Ссоры

-Почему посуда разбита? -Ругались. -А почему кровать сломана? -Мирились.

Иногда Микеле действовал на нервы. Не так уж и редко, если говорить начистоту. Будто в голове итальянца щелкал непонятный выключатель, и это становилось знаком того, что язык потерял любые связи с мозгом. Он, вне сомнений, умел ссориться. Если бы существовал Чемпионат мира по ссорам, то он не занял бы на нем никаких мест, потому что поссорился бы с организаторами и пролетел мимо пьедестала как фанера над Парижем. Символичный каламбур. Но Микеле также умел и мириться. Со знанием дела и страстью, свойственной многим итальянцам. Обычно любая наша ссора длилась не более суток и завершалась стремительным и диким примирительным сексом. Даже ссора на почве совместной поклейки обоев. Так уж повелось. Но сегодня что-то изменилось. Вот уже 21 час Мик отказывался со мной говорить, на контакт не шел, а только терзал гитару, завывая что-то чертовски-грустное, и цедил кофе из кружки со слониками. -Ну и на что ты обиделся в этот раз? - спросил я, подсаживаясь на кухонный стул поближе к нему. Он демонстративно ударил по струнам и отвернулся. Я закатил глаза, но все это просто не может продолжаться так дальше, не рискуя вылиться катастрофой. Я положил руку ему на плечо и потянул на себя, вполне ожидаемо встречая сопротивление. Спустя мгновение он уже встал и направился вон из комнаты. Я лишь тяжело вздохнул, набросал в уме план возможных косяков и твердо решил, что улыбку Микеле срочно нужно вернуть. На репетиции лишь мертвый не спросил у меня, поссорились ли мы. Ну, серьезно, неужели это так заметно? Вон, лохматый все так же носится как Соник-суперёжик, заправленный шестью чашками кофеина. Снова со странной завистью отмечаю, что он перецеловал всех присутствующих. В груди аукнулось "кроме тебя" и я крепко сжал кулаки. Незаметно подкрадываться - явно не мой конек. Я запнулся о кабель, растянутый на полу, и едва к нему не присоединился, успев, однако, ухватиться за стену. -Дааа, Фло, не быть тебе ниндзя, - засмеялись где-то сбоку, и я машинально огрызнулся, указывая в сторону смеющегося гордо вздернутым средним пальцем. В ответ неизвестный цокнул и вышел из полумрака неосвещенного угла. Им оказалась Маэва, и я мгновенно испытал угрызения совести, поспешив извиниться. -Ничего, я все понимаю, нервы и все такое. Как твои дела? - она небрежно взметнула волосами и взяла меня под руку, уводя дальше по коридору. И она туда же. -Да так, все в порядке. Горло вот побаливает, но это погода виновата... -Ну ты же прекрасно понимаешь, о чем я, - она укоризненно посмотрела на меня, поджав губы. Эта девушка - демон с Ангельским личиком, даю вам слово. Но сейчас мне действительно нужно выговориться. -Да в том-то и дело, что не понимаю, Эва! Я не понимаю на что он обиделся и ума не приложу как загладить перед ним свою вину. Вот что я такого сделал? Может, опять во сне забрал у него все одеяло? Забыл про юбилей одной из его многочисленных троюродных тетушек из Италии? Постирал его обожаемую красную рубашку с его же обожаемыми белыми носками? Съел пирожное, которое он оставлял для себя? О, или может быть, я случайно воспользовался его шампунем и не закрыл крышечку? Господи, любой, даже самый абсурдный повод может послужить причиной ссоры. О, а может, я недостаточно страстно целуюсь? Или недостаточно нежно смотрю на него? Или моя борода слишком колется? Что на этот раз, интересно... Маэва до последнего пыталась сдержать смех, но тот буквально рвался наружу. Девушка мгновенно зажала рот ладошкой и виновато посмотрела на меня. -Прости, это не смешно. Ты не пробовал напрямую выяснить, на что братик обиделся? -Нет, конечно, я же идиот. - я саркастически улыбнулся. - Он игнорирует меня, не замечает. -А вот здесь ты неправ, - я удивленно приподнял брови. - Он почти неотрывно наблюдает за тобой, и лицо у него грустное. Старается не подавать виду, но стоит посмотреть на тебя как улыбку будто ветром сдувает. Тебе нужно с ним поговорить, Фло. -Я и сам понимаю, Эва, - вынужден был признать я. - Ничего, я что-нибудь придумаю. -Не сомневаюсь, берегите друг-друга. Девушка тепло улыбнулась и на миг сжала мою руку, а уже в следующее мгновение юркнула в свою гримерную. Когда я зашел домой, то поначалу даже поразился тишине, царившей в нем. -Мике, я дома, - настороженно крикнул я, проходя в комнату. Обычно здесь всегда царил творческий беспорядок. Работало радио, шкворчало что-то на плите, звенел любимый мелодичный голос, подпевая куплетам старых песен. Сейчас же тишина звенела и обволакивала, заставляя поежиться. Он лежал на диване, закинув ноги на спинку в своей излюбленной позе и прокрастинировал, глядя в потолок. На оклик даже не моргнул, не отвлекаясь от своего необычайно важного занятия. Меня даже взяла обида, сколько уж можно дуться-то, черт возьми. -О да, спасибо за заботу, дорогой, я действительно проголодался, - язвительно заметил я, чуть помедлив, и прошел на кухню. Раковина встретила меня горой грязной посуды, холодильник - запиской. "Во мне еда. Разогрей ее, и она твоя". Против воли я улыбнулся и полез за обещанной едой. На контейнере с мясом обнаружил еще одну записку "приготовлено с любовью". Она меня смутила, и я снова обратился мыслями к нашей ссоре. Пребывая в прострации достал коробку молока и с жадностью припал к надрезу. -Фло! Что я тебе говорил!? Не пей, дурак, связки застудишь и петь не сможешь! - он подлетел и вырвал из моих пальцев злополучный пакет. На его помятом лице было столько негодования, праведного гнева и ...заботы, что я в изумлении не мог ничего сказать. Всего пару мгновений мы не отрываясь смотрели друг на друга, а потом я просто сграбастал его в объятия. Микеле слабо трепыхнулся, пытаясь высвободиться, но затянувшаяся ссора взяла свое и наконец он уткнулся носом мне в грудь. -Ну что же ты? - прошептал я, зарываясь носом в блондинистые всклокоченные волосы. Его руки с силой прижали меня к себе. - Что ты? Ты плачешь? -Нет, - ответил он, но даже для его голоса это прозвучало высоко, и я лишь утвердился в своих догадках и поспешил отнять его лицо от своей груди. Он воспротивился, ну до чего же упрямый! -Мике, что случилось? - мне удалось поднять его лицо за подбородок и заглянуть в глаза. Бывший некогда идеальным, макияж расплылся бесформенными черными пятнами, превратив итальянца в панду. Опухшие глаза покраснели, и я не на шутку разволновался. Неужели я совершил что-то настолько ужасное? -Флоран, прости меня, пожалуйста, я такой глупый, я такой безнадежно глупый... Я ошалело округлил глаза. Это же я должен был извиняться, разве нет? -Что случилось? - более связного вопроса мой мозг не мог составить. Он шумно шмыгнул носом и тут же вернул себе это холодное выражение, которое я в тайне ненавидел. Маска Дивы, недоступной, но от того еще более притягательной. У него даже нашлись силы улыбнуться, будто бы это не он только что ревел, прильнув ко мне. -О чем разговаривали с Маэвой? - спросил он, отодвигаясь от меня. -О тебе, - почему-то решил ответить я, хотя мысли мои витали между двумя сильнейшими желаниями: как можно больнее ударить его и/или поцеловать. -О, - только и произнес он и направился разогревать мясо. Так, стоп, какого черта сейчас произошло, и о каком мясе сейчас вообще может идти речь? Я смотрел в эту худую, чуть сутулую спину и недоумение не покидало меня. -И это все? - спина в ответ заметно напряглась. Мясо уже вовсю шкворчало на сковородке и служило для него прекрасным поводом как можно дольше не поворачиваться ко мне. Но рано или поздно придется, Локонте. Я раскусил тебя. -Фло, давай не будем об этом, ладно? Я повел себя как последний мудак и правда прошу прощения. - он все-таки чуть повернул голову, чтобы наблюдать за моей реакцией. -Ты игнорировал меня 27 часов. -Ты считал? Это мило. - Микеле, мать твою, убить тебя мало. Заметив мой сердитый взгляд он вздохнул и выключил комфорку. Мясо обиженно особенно громко шикнуло и притихло. - Вы очень мило смотритесь с Маэвой. Я замер, сраженный внезапной мыслью. -Ты приревновал меня к Маэвас!? Микеле, ты в конец свихнулся? Поэтому ты со мной не разговаривал? -Да нет же! Ну, в смысле, да... но нет! Это не совсем так. -Да? А на что же ты тогда обиделся? -Я твоя обуза, Флоран. Я знаю как ты любишь детей, как для тебя важна семья и понимаю, что не могу тебе ничего дать. Я не гарантирую тебе никакого будущего. Рано или поздно ты должен будешь уйти чтобы завести свою семью и я понимаю, что так будет правильней, но я не могу даже думать об этом, это убьет меня. Злость, уже было нахлынувшая на меня, так же волной и отступила. Неужели он правда переживал из-за такой ерунды? Боялся, что я уйду? Смех защекотал небо, и я не смог удержать его и заржал. Мик обиженно сдвинул брови, и я поспешил снова притянуть его к себе. -Ты сам как ребенок, Мике, ей Богу. Да, для меня очень важна семья, но подумай, а кто же тогда в моей жизни ты? Ты моя семья и я люблю тебя, так почему я должен вдруг покинуть тебя? А? Об этом ты не подумал? - На душе стало необъяснимо легко, и я покрепче перехватил его и оторвал от пола, закружив. Он сдавленно ойкнул и вцепился в мою шею. - Дурной ты, Локонте. Он расслабленно прикрыл глаза и улыбнулся. -Знаю, я дурак. Поставь меня, тяжелый же. Я лишь отрицательно мотнул головой и подхватил его под колени. С какой-то пьяной радостью подумал, что вот он, в моих руках во всех смыслах. Получите-распишитесь, блондинистое шило в заднице кол-во адын штук. Любить, кормить и никому не отдавать, на людей почти не бросается, к подводке приучен. -Постааааавь меня и идем есть, мясо стынет, - он дунул мне в лицо. - После ужина получишь десерт. -Я готов начать прием пищи со сладкого... -Но мясо... оно... уже агхх!., - немного даже обиженно стонет он, когда я подсаживаю его на гладкое полированное дерево столешницы и целую. Очередное упоминание о мясе веселит меня. -О каком мясе речь? О прекрасных 70 килограммах, которые я прямо сейчас собираюсь отжарить? - шепчу я ему на ухо, и уже в следующую минуту сильно, до синяка, огребаю по бедру под гневный голос Мика: -63, вообще-то! Я смеюсь ему в шею, чувствуя как дрожит под моими руками его тело. Его пальцы забираются мне под рубашку, оглаживают. И в первый, и в десятый, и в сотый раз я ощущаю необъяснимый трепет, едва прикасаясь к нему. Это странно, потому что ни с кем другим в моей жизни я ничего подобного не чувствовал. Микеле требовательным жестом стянул рубашку с моих плеч, отправляя ее в след своей майке, усыпанной звездами и блестками. Его ноги обвили мой пояс, максимально близко прижимая меня к себе. Всегда так запредельно, так страстно, что дыхание становится частым и рваным, руки становятся птицами, порхая по чувствительной коже, а губы - пьяняще сладкими. Он вскрикивает надрывно, когда я вхожу, напряженной струной выгибается мне навстречу. Я целую его вновь и чувствую, как кружится моя голова, как бешено стучит сердце и мысли взрываются сотней одинаковых "Он со мной, прямо здесь, прямо сейчас, всегда". Локонте не сдерживает своего голоса и потому комната наполнена его стонами, вскриками, всхлипами и горячим бессвязным шепотом. Помнится, на одной из многих передач с нашим участием я выразил свое мнение по поводу "звуков в постели", отмечая, что не только женщинам свойственно стонать. После программы Мике вполне предсказуемо заинтересовала эта тема, и он выяснил для себя и без того очевидный факт, что я схожу с ума от его голоса. Именно поэтому сейчас он стонет особенно сладко и на полубессознательном уровне сжимает мою руку в своей. -Мике…глупый мой Мике, - ему очень нравится, что я так его называю. Я провожу пальцем по обнаженной и беззащитной теперь, без платков, коже его запястья и отмечаю что его пробивает крупная дрожь. Если я завожусь от его чарующего голоса, то его несомненная эрогенная зона - запястья. Находиться в такой позе долго тяжело и Локонте чуть приподнимается, подвигаясь дальше на стол, вновь опускается на его твердую поверхность и... порывисто смахивает со стола что-то, что впоследствии с грохотом разбивается о паркетный пол. Но сейчас нам не до этого. Перед глазами уже пляшут черные мушки - верный признак приближающегося пика. Я чувствую, как Мике сжимается, напрягая мышцы, и сам не могу сдержать полурыка-полустона, изливаясь. Тяжело дыша я отстраняюсь, упираюсь руками о край столешницы и пытаюсь собрать мысли в кучу. Мне хорошо как никогда. Я быстро одеваюсь, а затем протягиваю одежду и ему. Микеле расслабленной амебой растекся по столешнице и блаженно улыбался, вновь требуя поцелуя. И он его тут же получает, и на этот раз поцелуй лениво-нежный, чересчур слюнявый и медленный. -Хорошоооо.., - протягивает он. - Вы, оказывается, неплохой повар, мсье-я-неплохо-жарю-и-не-только-мясо-Мот. Его глаза хитрюще блестят. Он чуть приподнимается на локтях, все так же лежа на столешнице, и сыто улыбается. Я несильно кусаю его в плечо в подтверждение его слов. Мясо хорошенько прожарено, довольно как слон и готово к употреблению. Он хохочет и снова откидывается на спину. Вот тут-то мы и вспоминаем об упавшем предмете. -Хм, Фло, мне показалось или и вправду что-то упало когда мы...? - легкая недосказанность и манерная игра подведенными бровями. Обожаю этого придурка. Я опускаю взгляд вниз. Там живописно раскинулись розовые и синие осколки любимой кружки Микеле. Той, которая со слониками. Я сглотнул, уже заранее представляя себе его реакцию. -Мике, ты только не сердись, пожалуйста.. - я быстро целую его в макушку и отхожу на безопасное расстояние. Он непонимающе улыбается, свешивается со стола, смотрит на осколки и улыбка тут же сползает с его губ. -ФЛОРАН! *** -А потом он просто пошел и сделал это, представляешь? - восторженно вещает что-то мое блондинистое чудо, активно жестикулируя. Я лишь любуюсь им и покорно качу перед собой груженую продуктовую тележку. Вот же неугомонный. -...ну что, ты согласен? - он остановился, приблизив ко мне улыбающееся лицо. Я надолго залип, всматриваясь в каждую до трепета знакомую черточку и только потом сообразил, что нужно что-то отвечать. Микеле обиженно нахмурился. -Флоран-мать-твою-Мот, только не говори, что ты ничего не слушал!? Мне оставалось лишь насупиться и пристыженно опустить глаза. -Ну да, согласен, я виноват, я все прослушал, - буднично бормочу я и вдруг краем глаза выцепляю среди множества полок и товаров кое-что интересное. - Мике, солнышко, будь добр, поверни голову чуть левее. Мой наиграно-ласковый тон его настораживает, но он тут же оборачивается и с визгом "Фло, мы их берем" вцепляется в две одинаковые кружки со слониками. *** Да, без сомнений, Микеле умел ссориться. Он мог доконать и мертвого, да только он настолько хорошо меня знает, что ссорится не ради самой ссоры, а ради таких вот примирений. И я готов простить ему его маленькие слабости.