Приём Королевы

— Алукард, — прорезал молчаливую вечернюю тишину спокойный зов леди Хеллсинг. — Чем обязан, моя Госпожа? — раздался за креслом низкий, обволакивающий своей бархатностью голос. — Мне доставили приглашение от Её Величества. В 22:00 состоится приём с балом, цель которого не указана, но особо подчёркнуто, что явка обязательна. Твоё присутствие тоже неоспоримо, поэтому через час будь готов сопровождать меня. Переоденься во что-нибудь подобающее. — Слушаюсь. Но раз там будет бал, то советую, Хозяйка, тоже надеть подобающий наряд, например, платье. Если, конечно, ты ещё не забыла, как они выглядят и что из себя представляют, — леди не требовалось оборачиваться, чтобы увидеть привычную ухмылку на бледном лице Носферату. — Свободен, — твёрдо произнесла глава организации. — Как прикажешь, — раздалось над самым ухом, и сказавший эти слова исчез.       Интегра стояла перед большим, обитым узорами из серебра зеркалом в собственной комнате, рассматривая свой наряд. Леди поняла, что в словах Алукарда есть правда, и всё же последовала его совету. Платье у неё было всего одно, так как Хеллсинг предпочитала официальные костюмы и на все прошлые приёмы Королевы одевалась именно в них. Оно понадобилось ей на совершеннолетие, однако, и сейчас было в пору Интегре, благодаря ежедневным тренировкам. Бежевое платье было облегающее, подчёркивающее женскую стройную фигуру, по длине доходило почти до пола. Молния была лишь на воротнике, который плотно облегал шею. На груди, посередине, вырез в виде капли. Пояс, воротник и полы платья прошиты серебристыми блестящими нитями, переплетающимися в замудрённые, красивые и сложные узоры, из этих же нитей была сделана и сеточка, словно паутина, на открытой спине. В комплекте так же были бежевые перчатки до локтя и лакированные туфли на невысокой шпильке. Интегра не привыкла к этим женским заморочкам, поэтому много времени потратила на выбор причёски и макияжа. В итоге, она лишь подкрасила ресницы, а волосы собрала наверх, закрепив их серебряной диадемой, украшенной россыпью камней, и выпустив две пряди по бокам. В принципе, своим внешним видом Хеллсинг была довольна. Теперь главное, чтобы Носферату не оплошал с выбором одежды.       Леди вышла на крыльцо, ожидая своего вампира. Тот не заставил её долго стоять в гордом одиночестве. На нём красовался дорогой костюм чёрного цвета, под пиджаком виднелась белоснежная рубашка, а вместо его любимой ленты был обычный красный галстук — всё это невероятно красиво смотрелось на фоне бледной кожи. Однако, неизменными остались перчатки с печатями, аристократические черты лица, алые глаза и рваная короткая причёска. Глава организации в который раз отметила, что Носферату довольно красив, особенно когда одет по-человечески. Он посмотрел на небо, и в глазах мелькнул дьявольский огонёк. — Полнолуние... Какую приятную атмосферу оно создаёт в эту ночь... Ну что, Хозяйка, я не разочаровал тебя? — ухмыльнулся вампир. — Нет, Алукард. Хорошо выглядишь. — Взаимно, Интегра. Они дошли до машины, вампир настоял на том, чтобы вёл он, и всю дорогу никто не произнёс ни слова.       Вот они уже у ворот дворца. Алукард открывает дверь, подаёт руку, когда Интегра выходит из машины. Увидев, что слуга с лёгкой полу-улыбкой, полу-усмешкой, подставляет ей локоть, она немного удивляется, ведь никогда раньше, даже на приёмах, он не вёл себя так вежливо, как джентльмен. "Может, он решил играть роль кавалера на балу? Сегодня он как раз должен состояться", — с усмешкой подумала Хеллсинг, но всё же обхватила его руку, и они прошествовали во дворец по красной дорожке. Как ни странно, сегодня зал был наполнен лишь наполовину, когда как раньше был весь забит высокопоставленными личностями, приближёнными Королевы, членами Круглого Стола, представителями других организаций. Елизавета радушно поприветствовала Интегру и Алукарда, отметив про себя, что сейчас они смотрятся на фоне друг друга как свет и тьма, холод и огонь, хладнокровие и страсть. Сначала, как правило, был банкет. За огромным столом с удовольствием трапезничали и потягивали дорогое вино люди, переговариваясь между собой, Королева, выглядевшая весьма напряжённо, не присоединилась к ним. Алукард вежливо отказался от еды, взяв с подноса только бокал, и с незаметным для остальных презрением прислушивался к этой гудящей толпе. — Вот же напыщенные, самовлюблённые тюфяки. Желание поживиться и выпендриться, чёрная зависть и бессмысленная конкуренция так и плещутся в их глазах. Притворно вежливые, они стараются занизить друг друга, в чём-то подловить и упрекнуть, выставить это напоказ, — с явным отчуждением и раздражением тихо процедил вампир хозяйке. Та лениво перевела на него взгляд. — Я-то думала, что тебе привычно такое общество. Не так ли, Граф? — с лёгкой усмешкой намекнула она на прошлое Носферату. — Верно. И это вызывает во мне ещё большее негодование — люди не меняются со временем и не учатся на ошибках истории, — всё с тем же презрением ответил вампир. — Как мне не хочется признавать, но я согласна с тобой. Не могу только понять, зачем нас пригласили, если ничего важного Королева не сообщила? — Не знаю, как ты, Госпожа, но я чувствую какой-то подвох... Зал заполонила медленная классическая музыка, и все стали разбиваться по парам. Вампир с немым вопросом посмотрел на Интегру. — Нет, Алукард, я не собираюсь танцевать. — А я настаиваю, Хозяйка. Ты ведь не хочешь расстроить Её Величество...и Графа, — хитро сощурил глаза не-мёртвый и потянул леди за собой в толпу танцующих. Хеллсинг хотела возразить, но вампир уже собственнически обхватил её талию и немного требовательно притянул к себе, но соблюдая принятую правилами дистанцию. Они начали вальсировать и переместились в самый центр зала. Интегра невольно начала восхищаться грациозностью и уверенностью Короля Ночи и со стыдом поняла, что сама так двигаться никогда не сможет. Леди танцевала с Алукардом впервые, но сразу ощутила в нём незримую перемену — плавно шагая в такт музыке, танцевал не её слуга, а Граф, и Хеллсинг на мгновение померещился следующий за движениями статного высокого мужчины чёрный плащ. — Сегодня ты ведёшь себя по-другому... Только сейчас леди заметила, что при людях глаза слуги чарующе-голубые. Алукард словно вернулся в реальность из образа прошлого и вернул привычную клыкастую усмешку на лицо. — Тебя это не устраивает, Хозяйка? Вампир, прямо противоположно вежливому и сдержанному поведению, прокрутил госпожу под рукой два раза, а потом резко наклонил, вплотную прижавшись к ней. — Так лучше, Интегра? — издевательски прошептал на ухо Носферату, пробежав пальцами по оголённой спине леди, которую прикрывала только сеточка, обдавая хозяйку холодком и вызывая у неё мурашки с резким вдохом, а потом прикусил мочку ушка. Ощущения завораживающие, признала про себя Хеллсинг, но недопустимые в их отношениях своей открытостью и лёгкой вульгарностью. Глава организации вспыхнула от такой наглости и попыталась оттолкнуть зарвавшегося слугу. — Ты что себе позволяешь, идиот?! Да ещё и на глазах у всех! — начала возмущаться леди, со злобой смотря прямо в голубые омуты. Он лишь коротко рассмеялся, показывая, что ему плевать на остальных, продолжая вести свою спутницу в танце, и не без удовольствия заметил, что у той на щеках проявился едва заметный румянец, и глаза на секунду вспыхнули красным. Всё это время Королева пристально наблюдала за ними и сделала для себя выводы. Когда они танцевали, то тёмный костюм вампира смешивался со светлым платьем леди, создавая контраст, но при этом и отлично гармонируя. "Ничего, скоро они не будут так различаться друг от друга", — уверенно подумала Елизавета. Вальс закончился, заиграла следующая мелодия, но Алукард с Интегрой вышли на улицу. Только спустя ещё пару танцев, они вернулись, присоединившись к последнему — танго. Оно обычно ассоциируется со страстью и желанием, которые выражаются в языке тела, но импровизация хозяйки и слуги была похожа на своеобразную и хитрую игру. Каждое движение являлось ходом, перед которым оппонент капитулировал, подчиняясь, или отвечал, сразу же начиная брать ситуацию в свои руки. Глаза игроков пылали вызовом, хищным желанием полусерьёзного соперничества, интересом — насколько далеко сможет зайти противник, и это и являлось их страстью. Но вот закончилась и эта мелодия, в зале раздался голос Её Величества, сообщивший об окончании приёма. Королева поймала взгляд Интегры, и та молча кивнула. — Алукард, нам нужно остаться, — тихо сообщила леди. — То-то моё предчувствие усилилось...       В зале остались лишь Хеллсинг с Носферату и Елизавета, восседавшая на троне. Её взгляд и выражение лица поменялись с по-матерински добродушного до серьёзного и что-то предвещающего. — Итак, дорогие мои, поговорим наедине. Интегра, ты уже планируешь наследника? — Нет, Ваше Величество. Признаться честно, я не собираюсь заводить детей. — Становиться вампиром ты тоже не желаешь, верно? — Интегра в ответ лишь кивнула. Носферату внимательно слушал, пытаясь понять, к чему идёт разговор. Что-то ему определённо не нравилось. — Что ж, я так и думала. Я не могу заставить тебя оставить после себя наследника. Но я переживаю за твою организацию. Что с ней станет, когда ты умрёшь? Что станет с твоими вампирами и другими подчинёнными? — У меня были мысли передать её кому-нибудь, связанному с Круглым Столом, опытному, ответственному, кто с честью продолжит дело нашего рода и... — Так не пойдёт, девочка моя, — перебила Королева. — Вот именно, вашего рода. Речь идёт не о семье того человека, а о семье Хеллсингов, что на протяжении уже более ста лет защищали Англию от нечисти, о роде, что создал совершенное и непобедимое оружие. Неужели ты позволишь другим распоряжаться тем, что подтверждает честь и гордость твоей фамилии? Просто оставишь на чужаков те труды, те старания, что оставили тебе твои предки?! Не пойми меня неправильно, Интегра Хеллсинг... Ты самая достойная глава этой великой организации, ты превосходный, расчётливый, уверенный и целеустремлённый лидер. Только тебе под силу управлять тремя невероятно опасными созданиями. Стране нужна сила, которая всегда будет защищать невинных жителей от нападения ночных созданий! И я не позволю, чтобы такое достояние и оружие достались чужаку только потому, что глава сдалась под натиском банальной человеческой смерти! — повысила голос Елизавета. — Алукард, я думаю, ты множество раз предлагал ей это. Радуйся, сегодня тебе разрешено воплотить твоё желание в жизнь. У вампира расширились глаза от ужаса — он всё понял. — Нет... Я не обращу Хозяйку. Тем более, без её согласия, — уверенно ответил Носферату. Интегра в немом шоке перестала дышать. Сейчас решается её дальнейшая судьба? — Ваше Величество, я никогда не стану вампиром. — Не упрямься, леди Хеллсинг. Я не вижу другого оптимального выхода, — процедила Елизавета. — Вы только что говорили о чести и гордости моей фамилии. Но ведь я предам их, став кровососущей тварью! Что за организация, истребляющая нечисть, которой управляет вампир?! Моё превращение станет позором для нашего рода! — гневно воскликнула Хеллсинг. — Ваше Величество, при всём уважении, но Вы не имеете права распоряжаться её жизнью. Ступив на путь тьмы, она никогда не сможет вернуться назад! Вы не представляете, что такое вечное существование! Я предлагал ей тёмный дар, потому как знал, что она откажется, устоит перед соблазном могущества и власти! Но я никогда не желал, чтобы Госпожа стала бессмертной. Чудовищем могут управлять только люди! — заступился за леди Алукард, его глаза неистово пылали красным. — Я приказываю, Интегра Хеллсинг! Моей стране нужна надёжная защита! Глава организации с отчаянием и неверием смотрела на Королеву, которая порой была ей как мать. А теперь она желает ей такой участи?! — Я не отдам ему приказа превратить меня в алчное, жаждущее крови и резни чудовище! — раскатился по залу крик. — Но я ведь могу и заставить. Согласись по-хорошему, дорогая. — Я не поменяю своего решения, что бы Вы не говорили и не сделали. Мою верность своим принципам не сломить ничем, — твёрдо заявила Хеллсинг, полностью уверенная в своей воле и в отсутствии какой-либо слабости. — Не будь такой самонадеянной, — взгляд Королевы не предвещал ничего хорошего. — Даже Железную Леди можно сломить, и мне известен способ. Её Величество плавно поднялась со своего места, и на её пальце, под разливающимся светом люстры, сверкнул необычный по форме перстень. — Об этом неизвестно ни тебе, ни Алукарду, ни даже покойному Артуру... И даже не Абрахам, а твой дедушка наделил меня такой возможностью. Боясь того, что кто-то из потомков окажется не способен удерживать мощь Носферату, он дал мне этот перстень, чтобы при надобности я смогла взять монстра под контроль. Не только ты обладаешь властью над Алукардом, Интегра Хеллсинг, — эти слова прозвучали зловеще из уст пожилой Королевы, гордо продемонстрировавшей "украшение", на котором получилось разглядеть изображение печати Кромвеля. Не-мёртвый отшатнулся на шаг назад и судорожно выдохнул: — Не может быть... А леди Интегра не смогла произнести и слова, заворожённо испепеляя взглядом алый перстень, но не с восхищением, а с ужасом — неизвестно, что придёт на ум Елизавете. — Я заставлю тебя стать бессмертной, — уверенно изрекла Королева, вдоволь насладившись эмоциями человека и вампира, вытянула руку с перстнем в сторону окна, из которого прямо на рисунок пентаграммы упал лунный серебряный свет, и что-то произнесла одними губами, смотря на Носферату. Через секунду вампир содрогнулся всем телом и схватился за голову, сильно сжав её и зарычав. — Алукард? — неуверенно проговорила Хеллсинг, стараясь не показывать внешне свой испуг. — Как Хозяйка, я отменяю воздействие печати, — жёстко отрезала глава организации, смотря в глаза Её Величеству, на что та лишь усмехнулась. — Двое человек не могут одновременно оказывать влияние на Кромвеля. Алукард согнулся, сжимая кулаки до хруста, и из его горла вырвался болезненный короткий вскрик. — Если ты не хочешь видеть его мучения, то согласишься и сама отдашь приказ. — Не вздумай, Интегра! — прорычал Носферату, яростно посмотрев в отчаянные голубые глаза госпожи. После этого печать на перчатках засветилась ещё ярче, и вампир повалился на пол с более продолжительным криком. Леди, наблюдая, как её слуга раздирает губы клыками, стараясь унять жуткую боль, дёргается и шипит, в шоке и панике не двигалась с места. Никогда прежде она не слышала такого болезненного крика со стороны неуязвимого чудовища: он плавился заживо, был насквозь прошит серебряными штыками и пулями, был разорван на части, чему только он не подвергался — ни разу не-мёртвый не издал соответствующего звука. Самое страшное было то, что она — его Госпожа, не могла это прекратить и стояла перед выбором, который ей предоставили так жестоко и неожиданно. Наконец, Интегра немного успокоилась и уверенно произнесла: — Так Вы тоже ничего не добьётесь. Я знаю, что Алукард сможет вытерпеть это. — Печать на него действует совсем иначе, намного болезненней всего, что он переживал раньше, не считая ритуалов Абрахама. Но, верно, в обычных условиях Кромвель не сможет причинить ему такой вред, который бы его уничтожил. Однако, я неспроста назначила приём в полнолуние, да ещё и поздно вечером. Как только часы пробьют полночь, а луна достигнет пика высоты на небе, его боль станет нестерпимой, и пару минут спустя твой слуга...исчезнет. Печать уничтожит его без единой возможности дальнейшего оживления. А полночь наступит через три минуты. Решай, девочка моя. Интегра, уже не скрывая ужаса на обычно непроницаемом лице, слушала Королеву, понимая, что та говорит правду. Три минуты... Три минуты ей дали на такое сложное решение, способное спасти её слугу от уничтожения! Алукард тем временем уже извивался на полу, раздирая кожу и одежду когтями, а из глаз текли кровавые слёзы. — Не смей соглашаться на участь чудовища, Госпожа! — нашёл в себе силы прокричать не-мёртвый. Хозяйка вампира в отчаянии упала на колени, хватая себя за волосы, что сразу выбились из причёски, и хрипло зарычала сквозь зубы, повторяя шёпотом одно и то же слово: "Нет". С одной стороны её ждала вечная не-жизнь, сопровождаемая неутолимой жаждой крови и войн, разрушений и смертей, в конце концов, её ожидали вечный позор и ненависть к самой себе, а с другой стороны — неминуемая гибель слуги. Казалось бы, собственная гордость, жизнь и честь семьи стоят одного, пусть и сильнейшего, подчинённого. Но, как бы больно не давалось это осознание Интегре, она мысленно кричала, признавая поражение перед чудовищем. "Но он больше, чем слуга и оружие! Он мой защитник, мой спаситель, моя опора и поддержка! Я непозволительно сильно привязалась к этому исчадию Ада, он мне необходим! И пусть Носферату невыносим, хитёр, постоянно нагло пристаёт ко мне, требует крови, пусть я всегда с ненавистью или раздражением отшиваю его — мне не обойтись без этого вампира ни в жизни, ни в вечности! Ты нужен мне, Алукард!" Леди со всей силы вцепилась ногтями в голову, до онемения сжав зубы, сдерживая рыдания. По щекам во всю текли слёзы, которые не тревожили её со времён двенадцатилетия. Это было первым проявлением слабости за все прошедшие года, и впервые леди не знала, что ей делать. Её внутренне разрывало на части, жгло огнём поражения и собственного бессилия и безысходности, не хотелось верить в то, что Бог действительно решил именно так решить судьбу протестантского рыцаря, что несла справедливость во славу Его имени, что Он посчитал нужным делать из неё существо, которое Он сам же и презирает. Именно в эти минуты рушатся все принципы, устои, смысл жизни, доброе имя, наследие семьи в её лице, её вера, всё, чему она полностью посвятила себя! Как горько, больно, противно и невыносимо на душе, хочется выть от злости и отчаяния на эту самую проклятую луну, умереть прямо сейчас, чтобы не пришлось выбирать между бесценными для неё сторонами! Интегра не выдержала и в истерике закричала, заглушая даже вопли Алукарда: — За что?! — сотряс воздух её продолжительный крик, полный гнева и бессилия. Леди посмотрела на настенные часы — они отсчитывали последние секунды перед полночью, и Интегре захотелось, чтобы сейчас Королева прекратила эти мучения и смирилась, а, ещё лучше, чтобы это всё оказалось просто кошмаром, от которого она проснётся с визгом и в холодном поту, и о котором с усмешкой будет напоминать Носферату. Но чуда не произошло. Только часы пробили двенадцать, как вампир, издав истошный вопль, от которого задрожали стёкла, начал медленно обугливаться и, начиная с конечностей, рассыпаться пеплом. Леди Хеллсинг начала задыхаться от ужаса, прикрыв руками рот, понимая, что совсем скоро, он исчезнет полностью. Не в силах больше смотреть на это жуткое зрелище и не желая смерти своего слуги, Интегра, переступив через свою суть, прокричала сквозь слёзы: — Алукард, я приказываю обратить меня в вампира! Стоило этому полному боли приказу сорваться с искусанных губ леди, как Носферату затих, не шевелясь, а Королева убрала перстень от лунного света и проткнула палец иглой от брошки с платья, а потом капнула выступившую кровь на рисунок печати. Пентаграммы на перчатках совсем угасли, и вампир вмиг начал регенерировать. — Я знала, что ты не сможешь допустить его уничтожения. Однако, ты сумела удивить меня тем, что не решалась до самого предела, видя его страдания и сдавшись буквально за пару секунд до его исчезновения. Алукард, восстановившись, поднялся с пола и резко оказался перед Хозяйкой, грубо схватив её за плечи. — Почему, Интегра?! Меня бы заменила Серас! — гневно прорычал Носферату, испепеляя взглядом заплаканные и помутневшие глаза госпожи. — Выполняй приказ, Алукард, — тихо произнесла Интегра совершенно без эмоций, смотря будто сквозь слугу. Совершенно сломленная, уже расставшаяся с жизнью, уже возненавидевшая себя... Не-мёртвый смягчился, видя, чего стоил леди этот приказ. — Да, моя Госпожа. Вампир убрал растрепавшиеся светлые волосы на одну сторону, пальцами снова провёл по спине, одну руку оставив на талии, легко притягивая к себе совершенно несопротивляющееся тело, второй медленно расстёгивая молнию на воротнике. Интегра никак не реагировала на действия слуги, и даже, когда он зачесал волосы назад, снял с неё очки, откинув их в сторону, чтобы снова свободно взглянуть в голубые, проницательно-холодные глаза, запоминая их именно такими, она без слов и эмоций посмотрела в его пронзительно-красные, проникающие в самую душу очи, и только ещё одна слеза демонстративно скатилась по её щеке. Последняя человеческая слеза. Алукард с плотно сжатыми губами и напряжённым лицом опустил воротник, открывая шею хозяйки, а та безвольно откинула голову, предоставляя ему свободу действий, и расслабилась, просто повиснув в сильных руках. Вампир плавно прошёлся губами от подбородка до ключицы госпожи и крепко прижал её к себе, что было больше похоже на объятие. — Прости, Интегра, — прошептал Носферату. Он последний раз с наслаждением и горечью вдохнул человеческий аромат девственной, девичьей крови любимой хозяйки, запоминая его на всю оставшуюся вечность, ещё немного прислушался к спокойному биению её пока что живого сердца, впитал телом её тепло...и почти что с болью на лице вонзил клыки в нежную плоть. И даже в этот миг леди Хеллсинг не вздрогнула, не издала ни звука, а только сжала губы и нахмурила брови от болезненного ощущения, что было лишь тенью на фоне того, что творилось у неё внутри минутами ранее. Когда не-мёртвый начал медленно выпивать её кровь, Интегра только обхватила руками его плечи, а потом и обессиленно опустила их, когда оказалась полностью иссушена. Алукард оторвался от шеи хозяйки и взглянул на мёртвое тело, обмякшее в его руках, а потом и на расслабленное лицо. Его глаза были полны горя, словно он был человеком, потерявшим своего близкого и провожавшим его на небеса под похоронную музыку. Однако, он был вампиром и прекрасно знал, что госпожа вернётся к нему, но осознание того, что она больше не человек, приносило страдания, ранее никогда ему неведомые. А понимание того, что леди решилась на такой поступок только из-за него, добивало окончательно. Носферату аккуратно поднял на руки хозяйку, прижав её к себе, и со злобой обратился к Королеве: — Довольны, Ваше Величество? — Не стоит ненавидеть меня, Алукард. Организация нуждается в ней. Такая, как Интегра, достойна вечной жизни. Присматривай за ней, Граф, научи всему. — Вы не правы. Она ничем не заслужила страданий вечного существования, не заслужила и позора, окутавшего теперь её фамилию и весь род. Госпожа могла бы достойно умереть и уйти на действительно заслуженный отдых, но вы лишили её этой возможности, породив на Земле ещё одно чудовище! Не пытайтесь искать оправданий, Вам нет прощения, — с этими словами Алукард отправился прочь. Он аккуратно положил госпожу на задние сидения и отправился в особняк.       Виктория, почувствовав приближение Хозяина, кинулась встречать его. Когда девушка увидела Госпожу на руках Носферату, она осторожно поинтересовалась: — Хозяин, что с леди Интегрой? Она... — вампирша запнулась, увидев аккуратные дырочки на шее. Не-мёртвый кинул на подчинённую прибивающий к земле взгляд, на что Серас испуганно сжалась, но потом, успокоившись, отвёл глаза и, направившись дальше, ответил ей: — Всё потом, Полицейская. Поднимаясь по лестнице к спальне хозяйки, вампир встретил обеспокоенного Уолтера и, не дав тому произнести и слова, спокойно, но требовательно сказал: — Принеси пару пакетов медицинской, самой свежей, что есть. Дворецкий незамедлительно исполнил просьбу, спустя пару минут притащив крови. Алукард молча взял её и прошёл в спальню, хлопнув дверью. Он аккуратно уложил Интегру на кровать и сам сел рядом, дожидаясь пробуждения Хозяйки и принявшись расчёсывать спутанные волосы леди.       Прошло четыре часа. Скоро должно было встать солнце, и вампир задёрнул плотные шторы, чтобы помешать свету потревожить их. Как раз в этот момент раздался хриплый вздох — Хозяйка очнулась. Она медленно распахнула пока ещё голубые глаза и стала оглядываться по сторонам. По привычке леди потянулась к тумбочке за очками, ещё не осознав, что и без них видит прекрасно, но наткнулась на слугу, который стоял рядом с кроватью, смотря на неё сверху вниз. — Ну, теперь ты убьёшь меня, Алукард? — спокойно спросила Хеллсинг. — Ты ведь сам когда-то говорил, что не потерпишь власти чудовища. А я перестала быть Человеком, таким, каким ты меня всегда ценил. Ты сохранил мне жизнь тогда, в подвале, только из-за моей стойкости, уверенности и желания жить, но я сломалась, сдалась... Как ты поступишь? Вампир молча выслушал эти монотонные слова и опустился на колено, склонив голову. — Я всё ещё твой слуга, Госпожа, и буду выполнять приказы, кем бы ты не являлась. — Ты сейчас тоже отказываешь своим принципам. Почему? — этот вопрос прозвучал уже с интересом. Носферату взглянул прямо в глаза леди и ответил: — Я услышал твой мысленный крик, Интегра. И не могу тебя уничтожить по той же причине, по которой ты отдала мне приказ — ты нужна мне, Хозяйка. И, если честно, я даже немного рад, что именно ты всегда будешь повелевать мной, а не какие-то непонятные личности. Губы Интегры тронула лёгкая улыбка. — Понятно. И всё же, я была права, когда сказала о твоей сентиментальности... Итак, теперь мне нужно выпить ту дрянь, да? — Сначала выпей моей крови. Ты ведь не хочешь быть моей Дракулиной? — лицо вампира искривила привычная усмешка. — Тебе, как Хозяйке, разрешаю прямо из шеи. — Это такая честь, Алукард? — Вообще-то, да. Для вампира шея является не только источником питания, но и самым...нежным, чувствительным и неприкосновенным местом. Если не-мёртвый позволяет кому-то кусать себя именно туда, то это действительно можно принять за честь и доверие, — выражение лица Носферату стало немного серьёзней. — Оу, в таком случае, благодарю...Хозяин, — с улыбкой сыграла роль слуги леди Хеллсинг. — Присаживайтесь, — она подобрала ноги, освободив вампиру место. Тот на это озорно сверкнул глазами, но послушался. Интегра встала на колени за спиной Алукарда и, заключив его в своеобразную клетку из рук, начала развязывать галстук, а затем и расстёгивать верхние пуговицы рубашки, оголяя бледную шею. Факт того, что теперь ей нужно питаться кровью вызвал не отвращение, а, скорее, любопытство, особенно это касалось крови её слуги, который пока что являлся её Хозяином. Она обхватила плечи вампира и медленно прокусила кожу, привыкая к совершенно новым ощущениям. Алукард лишь немного зажмурился, когда леди погрузила клыки глубже, но ему это невероятно понравилось. Лишь один вампир за всё его существование мог похвастаться тем, что пил его кровь — Мина Харкер. Эти ощущения давно забылись под влиянием времени и прокусыванием шей других людей. Но сегодня Интегра напомнила ему, каково это — быть укушенным вампиром. Именно она испробовала его крови, именно ей он позволил покуситься на свою шею, и именно она сейчас жадно глотала живительный нектар, не собираясь останавливаться. — Твои клыки в моей шее, моя кровь в твоём существе...это так возбуждает, Хозяйка, — издевательски промурлыкал вампир, действительно наслаждаясь процессом. Однако, его слова заставили леди с возмущённым воскликом сжать сильнее плечи слуги и оторваться от него. — Опять наглеешь, слуга? Учти, я ведь теперь и настоящей затрещины дать могу, — пригрозила Интегра, хватая пакетики с медицинской кровью и быстро выпивая их. — Буду с нетерпением ждать этого, — рассмеялся Носферату. — Кстати, попроси у Уолтера гроб. — Я, конечно, попрошу его сделать на всякий случай, но пользоваться им не буду. Я буду спать на кровати и точка. Пить кровь буду ежедневно, а если и ослабну без гроба, то не страшно — на задания всё равно выходить не мне. — Как хочешь, Интегра, — снова усмехнулся вампир, но сразу посерьёзнел. — Что будешь делать теперь, Госпожа? Хеллсинг задумчиво допила кровь и уверенно сверкнула уже красными глазами, ответив: — Один раз я уже сдалась, став одним из созданий ночи, которых и истребляла. Но сдаться, покинув организацию, выше моих сил и чести. Я продолжу дело своей семьи и буду вечно защищать нашу страну от кровососов. С проблемами, связанными с членами Круглого Стола, которые отнесутся к этой новости явно негативно, пусть разбирается Её Величество, раз так настаивала на всём этом. — Какая ирония... Абрахам бы взбесился, узнав, что сама Королева заставила его правнучку стать чудовищем, желая спасти своего слугу... Зато теперь у организации Хеллсинг три сильнейших вампира и один шинигами. Есть, чем гордиться, верно? — весело оскалился Алукард. — Верно, — усмехнулась в ответ леди Интегра. — Пойдём, проинформируем уже, наконец, Уолтера с Серас.