.       — Поздравляю тебя, Шерлок. Я очень рад за тебя и за эту девушку.       Шерлок недоуменно вскинул брови и Джон, слегка покраснев, уточнил:       — Это же девушка?       — Нет, — возмутительно спокойно возразил Шерлок. — Не девушка.       И снова пол закачался под ногами Джона Ватсона. Второе потрясение за утро — понимание того, что Шерлок влюбился и мало того — в мужчину, а он, Джон, прощелкал свое счастье, накрыло с головой. Джон со стоном опустился в кресло, пока Шерлок продолжал что-то сбивчиво пояснять, потрясая картиной.       — … и вот тогда я решил нарисовать портрет. Я не художник, Джон, но я старался. Посмотри — похоже? — И он ткнул произведение прямо под нос находящемуся в прострации Джону.       Еееее…       Если у Шерлока и был талант к живописи, то, разве что, как у авангардиста. Единственное, что у него получилось очень похоже — так это свитер. Крупной вязки, песочного цвета любимый свитер Джона-мать-его-Хемиша-Ватсона. Самого счастливого сукина сына в этом городе, а может, и на всем земном шаре.       ***       — Ты мог и просто сказать.       — Не мог. — Шерлок, все еще взмокший, расхристанный и восхитительно затраханный, с трудом приподнял лохматую голову с джонова плеча. — Я не знал, как ты ко всему этому отнесешься.       — Ты? И не знал? Ни за что не поверю. — Губы Джона снова расплылись в счастливой улыбке, и он прижал ближе теплое, податливое тело, потираясь бедром о снова заинтересованно дрогнувшую плоть.       Ненасытный… Восхитительный… Мой.       — Ты же сам твердил, что не гей… Джон, а тебе и правда понравилась картина?       — Очень, — Джон перевернулся, снова подминая под себя сладко вздохнувшего Шерлока. — Это самый красивый портрет, который я видел в жизни. Мы повесим его в спальне. Прямо над кроватью.       — О? Даааа… А почему не в гостиной? — Шерлок выгнулся, всем телом прижимаясь к Джону, снова приглашающе раздвигая колени.       — Потому что, боюсь, мы не выдержим бесконечный секс-марафон, — проурчал Джон, с жадностью присасываясь к белоснежной шее.       — Мммм?       — У меня встает только от одного упоминания об этой картине, не говоря уже о ее виде. Так что приготовься, Шерлок, что спать нам в ближайшее время много не придется.       — Я только «за», Джон. Я только «за».