Игра в слова

Впервые Хакс приходит на допрос пилота Сопротивления, захваченного в плен несколько дней назад, по вполне прозаической причине — Кайло Рен, одержимый поисками Люка Скайуокера, скорее всего, пропустит мимо шлема всё, что не касается тайны местонахождения неуловимого джедая. Рен небрежен и недальновиден, Хакс же рассчитывает при случае попытаться вытянуть из пленника побольше ценных сведений о проклятом Сопротивлении — расположение баз, состав флота, состояние вооружения. Правда, до сих пор пилот по имени По Дэмерон — Хакс успел выяснить его имя, — с честью выдерживал все пытки, не выдав ни крупицы информации. Но всё бывает впервые, — отстранённо думает генерал, стремительно шагая по коридору в сторону карцеров. Сейчас По Дэмерона впервые будут пытать Силой. С Реном Хакс буквально сталкивается перед камерой пленника. Узнав о цели визита, Кайло раздражённо шипит — недоверие генерала уязвляет его самолюбие. Впрочем, помешать Хаксу присутствовать при допросе он не в силах, и тот уверенно проходит в камеру вслед за Кайло. Глаза не сразу привыкают к полумраку — Хакс прищуривается, разглядывая молодого, крепко сложенного мужчину, кожаными ремнями пристёгнутого к вертикальному пыточному креслу. Его смуглое лицо всё в синяках и ссадинах, на виске в курчавых каштановых волосах запеклась кровь, и кровью же пахнет в маленькой душной камере — офицеры, выбивавшие из пленника информацию, не жалели сил. Пилот, Дэмерон, и сейчас без сознания — он безвольно висит в кресле, уронив голову на грудь, и хрипло, тяжело дышит. Ну да, били-то его не только по лицу, но и по солнечному сплетению, рёбрам, животу… Хакс не испытывает ни капли жалости, как, впрочем, и желания поизмываться, причинить ещё больше боли. Ничего личного. Возможно, Кайло ускоряет пробуждение Дэмерона при помощи Силы, а может, тот, наконец, ощущает сквозь забытьё чужое присутствие, но он вдруг судорожно вдыхает, чуть дёрнувшись в путах, и приподнимает голову, чтобы обвести помещение мутным, расфокусированным взглядом. Пот и кровь из рассечённого лба заливают ему глаза, и пилот неуклюже мотает головой. — Кто бы мог подумать, что у нас на борту — лучший пилот Сопротивления? — тянет Кайло, мягко ступая вперёд. Его голос, на самом деле глубокий и довольно приятный, звучит механически-безжизненно из-за встроенного в шлем модулятора. Но для допроса так, наверное, даже лучше — безликая и зловещая чёрная фигура магистра ордена Рен должна наводить ужас на беспомощного пленника. Тот, впрочем, смотрит вовсе не на Кайло, а на Хакса, который остаётся стоять на месте, на самой границе тусклого светового круга. Хакс чувствует на себе этот взгляд — слишком заинтересованный, почти осязаемый, — и недоумённо хмурится. — Я… — начинает было Кайло, но Дэмерон перебивает его, разом захватывая инициативу: — Можешь не представляться — я и так понимаю, с кем имею дело. И потом, мы уже встречались совсем недавно. А вот этого красавчика я точно вижу впервые. Хей, как тебя зовут, Рыжик? Хаксу требуется пара минут, чтобы осознать, что это бесцеремонное обращение адресовано именно ему, поэтому отвечает он не сразу. Рен тоже потрясённо молчит, и это лишний раз доказывает, насколько легко сбить его с толку — непростительный для командира изъян. Хакс полон решимости тут же продемонстрировать ему, как должно вести себя офицеру Первого ордена в нестандартной ситуации. — Я — генерал Хакс, — холодно представляется он, окидывая жалкого, избитого пилота презрительным взглядом. — А вы, мистер Дэмерон, не в том положении, чтобы вести себя столь вызывающим образом. — Генерал Хакс собственной персоной! — присвистывает мужчина. — Надо же, какой чести я удостоился. Но кто бы мог подумать… — Кто бы мог подумать что? — Хакс невольно позволяет втянуть себя в этот бессмысленный разговор, когда Дэмерон вдруг замолкает на полуслове. — Кто бы мог подумать, что генералы в Первом ордене такие худенькие, — он нахально ухмыляется и бегло осматривает Хакса снизу вверх, — и такие рыжие. Серьёзно, генерал, волосы у вас — просто огонь! Во всех смыслах. Хакс серьёзно не знает, как реагировать на такое. Нет, конечно, с ним и раньше заигрывали, не раз и не два, особенно во времена обучения в военной академии на Арканисе — тогда они с сокурсниками, как раз вступив в пору юности, могли позволить себе побыть легкомысленными, забыть о грузе ответственности и долга, который скоро ляжет на их неокрепшие плечи. Даже и теперь, буквально по головам добравшись до самых высших ступеней власти в Первом ордене, не жалея на пути ни себя, ни других, Хакс изредка позволяет себе развлечься при помощи необременительного, тонкого флирта. Правда, подобное случается всё реже — его авторитет и громкая слава самого молодого и перспективного генерала в ордене действуют на опережение, и мало кто теперь отваживается даже предполагать, что за неприступным, суровым офицером в принципе можно ухаживать. Хакса это не слишком беспокоит — сосредоточенный на безупречном исполнении обязанностей командира, он давно научился приносить свои желания и потребности в жертву. Но никогда прежде не заигрывал с ним пленник. Да ещё и так откровенно, совершенно не стесняясь присутствия магистра. — Вы свободны сегодня вечером, генерал? — тем временем, как ни в чём не бывало продолжает Дэмерон. — Может, сходим куда-нибудь после того, как этот тип со мной закончит? Он говорит до того непринуждённо, словно они втроём находятся на каком-нибудь скучном брифинге, с которого Дэмерон мечтает поскорее сбежать вместе с Хаксом. Генерал с вежливым недоумением вздёргивает бровь: — Вы находитесь в плену у Первого ордена, прикованы к пыточному креслу — и ещё имеете наглость меня куда-то приглашать? — Вы правы, в этой дыре наверняка и сходить-то некуда. «Крифф подери, это даже забавно» — с совершенно неуместным лихим весельем думает Хакс. Они будто перебрасывают друг другу слова-мячики — лёгкая, приятная игра. С ним уже давненько не случалось ничего подобного. — Довольно! — рявкает Рен, разом возвращая Хакса в действительность. — Оставьте нас, генерал. Недовольный собой и тем, как по-дурацки сорвался обыкновенный, в общем-то, допрос, Хакс ретируется. Выходя, он чувствует направленный в спину внимательный взгляд Дэмерона и слышит, как Кайло рассуждает о тех пытках, которые пилот уже выдержал. Очевидно, самые страшные испытания ему ещё только предстоят, но Дэмерон отвечает с горячей убеждённостью: — Сопротивление сильнее любых твоих пыток! Ясное дело, он ошибается. Допрос не занимает много времени. Хакс дожидается снаружи и встречает Кайло на выходе, чтобы узнать, что пилот Сопротивления спрятал единственную недостающую им крупицу информации в своём дроиде. Обнаружив его, они смогут выйти на след Люка Скайоукера, и Хакс, сколь бы низким ни было его мнение обо всей этой возне с джедаями, немедленно обещает отправить своих людей на поиски дроида. В конце концов, этого хочет не только Кайло Рен, но и Верховный лидер Сноук. — Жду результатов, — резко бросает на ходу Кайло, едва взглянув на Хакса, и быстро удаляется в направлении своей каюты. Что ж, генералу здесь тем более задерживаться нечего. Ему кажется, что он слышит, как его слабо окликают по имени из камеры пленника, но он не оборачивается и не замедляет шага. Однако на следующий день Хакс снова приходит на допрос. Это совершенно необязательно — теперь, когда магистр Рен при помощи Силы вытянул из Дэмерона самое важное, его продолжают допрашивать обычные офицеры, хорошо знающие своё дело. Впрочем, надежды на то, что им удастся вытянуть из пленника хоть что-нибудь, касающееся Сопротивления, у Хакса мало — пилот держится стойко, хотя побои и вторжение в его разум Кайло Рена уже должны были сломать его волю. Хакс знает эту породу людей, он и сам, пожалуй, принадлежит к ней — бороться до последнего, сдохнуть, но не опуститься до сотрудничества с врагами. А кроме того, даже будь у Дэмерона шанс пережить пытки, спокойно догнивать в камере ему всё равно не позволили бы — сегодня утром Рен заявил, что после своих обязательных ежедневных тренировок и медитации хочет снова побеседовать с пленником. Пилот обречён, и вся его верность Сопротивлению, всё мужество уже ничего не значат. Дэмерон измучен, обессилен, избит, всё его лицо разукрашено багровыми и фиолетово-синими синяками, а губы разбиты и распухли. Но всякий раз, когда Хакс переступает порог его маленькой душной камеры, он ухмыляется открыто и безбашенно, а его карие глаза осматривают генерала весело и нахально. И он никогда не упускает случая пофлиртовать с Хаксом, даже если за это приходится получать вдвое больше ударов от возмущённых его невозможным поведением офицеров. — Генерал Хакс, вместе с вами в мою скромную камеру заглядывает солнце. Вот если бы вы ещё и улыбнулись мне хоть раз… Честное слово, я многое отдал бы за одну вашу улыбку! — Сейчас у вас едва ли найдётся что-либо на обмен, — едко парирует Хакс, и упорно не позволяет уголкам губ поползти вверх, когда Дэмерон лукаво тянет в ответ: — Ну, это пока что. Его заигрывания, пожалуй, чересчур грубые, безыскусные, обычно Хакс пресекает подобное на корню, но их с Дэмероном игра в слова неожиданно забавляет его — и он продолжает. — У вас такая светлая, тонкая кожа... Вы, должно быть, легко замерзаете, генерал? — Вовсе нет. Ложь. Хакс действительно не выносит низких температур, и даже в помещении не снимает с плеч тяжёлую армейскую шинель, а с рук — плотные кожаные перчатки. — Очень жаль, потому что я с удовольствием согревал бы вас долгими холодными ночами. Хакс прекрасно понимает, что флиртуя с ним, пленник преследует лишь одну цель — он ищет способ спастись, задурить голову вражескому командиру и сбежать. В нынешнем своём положении, он и Сноука назвал бы привлекательным! Но надо признать — Дэмерон умеет удерживать внимание. — Знаете, о чём я сейчас думаю, генерал? — хрипит по-прежнему прикованный к креслу пилот, сплёвывая кровь в сторону. — О том, как бы отсюда удрать? — иронично предполагает Хакс. Ему почти жаль, что это — их последний разговор, потому что очень скоро сюда явится штурмовик, который сопроводит Дэмерона к магистру Рену. Ещё один сеанс «общения» с Силой, безусловно, доконает его. — А давайте сбежим вместе? — хитро прищурившись, неожиданно предлагает пилот. — Ну правда, генерал, вы слишком яркий для такого тёмного и мрачного места! Вам вредно здесь быть. Генерал хочет поставить дерзкого пленника на место — не ему решать, где лучше быть Хаксу, он приложил немало усилий, чтобы оказаться там, где он находится в данный момент. Хакс заслуженно гордится тем, чего ему удалось добиться. И что это за ерунда о «слишком яркий»? Но Дэмерон мечтательно прикрывает глаза и начинает говорить — тихо, размеренно: — Я отвёз бы вас на какую-нибудь тёплую, солнечную планету, с морями и песчаными пляжами, с тенистыми лесами и озерами, такими же чистыми и прозрачными, как ваши глаза. И там, на свету, вы бы отогрелись и оттаяли, генерал. Готов поспорить, у вас даже появились бы очаровательнейшие веснушки! Да, да, точно — я непременно заберу вас из этой унылой тёмной дыры, генерал Хакс. — А моё мнение на этот счёт вас совсем не интересует? — Хаксу, успевшему невольно заслушаться, немалых усилий стоит вернуть себе обычную невозмутимость. — О, я уверен, что смогу вас убедить, — самонадеянно заявляет Дэмерон и, кажется, даже подмигивает, хотя из-за скудного освещения камеры трудно сказать наверняка. В любом случае, это уже слишком, поэтому Хакс разворачивается на каблуках и стремительно покидает тюремный отсек. Он не сомневается, что их маленький флирт подошёл к концу. Хакс оказывается прав, потому что менее, чем через час По Дэмерон совершает побег, и в этом ему помогает один из штурмовиков. Кайло, разумеется, не упускает случая указать генералу на то, что один из его бойцов оказался предателем, а значит, доверие ко всем остальным людям Хакса теперь тоже подорвано. Угнанный беглецами истребитель подбивают над планетой-помойкой Джакку, но это вряд ли может послужить кипящему гневом генералу утешением. Но Хакс ошибается, полагая, что уж теперь-то всё точно кончено — через некоторое время По Дэмерон снова выходит на связь. Откровенно говоря, в последние пару дней Хакс практически не вспоминает о беглых пилоте Сопротивления и штурмовике-предателе. Погоня за дроидом, схватки с повстанцами, наконец, долгожданное испытание мощнейшего в истории Галактики оружия и уничтожение Хоснианской системы занимают всё его время и мысли. Хакс — не какая-нибудь ленивая штабная крыса, он на ногах с раннего утра и до поздней ночи, чтобы разрешить самые разнообразные сложности, которые могут возникнуть на подведомственной ему базе. Управлять такой огромной махиной, десятками тысяч штурмовиков, офицеров и обслуживающего персонала — нелёгкая задача, иногда Хакс не знает отдыха сутками, но таков его долг и он не жалуется. Сотни маленьких и больших проблем занимают его внимание, напрочь вытесняя из головы По Дэмерона с его весёлыми, наглыми глазами и обаятельной улыбкой до тех пор, пока он не присылает Хаксу сообщение по общей линии связи. В самом сообщении нет ничего особенного — какая-то несуразица с извинениями за внезапный уход (это так он называет побег?) и сожаления о том, что в этот раз он не смог прихватить с собой и самого генерала (вражеского генерала!), но с нетерпением и робкой надеждой ждёт их следующей встречи. С любовью, ваш По Дэмерон, ага. Сообщение, к слову, отправлено из неотслеживаемого источника, так что Хакс, к величайшему своему сожалению, не может сию же минуту испепелить возмутителя спокойствия вместе с его кораблём. Хакс чувствует на себе изумлённо-недоверчивые и одновременно заинтересованные взгляды старших офицеров и персонала радиорубки, и особенно остро — испепеляющий взгляд Кайло Рена, прекрасно ощущающийся даже сквозь его нелепый чёрный шлем. Он догадывается, что это послание — первое из многих, которые свалятся на его голову в самое ближайшее время, и тут же приказывает переводить их на выделенную линию связи. Хаксу хватает ума оставить её открытой для того же Рена и ещё парочки самых доверенных подчинённых — не хватало ещё, чтобы лидеру Сноуку донесли, что генерал вступил в тайную переписку с пилотом Сопротивления! Разумеется, Хакс не собирается отвечать на это возмутительное сообщение. Разумеется, Кайло в припадке ярости разносит половину радиорубки и ранит двоих ни в чём не повинных связистов. И конечно же, они с Хаксом ругаются, потому что генералу порядком надоело, что неуравновешенный и вспыльчивый ситх крушит почём зря его базу и вредит его людям. Кайло неубедительно выплёвывает какие-то проклятия и стремительно покидает разорённое помещение, а Хакс остаётся, чтобы в который раз оценить причинённый ущерб и организовать людей — нужно как можно скорее отправить раненых в медблок и заняться восстановлением покорёженного оборудования. Ясное дело, Хакс не обманывается в своих худших ожиданиях — с того дня сообщения от Дэмерона начинают приходить регулярно. «Я смотрю на звёзды и думаю о вас, генерал. В такую прекрасную ночь хочется, чтобы кто-нибудь был рядом, верно? Кто-нибудь, кто разделил бы холодное безмолвие космоса и остался рядом до утра. Я хотел бы однажды заснуть вместе с вами, в одной постели. Доброй ночи, генерал Хакс». Хакс читает — и кипит от злости. Их бывший пленник переходит все мыслимые границы! Хуже того — его послание заставляет Хакса действительно задуматься о том, сколько времени прошло с тех пор, как он засыпал с кем-то в одной постели. В последнее время он редко позволял себе неуставные отношения и никогда не допускал никого за чётко установленные личные границы. Хакс не помнит, когда в последний раз предлагал кому-то остаться у себя до утра. Почему-то сейчас это беспокоит его. «Тот мрачный корабль, на котором мы познакомились, и ваша пресловутая база — это ведь не дом? Я уверен, что ваша каюта — образец порядка и полной обезличенности. А каким вы бы хотели видеть свой настоящий дом, Хакс? В Галактике так много укромных безопасных местечек, о которых Первый орден и не догадывается — мы могли бы выбрать одно из них и построить там свой собственный дом. Вам не понравилось бы жить в центре большого шумного города или часто принимать у себя гостей, так ведь? Я думаю, это было бы уединённое, спокойное жилище, тихая гавань. Я нашёл бы такое место для вас». Хакс искренне, от всей души ненавидит По Дэмерона — он воскрешает в его душе отголоски тех мыслей и желаний, которые генерал, казалось, совершенно вытравил из себя. Дом. Убежище. Место, где на него не будет давить вечный груз ответственности, долга и амбиций. Хакс не мечтал об этом очень и очень давно, но — глупо отрицать, — он мечтал об этом когда-то. «Мы могли бы завести кошку — что думаете об этом? Красивую гордую кошку, такую же рыжую, как вы. Вы придумали бы для неё какую-нибудь ужасно вычурную, совершенно непрактичную кличку, а я сократил бы её до чего-нибудь попроще». Миллисент, Милли, — думает Хакс, и ему хочется разбить голову о тёмно-серую стену своей каюты. Его ломает, ломает с неожиданной силой, хвалёный самоконтроль и выпестованная годами самодисциплины невозмутимость летят ко всем криффам. Он раздражается по пустякам, и с трудом сдерживается, чтобы не сорваться на подчинённых, как это делает Кайло, но окружающие, конечно, замечают. Мало кто решается обратиться к генералу, когда он в таком состоянии. Его ярость — скрытая под кожей, кипящая глубоко внутри и не находящая выхода из железных тисков самоконтроля, но тем страшнее. Дэмерон изводит Хакса своими проклятыми сообщениями изо дня в день. В каждом — обещания несбыточного, обещания жизни, о которой он и не мечтал никогда, но о которой не может не думать теперь. Они липнут к нему, как паутина, опутывают с головы до ног, мешают выполнять привычные повседневные обязанности. Хакс мстительно копит в себе злость так же, как их великолепное оружие медленно, но неотвратимо накапливает в себе энергию достаточную для того, чтобы испепелить целую систему. Однажды По Дэмерон уже попался Первому ордену — попадётся и снова, только на этот раз Хакс не позволит этому скользкому мерзавцу пробраться себе под кожу, не подпустит слишком близко. Когда им удаётся выяснить местонахождение основной базы Сопротивления, Хакса переполняет мрачное, тёмное торжество. Одним ударом, по одному его слову эта жалкая кучка глупцов исчезнет вместе со своей базой, флотом и безрассудными планами. Не будет больше Сопротивления. Не будет больше тревожащих покой сообщений из ниоткуда… А потом повстанцы подрывают их базу — она исчезает в огромном раскалённом шаре огня, плавящегося камня и металла, и в ярких сполохах света. Это почти ломает Хакса, как и требование Верховного лидера — бросить своих людей умирать на гибнущей базе, чтобы разыскать и спасти Кайло Рена. Земля под его шаттлом стонет и ревёт, пока генерал лихорадочно прочёсывает лес, коммуникатор разрывается от аварийных сигналов и криков о помощи по общей связи — Хакс вырубает динамик ударом кулака, — ночь взрывается фейерверком ярких огней. Хакс полностью сосредоточен на своей задаче, но где-то на периферии его сознания пульсирует подленькая мысль — По Дэмерон, вне всяких сомнений, был одним из тех, кто принёс его базе погибель. Он находит Рена, ослабевшего, залитого кровью, едва ли способного осознать, что происходит вокруг. Он с трудом шевелит побелевшими губами, но Хакс всё равно не может разобрать беззвучного шепота. Он заставляет себя отвести взгляд от жуткой багровой полосы на лице Кайло, и буквально взваливает его на себя, наплевав на разницу в телосложении — Рен крупнее, немного выше и гораздо шире в плечах. И в разы тяжелее, но Хакс, сцепив зубы, дотаскивает его до шаттла и укладывает прямо на пол, бросаясь к пульту управления. Уже вцепившись в штурвал, отчаянно лавируя между вздымающимися в воздух раскалёнными пластами земли и металла, он понимает, что Кайло, кажется, пытался тогда позвать его по имени, но у Хакса нет времени задумываться об этом. Он успевает вытащить их из этого огненного ада в самые последние мгновения. Сопротивление не преследует их, что, вообще-то, довольно глупо и недальновидно, но Хакс благополучно доставляет Кайло в безопасное укрытие и передаёт на руки медикам. Сам он отказывается от медосмотра и отдыха до тех пор, пока не выяснит судьбу всех своих подчинённых. Кое-кто выжил (и среди них капитан Фазма, правая рука, бесценная помощница), успел эвакуироваться и избежать столкновения с истребителями повстанцев на орбите, но несравненно больше людей потеряны навсегда. Это, а ещё то, что Хакс, получается, бежал с поля боя, терзает его невыносимо. Хакс запирается в своей каюте — крошечная комнатка, серые стены, серая постель, серый потолок, — и валится на койку, не раздеваясь, хотя аккуратность и чистота для него всегда на первом месте. Его одолевает тупая, вязкая апатия, бессильный гнев — столько усилий пропали впустую, теперь всё придётся начинать заново. Хакс устал, невыразимо устал, он надломлен и в этот раз восстановление потребует некоторого времени. И у него даже не хватает сил на то, чтобы удивиться или возмутиться, когда на его датапад вновь начинают приходить сообщения от лучшего пилота Сопротивления. Теперь тон посланий явственно изменился, словно успешное уничтожение вражеской базы в разы добавило ему самоуверенности. О нет, Дэмерон не позволяет себе слишком грубых или пошлых выражений, но откровенно пишет о том, что хотел бы сделать с Хаксом, если бы мог сейчас до него дотянуться. Хакс даже не читает — едва пробегает каждое новое сообщение глазами и тут же отшвыривает от себя пад, но слова и образы преследуют его, от них нет никакого спасения. «Я хотел бы избавить тебя от твоего тяжёлого даже на вид пальто, Хакс, и расстегнуть хотя бы у горла этот плотный военный китель, который наверняка давит и душит тебя». Он перешёл на «ты», и это — самая маленькая из всех проблем генерала. «У тебя очень светлая и тонкая кожа — я уверен, достаточно просто надавить пальцами посильнее, чтобы на ней остались красные следы. Но я предпочитаю ласку грубости, Хакс, да и тебе явно не хватает нежности». Каждое слово — яд, просачивающийся в него с экрана датапада, отравляющий его сознание… У Хакса нет сил сопротивляться. «Я бы опрокинул тебя на постель — на нашу с тобой постель в нашем с тобой доме, — и не отпускал бы от себя часами. Я целовал бы твою тонкую длинную шею, твои плечи, сплошь покрытые веснушками, и твою грудь. Целовал бы твои руки, пальцы и хрупкие запястья, а потом положил бы твои узкие ладони себе на плечи, чтобы ты мог держаться за меня. Я…». Хакс со стоном отбрасывает пад, так что тот даже проезжается по тумбочке до самого края, и отворачивается к стенке, сжимая руками ноющие виски. Всё это — словно патока, густая и липкая, и он вязнет, тонет в ней. Кажется, зайди сейчас По Дэмерон в его каюту, чтобы закинуть Хакса себе на плечо и унести — он не сказал бы ни слова, не противился бы, хотя это вовсе не то, чего ему хочется. Дэмерон обращается к нему так, словно Хакс уже стал его собственностью, это возмущает и тревожит одновременно. Внезапно дверь за его спиной действительно отъезжает в сторону с мягким шелестом, и Хакс крупно вздрагивает всем телом, хотя это, разумеется, абсурд — откуда мог бы здесь взяться пилот Сопротивления? — Хакс? — это Кайло, он узнаёт его, хотя так непривычно слышать его настоящий голос, не искажённый модулятором уничтоженного вместе с базой шлема. Почему он здесь, если должен сейчас лежать в медкапсуле и восстанавливаться после многочисленных ранений, чтобы как можно скорей предстать перед Верховным лидером? Хакс слегка оборачивается через плечо, чтобы увидеть, как Кайло подхватывает с края тумбочки его пад и быстро пробегает глазами всё ещё открытое сообщение от Дэмерона. Мгновение — и Рен резко сжимает кулак, а Сила разом сминает тонкий планшет, превращает его в искрящий бесформенный кусок металла и пластика. Ноздри Кайло раздуваются, на лице играют желваки, а тёмные глаза горят неподдельным гневом. Хакс снова отворачивается, смотреть на такого Кайло и слушать его неизбежные теперь ядовитые насмешки — выше его сил, он измучен и отравлен. — Хакс, — опять зовёт его Кайло, и снова, более настойчиво: — Хакс. Да пусть хоть всю каюту разнесёт — он ни за что не обернётся! Всего одно движение отделяет его от окончательной потери собственного достоинства. Хакс чувствует сильную руку на своем плече, и Рен тут же рывком разворачивает его, заставляет лечь на спину, посмотреть в глаза — в них странное, нечитаемое выражение, — а затем Кайло склоняется над ним и целует в губы. Хакс удивлённо распахивает глаза, давится воздухом, но наваждение, охватившее его в последние дни, исчезает вместе с жарким выдохом Кайло на его губах. Хакс застывает, шестерёнки в его голове вращаются с бешеной скоростью, пытаясь понять, объяснить, осознать, пока Кайло нарочито неторопливо и бережно ласкает его губы и поглаживает лицо кончиками пальцев. Потрясённый, Хакс перехватывает его взгляд всего на мгновение, но этого достаточно — он, наконец, отвечает на поцелуй, всё смелее и смелее. Кайло безропотно уступает ему инициативу, позволяет запустить руки в свои густые тёмные волосы, позволяет ощутимо прикусывать свои покрасневшие губы и резко дёргать за глухой ворот сложного костюма, чтобы скорей добраться до тёплой беззащитной кожи. Они целуются отчаянно, будто не в первый, а в последний раз, и с каждой минутой Хакс обретает себя всё больше. Кайло отдаёт, пожалуй, больше ласки, чем получает, но это то, что необходимо именно сейчас. Потом, немного успокоившись, Хакс спешит восполнить недостаток — целует и гладит его лицо до тех пор, пока Кайло, совсем обмякнув, не наваливается на него практически всем своим весом. Генерал не возражает и греет склонённую голову Кайло у себя на груди. — Спасибо, — тихо говорит Хакс, потому что не знает, что ещё можно сказать. Глупо спрашивать, почему прежде Кайло всегда казался ему незаинтересованным — это явно было ошибкой. Возможно, это сам Хакс не был достаточно заинтересован в том, чтобы заметить хоть что-то. — Я сделал бы так раньше, если бы знал, что он продолжает изводить тебя, — бормочет Кайло и слегка трётся лбом об его рубашку. Прикосновение обжигает, и Хакс одновременно и жалеет, и радуется тому, что успел снять плотный китель и повесить его в шкаф. — То, что он предлагал… Знаешь, я ведь и не хочу такой жизни на самом деле, — задумчиво признаётся Хакс, смыкая руки на спине Рена. Это чистая правда — сейчас он не хотел бы быть кем-либо и где-либо ещё. — Знаю, — немедленно соглашается тот, и почти сразу же зовёт его: — Хакс? — Мммм? — так приятно ощущать себя — собой, так приятно чувствовать на себе вес и тепло Кайло, что лень отвечать. — Я достану тебе кошку. Хакс неверяще моргает, а потом оглушительно хохочет — крифф знает, как давно он не смеялся так искренне! Кайло фыркает в его рубашку весело и возмущённо одновременно. А потом Хакс неожиданно спрашивает: — Останешься на ночь? Кайло чуть приподнимается на локтях, заглядывает в его лицо. А потом согласно кивает и укладывается обратно. Сообщения от По Дэмерона, лучшего пилота Сопротивления, если он их и пишет, до Хакса больше не доходят. Впрочем, тот вряд ли всё ещё рассчитывает получить ответ.