От черного к голубому

POV Тайлер.

      Я не знаю, как долго здесь нахожусь. Даже не знаю, где это «здесь», — вокруг темно, словно я оказался внутри самой черной материи, и я лежу, но не чувствую, на чем (в чем?). Я потерял счёт времени уже давно: сначала пытался считать секунды в надежде, что это кончится быстро. Позднее счёт пошёл на минуты. Где-то на восьмой я сбился из-за странного чувства огня в груди.       Меня душили. Я не видел рук или петли — я уже говорил, слишком темно. Я был вдавлен в пол, словно на меня сел кто-то гигантских размеров; мне не хватало воздуха, отчего полыхало пламя, буквально везде: вокруг меня, в моих лёгких, в моей голове. Мне послышался смех у моего правого уха — низкий, с хрипотцой. Он присутствовал — или чудился мне из-за отсутствия кислорода, — лишь несколько секунд. Я подумал в тот момент, что это конец — страданиям, огню, смеху, мне. Но потом меня словно окатили водой и оглушили, и все пропало.       Я снова находился в темноте один. Эти внезапные впадания в никуда происходят со мной уже пятый месяц. Только раньше это длилось не больше двух минут и без удушья — я сам выбирался из этого логова черноты и просыпался в своей комнате в поту, посреди ночи.       Но в этот раз это точно длится больше.       Я снова слышу смех справа от меня. Я слышу его уже в течении минуты, а он все не прекращается.       Я пытаюсь встать, но я не чувствую своего тела. Подо мной словно ничего и нет; я закрыт в кубе размером с гроб, наполненном холодным формалином. Будто я заспиртованный экспонат в музее ошибок природы.

— Неужели тебе не нравится?

      Я впервые слышу речь здесь. Голос такой же низкий, как и смех, такой же жуткий. Не успеваю я сделать попытку дать ответ, как существо снова смеётся надо мной. От стен (гроба? пещеры? комнаты?) отлетает эхо, утраивая его противный маниакальный смех.       Он внезапно прекращает смеяться, и какое-то белое овальное пятно размером с кисть руки проплывает около моего лица.

— Я бы хотел иметь лучший голос.

      Я внезапно начинаю падать. Я даже не могу определить, в какую сторону — просто чувствую движение. Мне кажется, что я сплющиваюсь внутри, как будто из меня выкачали воздух. Кажется, что мимо меня пролетают какие-то предметы, как мимо Алисы; но это оказывается лишь белое пятно, которое маячит вокруг.       В мой левый бок что-то впивается. Это что-то — маленькое и быстрое, оно заставляет мою плоть вновь гореть. Из моего горла пытается вырваться крик, но у меня нет голоса. Ощущение, словно его и не было никогда.       В моём теле вспыхивают новые и новые пожары, а пятно витает вокруг меня и истерически смеётся.

— Ты, пуленепробиваемый, весь в чёрном.

      Я падаю в горячую лаву, чувствую боль от попутно ломающихся костей, погружаясь глубже. Моё тело заливается холодным бетоном, и лишь кожа сгорает от прикосновений к ней красной жидкости. Темнота стала огненно-кровавой, все пылает, пылает, пылает, пылает.

— Мир вокруг нас горит, но мы так холодны. Тебе нравится, зайчик? Мне важно знать твоё мнение!

      Белый овал снова смеётся. Этот звук заполняет мой череп, резко становится громче и выше и, кажется, вот-вот разорвет мою голову изнутри. Уши закладывает, но я отчетливо слышу голос, словно слова говорю я:

— Меня зовут Блуррифэйс, и мне важно знать твоё мнение-е-е!

      Мой мозг взрывается тысячами осколков. И я наконец издаю вопль отчаяния и боли.