Слишком реально

Графитовое небо, нависшее над головой, грозит вот-вот взорваться проливным дождём. Погулять перед сном уже не кажется Гермионе такой замечательной идеей. Огромная дождевая капля падает на лоб и тоненьким ручейком катится вниз по щеке, заползая под ворот короткой куртки. Гермиона плотнее наматывает на шею синий шифоновый шарф и ускоряет шаг. Она пытается ступать как можно тише, чтобы услышать шаги позади себя, но каблуки её туфель невыносимо громко стучат о старую брусчатку на мостовой. Дождь с каждой новой секундой усиливается и Грейнджер уже сто раз успела пожалеть, что вышла из дому. Она заправляет за ухо мокрую прядь волос, прилипшую к щеке, вслушиваясь в шум дождя и звуки собственных шагов. На улице ни души, но она кожей чувствует чей-то взгляд на себе. В шуме нарастающего ливня и ветра она отчётливо слышит чьи-то тихие шаги за спиной. Мгновенно разворачивается и… никого. Просто грязные пожухлые листья, летающие в воздухе. Волшебная палочка покоится в правом кармане куртки, но пользоваться ею нет никакого смысла. Дождь плотной пеленой застилает глаза, а Гермиона срывается на бег. Чуткий слух улавливает звук шагов за спиной, но она продолжает бежать, не оборачиваясь. Ещё немного — и она будет дома. Старый парк, заброшенное здание школы, небольшая церквушка, кондитерская, поворот на нужную улицу… В ряде однотипных многоэтажных зданий легко угадывается её дом. Гермиона быстро взбегает на шестой этаж, даже не думая воспользоваться лифтом. С недавних пор ей страшно находиться в подобных местах. Окоченевшие пальцы не слушают, и ей стоит огромных усилий выудить из кармана ключи. В прихожей, как всегда горит свет и пахнет цветочными духами, которые ей подарила Джинни. Она ненавидит этот приторно-сладкий запах, но продолжает ими душиться, чтобы угодить подруге. Гермиона устало садится на тумбочку, снимает туфли и стаскивает с шеи мокрый шарф. В пустой квартире отчётливо слышно, как неистово стучит её сердце. За окном раздаётся оглушительный раскат грома, и Гермиона вскакивает на ноги. Она смотрит на участок стены, где должно висеть огромное старинное зеркало, купленное на барахолке. Да, ещё два месяца назад оно там и висело. До того дня, когда, однажды, в отражении рядом с ней появился Он. Гермиона уже восемь недель не видела своего отражения, боясь рядом с собой обнаружить его. И сколько бы она не уверяла себя, что это лишь плод её воспалённого воображения, страх перед ним никуда не девается.

***

Вместо крика из глотки вырывается жалобный скулёж. Гермиона вжимается затылком в деревянную спинку кровати и широко распахнутыми глазами смотрит на своего ночного гостя. Комнату заливает сребристый свет полной луны, а на подоконнике сидит Теодор Нотт, беззаботно болтая ногами в воздухе и вертя в изящных пальцах длинную алую розу. Гермиона чувствует, как внутри всё холодеет, а к горлу подступает тошнота, мешающая кислороду поступать в лёгкие. Он не первый раз появляется в её доме. Наверное… Гермиона не может с уверенностью утверждать, был ли его прошлый визит реальным или всего-навсего очередным ночным кошмаром. Она облизывает пересохшие губы и пытается вдохнуть поглубже. — Ты настоящий? — голос дрожит и на последнем слоге срывается на шепот. Нотт отвлекается от рассматривания цветка и переводит свой взор на неё. Оглушающую тишину, нарушаемую лишь монотонным шумом дождя, разбавляет чуть хрипловатый бархатный голос. — А ты? Теодор весело улыбается и, ловко спрыгнув с подоконника, в два шага преодолевает расстояние до кровати. Гермиона напрягается и инстинктивно вжимается всем телом в матрас, будто это может ей как-то помочь. Ей страшно… С ног до головы плотным одеялом окутывает страх, парализуя и лишая дара речи. Тео садится рядом и проводит по её лицу красным сладко пахнущим цветком. По позвоночнику пробегает мелкая дрожь, а глотку обвивает колючей проволокой, не давая издать и звука. Она до дрожи в коленках боится его. Нотт-младший сосредоточенно разглядывает её лицо, чуть хмуря брови. Красивый. Даже слишком красивый. Он проводит колючим стеблем по её шее, оставляя на нежной коже мелкие кровоточащие ранки. Гермиона зажмуривает глаза и сжимает губы. Лишь бы не плакать. — Открой глаза! — громкий голос бьёт по барабаним перепонкам, заставляя ещё сильнее вжать голову в резное изголовье кровати. Но Гермиона подчиняется, открывает глаза и смотрит на острую выпирающую ключицу, выглядывающую из-под расстегнутой белоснежной ноттовской рубашки. Нотт приподнимает её подбородок своими пальцами, заставляя взглянуть ему в глаза. На мгновение их взгляды встречаются — и Гермионе отчаянно хочется верить, что этой ночью всё будет по-другому. Но в следующую секунду её тело оплетают крепкие верёвки, и она не может сдержать глухого вскрика. Из глаз невольно катятся крупные капельки слёз, когда он одним движением срывает с неё ночную рубашку. Его холодные руки с силой сжимают тонкую шею девушки — и она мечтает лишь о том, чтобы он наконец-то придушил её и прекратил её жалкое существование. Но у Теодора, похоже, совсем другие планы на неё. Он наклоняется и проводит влажными губами по её ключицам, поднимается выше и скользит языком по шее, слизывая кровь из мелких царапин, оставленных шипами красной розы. Она судорожно вздыхает, когда Нотт пробегает холодными пальцами по рёбрам, очёрчивает тазовые косточки. Девушка неустанно пытается вырваться, а Тео в ответ лишь нависает над ней и затыкает её рот грубым поцелуем. Гермиона смаргивает злые слёзы, и молит высшие силы лишь о том, чтобы поскорее наступил рассвет. Во рту сухо и вместо очередного всхлипа из горла вырывается гортанный хрип. Она теряется в ощущениях, судорожно сжимая пальцами простынь. Теодор двигается грубо и рвано, вбивая её худое тело в твёрдый матрас, наслаждается её беспомощностью и никчёмностью. А она всё больше и больше начинает себя ненавидеть за отвратительное чувство удовольствия, проносящееся тёплой волной под кожей. Она до крови закусывает нижнюю губу, чтобы не закричать, но когда Нотт доводит её до крайней точки удовольствия, она всё же не сдерживается и протяжно стонет. Он утыкается носом в её шею и хрипло дышит, от чего по разгорячённой коже пробегает морозная рябь. Гермиона закрывает глаза и пытается выровнять дыхание, прислушиваясь, как дико колотится сердце… Её или Теодора — в таком состоянии трудно разобрать.

***

Гермиона насыпает в чашку растворимый кофе и заливает его кипятком. Она садится на неудобный табурет и берёт в руки красно-чёрную визитку, валявшуюся в ящике кухонного шкафа рядом с упаковкой кухонных полотенец и бумажных салфеток. «Дж. Рид. Консультация частного колдопсихолога. Анонимно». Она дует на горячий напиток в чашке и думает, что к психологу уже поздно — ей прямая дорога в психушку с её галлюцинациями и воображаемыми любовниками. Делает маленький глоток дешёвого кофе и кривится: ужасный вкус.

***

— Здравствуйте, я записана на приём к мистеру Риду. Молодая медсестра отвлеклась от чтения каких-то бумаг и слащаво улыбнулась, при этом смерив Гермиону пристальным взглядом поверх очков. — Вы пришли на десять минут раньше назначенного времени. Присядьте, пожалуйста. Грейнджер выдавливает из себя ответную улыбку, больше похожую на дикий оскал, и опускается на кожаный угловой диванчик. На стеклянном столике, стоящем рядом с диваном, обнаруживается свежий выпуск «Ведьмополитена», на обложке которого красуется Поттер с Джинни. Гермиона устало трёт покрасневшие глаза и обводит взглядом приёмную. Внимание сразу же привлекает небольшое зеркало, висевшее на противоположной стене рядом с вешалкой. Ей, вдруг, отчаянно захотелось взглянуть на своё отражение. Она же в клинике, ничего плохого не случится… Гермиона медленно поднимается с дивана и подходит к зеркалу. Увиденное, мягко говоря, повергло её в шок. Слишком бледная кожа с болезненным румянцем на щеках, лихорадочно блестящие глаза, спутанные волосы… Она, определённо, похожа на сумасшедшую. Ещё и эти царапины вдоль шеи… Гермиона кое-как приглаживает рукой волосы и, расправив воротник чуть мятой блузки, разворачивается, чтобы снова присесть на диван и, возможно, прочитать статью о Гарри. Ловит на себе встревоженный взгляд медсестры и только сейчас понимает, какую важную деталь упустила. «Царапины! Они настоящие…». Медленно разворачивается к зеркалу. На белой шее отчётливо видны маленькие ранки с засохшей кровью. В голове мгновенно вспыхивают яркие воспоминания о прошлой ночи и о языке Нотта, тщательно слизывающем кровь с ран. По телу пробегает сладкая дрожь, а щёки покрываются ярким румянцем. Гермиона проводит по шершавым царапинам пальцем и убеждается, что это вовсе не зрительная иллюзия. Так значит, это всё было на самом деле… — Мисс Грейнджер, доктор Рид готов принять вас! Она поворачивается и несколько секунд смотрит на миловидную медсестру в девственно белом халате. Гермиона медленно качает головой и, под удивлённым взглядом девушки, выбегает из уютной приёмной. Холодный ветер бьёт по лицу, нещадно путая волосы. Гермиона бредёт по оживлённой улице дневного Лондона, а в голове бьётся лишь одна единственная мысль: надо бы купить нормальный кофе, а то чистокровный Нотт не станет пить эту вонючую гадость, которой она травится каждое утро.