Ложь!

-… Ложь, ложь, ложь!.. — доносится из комнаты. Всегда одно и тоже, «Ложь, ложь…». Она не пациентка! У нее нет шизофрении или другого расстройства личности. Она здорова, абсолютно. Лишь повторяет: «Ложь, ложь…». Новеньким не рассказывают, они сами сталкиваются. Я не верю. Обшарпанная дверь, массивный замок. Зачем он, если она не больна?! — Ложь. Ложь. Ложь!!! — вновь говорит, это уже ночной кошмар. У меня есть ключ. — Ложь. Ложь. Ложь… Хватит, остановись! Дверь со скрипом отлетает к стене. Она в темноте, на кровати, ничего более, здесь и стены то обычные, штукатуренные, окно без решетки! — ЛОЖЬ! — оборачивается, взгляд ничего не значащий, пустой. Но миг и уже безумный. Нащупываю выключатель. Свет мигает, но лампочка исправно работает. Она даже не щурится, лишь глаза блестят. Зелёные, как омут на болоте и такие же пустые. Но что они скрывают, эти глаза? — Ложь! — Может хватит?! — срываюсь я, — Замолчи хоть на миг. Усмешка, ядовитая, жадная. Облизывается, я замечаю блеск серебристого шарика в её языке. — Жертва? Еда? — склоняет голову на бок, как кошка поднимается. Замер, не могу шевельнуться, будто невидимая нить связала, приковала к месту. — Нет!!! — озлобленно вздыхает, — не жертва, новенький, молоденький врач. Хмурится, сводит идеально выщипанные брови на переносице и отступает на шаг. Дыхание перехватывает. Она в халате, в таком же халате как и я, как и каждый врач в больнице. — Они не говорят. Ложь! — возвращается к кровати, обходит ее, достаёт что-то из-под подушки, хмурится сильнее, подходит к окну, открывает его. — Что ты? — шаг вперед и еще, будто нить тянет, голос срывается. — То же что и ты… ложь! — Почему Ложь? — Ложь. Ложь. Ложь. Тебя ждут пациенты, врачи и ложь! Ее слова сводят с ума, хочется закрыть уши и сбежать. — Зачем ты пришел, если затыкаешь уши? Как, как она вновь подле меня, зеленые глаза напротив, они пожирают. — Не верю… не верю, что ты не больна! — громче чем следовало. Ее смех как снегопад — обмораживает. — Все не верят, а потом, Ложь! Лампочка мигает, свет гаснет, а дверь захлопывается, на замок. — Нет, стойте, я еще здесь, откройте! — в ужасе колочу кулаками, добиваюсь лишь того что сбиваю костяшки. — Нет, — холодный, леденящий шепот возле уха, — лишь Ложь вокруг, ты им не нужен. Все не нужны. Мурашки окутывают тело. Не двинуться. — И ты? — Я? Нет! Я ничто! Кукловод! -…. Тени сгущаются, нечем дышать, тело сковало льдом. Глаза, сотни глаз смотрят на меня, но выделяются ее зеленые, безумные омуты. А еще улыбка, нет, оскал. — Что ты хочешь? — Есть! — Меня? — Нет. — Зачем тогда пугаешь? Смех. — А ты пугаешься? — Леденею! Отступает. Теперь вижу, что сияет в её руках! Ключ. — Ложь. Ложь. Ложь! Кривляется и смеётся. Холод нарастает, сознание заполняет пустота. Это конец? Это ложь!!! … В дальней палате, закрытой на замок нашли труп и множество костей. Стены исписанные одним словом и белая нить. Ложь! Ложь! Ложь! — Что скажешь теперь? Моя идеальная кукла!