Мы выбираем

POV Карим - Ладно, спасибо, я пошёл. Знаете, бывают такие простые, безобидные на первый взгляд слова, способные ранить нас похлеще ножа. И человек, сказавший их, никакой вины не испытывает, да и ты на него за них не можешь обидеться. Вот так и сейчас, короткая фраза буквально пригвоздила меня к кровати: - Ладно, спасибо, я пошёл. И что я должен ответить на это? "Пожалуйста"? Или даже "Всегда пожалуйста"? Или, может быть, "Обращайся еще"? Черт бы побрал этот секс без обязательств! - Закройся. - Мирон, уже одевшийся, стоит у двери. Едва заметно смахиваю выступившие слезы, закутываюсь в одеяло, встаю с постели и торопливо иду в прихожую, чтоб лишний раз не бесить его. Молча наблюдаю за тем, как он обувается. - Всё, давай, - Мирон, как-то неловко замявшись, целует меня в висок и, не дожидаясь ответа, выходит. Какое-то время я просто стою, прислонившись к стене, и слушаю топот его кроссовок по лестнице. Когда хлопает дверь парадного, отрезвляя меня, я поворачиваю ключ в скважине на два оборота и даю волю слезам, сползая на пол. Ненавижу. Ненавижу его. А еще больше ненавижу себя. За свою бесхребетность, никчемность, тупую влюбленность и детские мечты. Ненавижу тот день, когда я уехал из Краснодара в Питер. Ненавижу судьбу, за то что она все же свела меня с ним, с моим непостижимым идеалом, моим кумиром, моим смыслом жизни. Я никогда не забуду, как три дня караулил Мирона, сидя на его лестничной клетке, как он, наконец, решив вернуться домой после каких-то вечеринок, обнаружил меня, спящего прислонившись к его двери, как он разбудил меня пьяным смехом и первой репликой, обращенной в мой адрес: "О, я знаю тебя, ты этот, ик, Оксикарим, один из моих недо-копий." Потом он впустил меня в квартиру, напоил чаем, выслушивал часа три мой монолог о том, как я докатился до этого, спокойно отреагировал на признание в любви, ответив, что это невзаимно, и после успокаивал, абсолютно по-отечески прижимая к груди, и не понимая, что эти невинные объятия заставляли мое сердце трепетать и обливаться кровью одновременно. А потом как-то получилось, что мы переспали. Ну и понеслось. С тех пор прошло два года. Мирон стал еще популярнее, еще талантливее. Для всех он - звезда ру-рэпа. А я? Кто я? Всё тот же школьник с пиздострадальческими текстами, любящий погонять по вене. И похуй, что мне девятнадцать, и что я завязал с наркотиками ради своей любви. Я давно уже Отрикс, но для всех все ещё Оксикарим. Тень Оксимирона. Или, как он сам выражается, недо-копия. Одна из многих. Но зато где эти копии? Им и не снилось настолько приблизиться к кумиру, насколько это удалось мне. Я знаю всё о Мироне, что он любит, с кем общается, чем лучше его не бесить, да, блядь, я даже могу угадать его настроение по изгибу брови! А эти несчастные Хаи, Святы, и прочие, чьих имен я даже не знаю, только и могут, что копировать стайл и наивно мечтать, что он обратит на них внимание. Не обратит, ребят. Хотя порой я им даже завидую. Лучше быть влюбленным в чистый образ человека, нежели как я, любить, несмотря на всё дерьмо в человеке, скрытое от других. Да и вообще лучше быть натуралом, я так думаю, чем, как я, подставлять зад мужику, никогда не зная, что от него ожидать. Однажды, Мирон, будучи пьяным, грубо оттрахал меня, а потом наговорив кучу гадостей, уснул. А на утро извинился, принес из аптеки целый пакет заживляющих мазей и пропал на две недели. А что я? Вместо того, чтоб приводить свой несчастный зад в порядок, я носился по всему Питеру в поисках его. А он, оказывается, был в Москве. И это был не первый, и далеко не последний случай за эти два года. Но я терплю, потому что люблю. А всю свою боль и обиду выплескиваю в треки, в стихи, которые никто и никогда не увидит, в порезы, так часто украшающие мое тело и вызывающие так много вопросов у окружающих и ни одного у Мирона. Просто потому что ему похуй. Кстати, порезы. Кажется, я знаю, чем я сейчас займусь. Набираю воду, раздеваюсь, и сажусь в ванну, захватив с полки лезвие. Новенькое, в синей обертке. Сейчас кожа немного распарится, и можно начинать. Раньше я просто резал руки и ноги, но последнее время я делаю по-другому, разрезаю старые зажившие шрамы. Это причиняет гораздо больше физической боли, и соответственно больше отвлекает от душевной. Ну что ж, приступим. Кусаю губу и медленно провожу острием лезвия по левой руке. Тоненькая струйка крови течет по запястью, роняя капли в воду и оставляя в ней красные разводы. Красиво, черт. Мне нравится, во всяком случае. Иногда мне приходят мысли о суициде. Но я стараюсь их игнорить, хотя соблазн велик. Айфон, лежащий на стиральной машине противно вибрирует, отвлекая меня от философствования. Вытираю одну руку об полотенце и тянусь за аппаратом. Сообщение. От Мирона. "Я уезжаю в Лондон на неопределенный срок. Не скучай." Лондон. Неопределенный срок. Не скучай. Он, должно быть, издевается. Да я умру без него! Взгляд предательски падает на лезвие, поблескивающее на краю ванны.