Ах, эта свадьба!

      Все начиналось хорошо. Даже очень хорошо. Страны впервые за долгое время собрались на простые, мирные мужские посиделки без политики, явились все. Алкоголь тек ручейком, беседы плавно перетекали с Канта на Шопена, потом на Шекспира, и тут кто-то дернул за язык Альфреда сказать, что его комиксы гораздо лучше всех сонетов вместе взятых.       Не будь Артур на веселе, он бы просто проигнорировал это замечание. Но коварное вино сделало свое дело, и бравый пират ввязался в словесную перепалку. Через некоторое время в "англицком" углу мелькали кулаки и заклинания, никто не обращал на это внимания, пока Франция не решил найти своего верного врага.       И тут бы нам закончить это повествование, аккуратно пролив слезу по безвременно погибшему Франциску, что умер от лихого заклинания и кулака в висок, но Артур вспомнил об извечной победительнице Альфреда. И сказал роковую фразу:       - Чтоб тебе Брагинскую в жены!       Это проклятие, предназначавшееся Альфреду, из-за неловкого движения Франции сменило траекторию и полетело в потолок. Отразилось от лампочки на люстре, отскочило от бокала шампанского, пролетело сквозь табачную завесу и засветило прямо в глаз Людвигу. В зале воцарилась тишина. Прерванная четким, тихим и оттого ужасающим немецко-японско-итальянским матом.       - Höllenbrut, Bremser, 言(い)っておいた*, не колдовать в помещении с большим количеством народа и не использовать в заклинаниях фамилию этой, cazzo**, Брагинской. Ты же знаешь, что с ней все не как с обычными странами! Мать твою.       Тишина в зале стала чуть более осязаемой и какой-то темной.       - Как ты меня назвал? - Послышался тихий голос из темного угла. Людвиг судорожно оглянулся. Хмель, дурман и легкие наркотики как-то сами выветрились из головы всех присутствующих, а Германия побледнел, осознавая, что он сказал об Анне.       - Кол-кол-кол. - Тихий шепот раздавался, словно со всех сторон, и ни у кого не возникло даже вопроса, а как она здесь оказалась...