Killer Kisses

POV Охотница Эвелин

Чёрт! Луи не колеблясь, перешёл из сидячего положения в стоячие, и встал передо мной, как будто защищая меня. Я попыталась сесть, но боль смогла перекрыть лекарство, текущее в моём организме. Я поморщилась, когда подняла свое раненое тело. — Нет, у нее был тяжелый вечер! — услышала я, когда Лиам выходил из другой комнаты, но громкие шаги не прекратились. — Я не пришел трахать ее, Лиам. Где она? — спросил он. Какого черта он хочет? Страх неизбежно напал на меня, поскольку у меня появлялись многочисленные возможности думать об этом. Что, если он расскажет остальным парням, кто я на самом деле? Они не испытывали угрызений совести, наблюдая, как он избивает меня до смерти. Я бы не сказала, что я боюсь смерти, иначе зачем мне охотно участвовать в таком опасном занятии? Нет, я не боюсь смерти. Я просто не чувствую, что готова к этому. Только несколько мгновений спустя он шел сюда. Его взгляд встретился с моим, но потом он прошелся глазами по моему телу, анализируя мои синяки. Его лицо побледнело. Он сделал шаг вперед, но Луи инстинктивно сделал шаг назад, защищая меня. — Не подходи ближе, Гарри, — предупредил он, понизив голос. — Не говори мне, черт подери, что делать, Луи. Если вы не забыли, то я здесь босс, — он встал еще ближе. — Мне все равно. То, что ты сделал, отвратительно. Мне не нужно тебя слушать, — усмехнулся он. Брови Гарри удивленно поднялись вверх. — Что я сделал? — Просто уходи, Гарри. Пожалуйста, — пробормотала я, перекладывая лед на мои ребра. Он проигнорировал мои слова, и вместо этого он приблизился ко мне. — Что я сделал? — повторил он. — Не смей играть с нами, Гарри. Мы знаем, что это был ты, — отрезал Луи, оглядываясь вниз. — Ох… Охотница? — обратился он ко мне, но помолчав немного, продолжил. — Посмотри на его ноги. Я подчинилась и почувствовала, как мой быстрый стук сердца пронизывает моё тело, когда я увидела потрепанные черные сапоги, украшающие его ноги. Они не были теми, которые я видела в переулке. — Что? Какого черта, мои ноги имеют дело с чем-нибудь? — Гарри сильно покачал головой, словно Луи спрашивал, какого цвета небо. — Теперь уходи. Я хочу поговорить с Охотницей наедине. — Не думаю… — Луи, — перебила я его, привлекая его внимание. — Все в порядке. Он наблюдал за мной несколько мгновений, прежде чем медленно кивнуть и уйти из комнаты. Гарри не спешил подходить ко мне, при этом успевая осматривать мое тело. Вопрос за вопросом прокладывал мне путь для раздумий с такой скоростью, что я была неспособна ответить на них все. Почему он не позвонил? Почему Гарри пришел? Почему Гарри появился в моей жизни? — Гарри, пожалуйста…- я подняла ладонь и показал стоп-жест. — Помоги мне опустить лед. Он легко улыбнулся, но потом все признаки улыбки пропали с его лица. Он убрал мою руку от тающего льда, заменив ее своей. Его пальцы обвились вокруг пластика, в котором был лед, и он осторожно надавил. Его лоб стал морщинистым, а его взгляд сконцентрировались на пластике. — Кто это сделал с тобой, Бэмби? Когда я увидела перед собой татуированного парня, с пирсингом, и с улыбкой, я поняла, что это был не он. Разумно рассуждая, я поняла, что он мог поменять обувь до приезда, но я не была в этом убеждена. Это просто не в его характере. Нетрудно представить, что он выбил зубы другого человека, но он всегда относился ко мне нежно. Но когда эта мысль закрепилась у меня в голове, возник новый вопрос: Если Гарри не сделал этого, кто, черт возьми, сделал это? — Я не знаю, — пожала я плечами. — Я… я думала, что это ты. Его движения застыли, а его взгляд был не таким, как у меня, он стал более холодным. — Что? — Он…он был в твоих сапогах, поэтому я просто предположила, что… Его рука мгновенно отступила, как будто он был в шоке от удара электрическим током. Болезненный взгляд в его глазах не мог не разбить моё сердце. Он сглотнул, прежде чем заговорить: — Ты думаешь…ты думаешь, что я бы сделал что-то подобное? Ты действительно так считаешь? — Что я должна была думать? Он был в твоих сапогах! — я защищалась, хотя даже я знала, что это дерьмо не оправдания. Он быстро поднялся со своего места, размахивая руками, как винт вертолета. — Какого хрена?! Что, тогда я должен сделать, чтобы быть достаточно хорошим для тебя? Чтобы ты доверяла мне? — Гарри, я… — Нет, послушай. Я позволил тебе остаться в моем доме, тебе даже не нужно платить за аренду или за что-то еще. Я не знаю почему, я просто хотел… Я хотел помочь тебе, Бэмби. Я спас твою долбанную жизнь, я так старался защитить тебя, чтобы ты была в безопасности. Так почему ты всегда принимаешь только худшее от меня? Чувство вины пиршествовало через мои ребра и в моё сердце, когда я размышляла над тем, что он говорил. Он был прав. Он много сделал для меня, но я все же отказываюсь давать ему право все знать. Во всяком случае, он должен быть тем, кто мне не доверяет. Лишь когда мои глаза сфокусировались, и я увидела, что он выжидательно смотрит на меня, я моментально вернулась в реальность. — Я знаю, Гарри. Извини, ты прав. Это не оправдание или что-то еще, но мне просто трудно доверять людям сейчас. Его взгляд все еще перемещался по мне. Он задумчиво поймал его пирсинг на губе между передними зубами. — Можешь встать? — А? — Можешь встать? — повторил он. — Я…Я не знаю. Я попробую, — я была смущена относительно того, почему он спрашивал, но тем не менее я удалила лед перед тем, как напрячь плечи для поддержки. Я сжала зубы, когда я попыталась встать. Так как, болеутоляющие действовало, поэтому болело меньше, чем я предсказывала. Это было терпимо. Гарри больше не произносил слов между нами, он схватил меня за руку и постепенно вывел из комнаты в моем собственном темпе. Я увидела, что он ведет меня по лестнице и в мою новую комнату. Я ожидала, что он уложит меня в кровать, как маленького ребенка, но вместо этого он открыл большие стеклянные двери на балкон. Мы вышли, прохладный воздух мгновенно охладил меня до костей мозга. Я нахмурилась, когда он посмотрел на большую металлическую лестницу, ведущую к земле. Может быть, это, какой-то пожарный выход? — Можешь подняться по ней? — спросил он. Я кивнула. Он вцепился в ступеньку над ним, и я сразу последовала за ним. Я была удивлена, однако, обнаружила, что он начал подниматься вверх по лестнице, ведущей к крыше. Я не стала спорить — казалось, он знал, что делает. Я почувствовала облегчение, когда поняла, что боль в моих ребрах значительно ослабела. Мы вышли на крышу, и Гарри встал первым, схватив меня за руки, чтобы помочь. Мы наткнулись на кирпичную поверхность, опустившись, чтобы сесть. Было поздняя ночь, может быть, даже технически утро, когда мы смотрели на яркие розовые и оранжевые тона, сливающиеся вместе самым красивым способом. Лиам вымыл мое лицо, когда я впервые оказалась в его доме. Ну, я думаю, он сделал это. Я не могу много помнить, так как постоянно погружался в без сознание. Но он не вымыл мои волосы, и это становилось все более очевидным, так как, когда ветер пронизывал их, я чувствовала сухие комочки крови. Гарри потянул колени к груди, все еще не в силах оторвать взгляд от вида, стоящего перед нами. — Моя мама выгнала меня из ее дома за то, что я пошел не той дорогой по жизни. Я моргнула, на мгновение смущенной его исповедью. — Оу. — Да. Она знала, что я ушел с пути хорошего мальчика с тех пор, как папа ушел от нас, но я думаю, что это было последней каплей для нее. Придя домой, она нашла меня с моими друзьями, с которыми я курил кокс. Она сказала, что я «вышел из-под контроля и больше не может иметь дело со мной», — подражал он, ее голосу. — Сказала, что я нахожусь не в той компании. Я не знаю, какого хрена она ожидала, когда я все время был на ногах и хотел лучшего для нее, но всегда есть но. Родители не всегда понимают тебя, и что ты хочешь. — Что случилось…с твоим папой? — прочистил я горло. — Если ты не возражаешь, что я спрашиваю. Он пожал плечами, как бы невзначай. — Я не возражаю. Мы когда-то были близкими — мои родители и я. Но я не был наивным, я видел, что мои родители были менее ласковы друг к другу. Они отдалялись друг от друга. Однажды я нашел моего папу, спящего на диване, когда я спустился вниз за стаканом воды, — он сделал паузу, а затем продолжил. — Чего я не ожидал, так это пройти возле него, и увидеть, как он трахает другую женщину. — Что, правда? — Да. Моя мама была на работе, и он думал, что я в школе, но я вернулся пораньше, потому что я чувствовал себя дерьмово. Я прошёл прямо мимо них. Он приказал мне не говорить моей маме. Я какое-то время молчал, но мне было грустно смотреть, как она ходит спокойно и улыбаясь, совершенно не обращая внимания на то, что у моего отца была любовница. И я сказал ей. Я не знал, на что я надеялся, но она заслуживает того, чтобы знать. Это не очень хорошо, хотя… — он презрительно замолк. — Почему? Что случилось? Он вздохнул. — Мама была более зла на меня за то, что я ей сказал это, чем на моего папу за то, что он на самом деле это сделал. Но из-за этого папа отыгрывался на нас, и она обвиняла меня в этом. Когда я поняла, что он закончил, я медленно кивнула, обрабатывая всю сказанную им информацию. Значит, ему не всегда было легко. — Мне жаль, что с тобой такое случилось, — пробормотала я. — Это не твоя вина. Его ресницы прижимались к щекам, медленно закрывая глаза. Когда они открылись, его скулы сжались, и он повернулся, чтобы посмотреть на меня так, как тогда, когда мы ступили ногой на крышу. — Никто и никогда не говорил мне об этом раньше, что это не моя вина. Спасибо. Он неловко закрутил прядь волос на затылке вокруг пальца, отвечая взглядом. Я вздохнула. — Я тоже начала ходить с такой компанией, когда я пришла домой, чтобы найти своих родителей мертвыми. Я все еще не знаю, почему мой отец решил случайно убить мою маму однажды вечером, а затем убить себя. Не думаю, что когда-либо узнаю. Мне тогда было всего семнадцать. Я сидела в классе, изучая математические формулы и просто думала про себя. Но в чем смысл? Мои родители умерли, я должна была жить сам по себе, хотя я не была готова, и я была просто несчастна. Поэтому я присоединился к банде. Они убедили меня бросить колледж и начать принимать наркотики. Это началось несколько безобидно, иногда это было марихуаной. Но тогда они нашли новые наркотики на улицах. «Попробуй это» — говорили они. «Это дешевле, чем марихуана. Это дает вам больше эйфории». И, конечно, будучи глупой девушкой, я была готова это сделать, я не стеснялся попробовать их. Это обострилось, и, прежде чем я это узнала, я была увлечена коксом. Я беспечно взглянула в сторону, чтобы увидеть, как Гарри съеживается, но он не смог выразить свои мысли. — Но у меня не было денег. Я имею в виду, что меня выгнали из колледжа, из-за того, что у меня не было родителей. И тогда один из моих самых лучших друзей помог мне. Это был Джон. — Гребаный Джон… — я слышала, как он бормотал, больше для себя, чем для меня. — Я была не единственной, у кого мало денег. Были и другие. Помнишь Хлою? — Помню. — Она тоже была задействована в этом. Джон предложил нам заманчивое предложение. Он предложил нам купить наши наркотики с… другими формами оплаты. Конечно, сначала мы были настроены скептически, но я страдала от синдрома нехватки их и с каждым днем все больше и больше мне становилось хуже. Итак, мы с Хлоей решили, что нам нечего терять. Джон начал каждый день продавать нас случайным мужчинам. — Бэмби… — его голос был хриплым. Я посмотрела вперед. — Это было унизительно. Один из моих лучших друзей был моим сутенером. Ну, со временем мы подружились с преимуществами, но все равно был моим другом. Я не была счастлива. Я дважды заразился хламидией, страдала от беременности — не волнуйся, все обошлось, — я печально улыбнулся его испуганному выражению. — Это было болезненно, опасно и страшно, но мне было все равно. У мужчины был секс, у Джона были деньги, а у меня был кокс. Беспроигрышно, я думаю. Так продолжалось до тех пор, пока один человек не нашел меня на заднем переулке стрип-клуба, без сознания, с иголкой в руке. Я не помню, чтобы я пробовал героин, но ты знаешь, это адский наркотик. Он взял меня на реабилитацию и вскоре стал моим боссом. Полагаю, это была суть случившегося. Я просто не смогу добавить некоторые детали для Гарри. Босс нашел меня снаружи, полуживой. Он разбудил меня и сказал, что на какое-то время он смотрел на меня профессионально. Он сказал, что у меня есть потенциал. Услышав это, я сразу почувствовала тепло. Никто и никогда не говорил мне, что у меня есть потенциал в чем-либо до этого. Я почти не училась в школе. Я просто не разделяла такого же энтузиазма, как другие дети. Но тогда Босс показал мне то, что у меня на самом деле есть. Это был только ожесточенный зимний воздух, сжимающий мою кожу, и героин, текущий через мой кровоток в тот самый момент, который убедил меня принять его предложение. Итак, Босс помог мне подняться и сопроводил меня к своей машине. Я была под кайфом, из этого я не возражала. Он сказал мне, что ему пришлось иметь дело со множеством наркотиков в его профессии. Так много, по сути, что он на самом деле нанял своего личного психиатра. Я ездила на еженедельные занятия с другими наркоманами и со временем стала лучше. Если бы не Босс, я, честно говоря, не знаю, где бы я была сейчас. Я обнаружила, что съежился от этой мысли. Он спас мне жизнь, и поэтому я была обязана ему, чтобы покончить с миссией. — Вот почему ты больше не любишь находить рядом с наркотиками, даже на метр, — заключил Гарри. — Мне… мне жаль, что я назвал тебя ханжой, из-за того, что ты не курила. Я рассмеялась сквозь нос. — Справедливо. — Тогда почему Джон так зол на тебя? Почему ты его так боишься? — спросил он, распрямив ноги, чтобы они легли перед ним. — Он злится на меня, потому что я перестала быть проституткой. Он проиграл кучу денег, так как очевидно, что я была одним из его лучших сотрудников. И я не боюсь его. — ну, это было немного ложью. — Он просто очень манипулятивный человек. Он управляет вещами так, чтобы добиться своего. Он сделал это с тобой, Гарри. Он убрал мое прошлое из контекста, чтобы заставить меня выглядеть плохой. Он не объяснил, что-то больше, поэтому я рада, что все это сказала. Надеюсь, теперь ты поймешь меня. Он сжал мою правую руку, и поднес ее к губам. Не отрывая взгляда от меня, он мягко поцеловал каждый отдельный сустав пальца, прежде чем поднять губы вверх, к татуировке на моей руке. Он поцеловал центр, проводя кончиками пальцев по сложным рисункам чернилами. — Конечно, я понимаю, Охотница. Я глубоко вздохнула. Сейчас или никогда. — Меня не зовут Охотница. Его голова поднялась вверх в удивление. — Что? Я сглотнула, отчаявшись, чтобы он продолжил тесный контакт с моей рукой. — Меня зовут Брук. Он запнулся, но к моему большому облегчению, не отпустил меня. — Что? — Я изменила его после того, как мои родители умерли. Я перекрасила волосы в другой цвет, перестала красить губы и стараюсь меньше носить платья. Я не хотела иметь привязанности к своему прошлому «я». Я изменила свое имя на Охотницу, потому что хотела быть бойцом. Я хотела оставаться сильной и убивать слабых. Я хотела быть тем, кто был всегда на первом место. Я даже заставила своих друзей называть меня Охотницей. Сначала они смутились, но в конце концов привыкли к этому. Ну, все, кроме Джона. Только он называл меня Брук. — Чертов Джон… — Для меня это не очень важная деталь. Я почти не помню, чтобы меня называли Брук, только мои родители. Я больше ничего не хочу с ними делать, особенно с отцом. Я никогда не была у его могилы — даже не однажды, зная, что он сделал. Ко мне всегда обращаются, по имени Охотница, поэтому, пожалуйста, не думай, что я когда-нибудь обманывала тебя. Гарри задумчиво покачал головой. — Я плакал, когда мне делал эти татуировки, — он поднял рубашку и представил ласточки, украшающие ключицы. Я громко рассмеялась. Было ли это от его признания или облегчения, что он не был безумен, я не была уверена. — Я не натуральная блондинка. — Найл и я делимся с друг другом одеждой. — Я описалась в классе, когда мне было тринадцать лет. — Я съел червя два года назад. — Однажды я поскользнулась и упала в собачье дерьмо. — Единственная девушка, которую я когда-либо целовал, кроме тебя, это моя мама. — Я целовалась с тремя девушками. — Я целовался с Луи! В этот момент мы оба засмеялись, лёжа на спине, положив руки на живот. Моя голова была повернута боком, чтобы наблюдать за парнем рядом со мной. Его глаза были прищурены, которые образовали изгибы. Он пах прекрасно, и был абсолютно красив. — Ты красивый, — мягко улыбнулась я. Румянец появился на его щеках. Его ухмылка была такой широкой, что я не могла помочь себе из-за того, что моё сердце билась безжалостно против моих сломанных рёбер. Говорят, что для всех что-то впервые. Есть много первых моих достижений — мое первое дыхание, мое первое слово, мое первое убийство и моя первая любовь. Но заниматься любовью на крыше было определённо что-то новейшим для меня.