Без единого шанса

POV JR На дворе стояла осень, а за окном уже стемнело. Это был концерт в родном городе Рена и Мин Хёна, всем знакомый Пусан. Мы вернулись с очередного выступления в отель, в котором жили на протяжении недели. А Пусанские отели, оказывается, очень хороши собой. У нас был очень просторный номер, обставленный, как говорится, по высшему разряду. Джакузи, широкоформатная плазма, барная стойка, высокие потолки и большие мягкие кровати, с которых наутро так не хочется слезать. Комнатки каждого номера по размеру компактные, но уютные. Мне моя очень понравилась. Особенно длинный черный диванчик и столик с красивым аквариумом, в котором плавали не рыбки, как вы все подумали, а маленькие морские черепашки. И ещё стояла табличка с надписью: кормить не чаще двух раз в день. Я когда её первый раз увидел, долго смеялся. А вот на улицах города было сыро и холодно. Машина довезла нас до отеля, и мы отправились к себе в номер до ужаса голодные и солёные от пота. Влажная рубашка прилипла к моей спине, а штаны противно стягивали пропитавшуюся потом кожу. Я шёл и ощущал, как от меня исходит далеко не самый приятный аромат, и все остальные чувствовали себя ничуть не лучше. Это у нас так всегда. Домой мы возвращаемся замученными, молчаливо сторонясь друг друга. Всё-таки чужой пот он не особо приятен, как на запах, так и на ощупь. Переступаю порог комнаты, хватаю полотенце и бегом в душ. О, да, словно груз с плеч. Так свежо и легко, будто меня снова вернули к жизни. Я следую на кухню и в холодильнике нахожу коробку апельсинного сока. Со счастливой улыбкой на лице наливаю себе доверху стакан прохладного напитка, облизываюсь. Закрываю глаза и жадно глотаю сладкий, с еле заметной кислинкой, сок, мякоть которого приятно оседает на стенках горла, оставляя на языке приятное послевкусие. Когда стакан оказывается пустым, я отрываю его от губ и ставлю на стол с громким причмокиванием губами. Открыв глаза, я увидел в паре метрах перед собой Минки. Он стоял и смотрел на меня, не моргая и нервно покусывая свои без того вечно красные губы. Я упёрся бедром о стол и вопросительно посмотрел на парня. Он явно нервничал и, кажется, довольно сильно, но что случилось, я даже представить себе не мог. Первое, о чём я подумал, было то, что может он в очередной раз потерял или сломал что-то из моих вещей, а теперь не знает, как себя оправдать, чтобы не разозлить меня. А то, даже не совру, когда скажу, что каждую неделю он с расстроенной миной просил у меня прощения, возвращая мне мои вещи в полумёртвом состоянии. Был уже и аккумулятор телефона, и камера и даже футболка с кедами... Последним был лак для волос. Представляете, был целый флакончик, который я специально заказал через интернет, потому что он с сильной фиксацией и очень стойкий. Рен умудрился закончить его за один раз. Теперь я сомневаюсь, что дам ему что-нибудь такое, потому что я уже убедился в том, что он на себя ничего не жалеет. Зато извиняться он умеет хорошо, я бы даже сказал, подлизываться. Ууу-у сколько он мне уже должен, я уже сбился со счёта, и всё же зачем-то каждый раз его прощаю. Хех. Просто я добрый, ну и как-никак я всё-таки лидер и мне нужно быть снисходительным и помогать ребятам, пускай это и неслабо бьёт по моим финансам. И что-то я слишком увлёкся воспоминаниями. Сейчас Минки стоял передо мной с уже знакомой мне кислой физиономией, и я искренне надеялся, что он ничего серьёзного не учудил в этот раз… – ДжейА, можно с тобой поговорить? – произносит Рен и уводит глаза в сторону моей комнаты. Я понимаю намёк и отправляюсь к двери, он идёт следом за мной. – Что-то случилось? – спрашиваю я, толкая дверь. Темно. Рука щёлкает включатель, и комнату окутывает теплым светом от настенных светильников. – Можно сказать и так, – Рен скромно садится на край кровати и затихает, затем вздыхает и смотрит на свои пальцы, которые крепко сжаты в замок и лежат на его коленях. Молчит он так с полминуты, и я не выдерживаю. Всё это время я ждал, пока он соберётся с мыслями и всё же выдавит из себя то, зачем пришёл, но я не дождался. Это напряжение меня нервировало. Я понятия не имел, что случилось, даже предположить себе не мог. Если бы я только знал, ни за что бы не пригласил его к себе в комнату… – Говори уже! Что стряслось? У тебя словно умер кто-то. Минки сидел бледный, как мел. Стоя напротив, я напористо давил на него взглядом свысока, пока он не поднял глаза. – Хён. Я тебя люблю… – произносит он и смотрит на меня неотрывно, ожидая реакции. Я почувствовал, как дёрнулся и замер каждый мускул на моём лице после того, как я осознал, что только что произошло. Я боялся пошевелиться, потому что не знал, как на такие слова можно адекватно среагировать. Конечно первая мысль: Что? Шутка? Он шутит? Хочется засмеяться и хлопнуть его по плечу, но тут же мысли перетекают в другую крайность и их уже рассматривает другая часть моего мозга – та, что более скептична и рациональна. А если нет? Если он на полном серьёзе и моя дурацкая усмешка сейчас будет только солью на рану. Но тогда как это возможно? Что, чёрт возьми, значит его «люблю»!? И вот я стою, не двигаюсь, и, кажется, уже прошла вечность, а он всё смотрит и молчит. Очень смелым и пронзительным взглядом сканирует меня раз за разом, пытаясь предугадать реакцию и предвидеть мой ответ. Я не решаюсь ни сказать, ни спросить и просто жду. Жду того, как он обоснует свои слова, потому что я понятия не имею, что я должен сейчас сделать. Чего он от меня хочет? Да, он признался и что? Я замечаю, что наше молчание и игра в гляделки сильно затянулись, а вот мои щёки, кажется, слегка запунцевели. И всё же, чем больше я думал о его словах, тем неуютней мне становилось, и я решился на вопрос. – Что значит твоё «люблю», Рен? Мы же уже давно как одна семья и ты наверняка запутался. Рен дёрнулся после столь долго молчания и замотал головой. Он схватил меня за локоть, поднимаясь с кровати. Его лицо приблизилось к моему лицу, и я стал делать шаги назад, а он следовал за мной. В этот момент я запаниковал. Мне впервые признался парень, да ещё и друг, которого я словно сто лет знаю, и, кажется, он в себе очень уверен. Отступаю назад, наблюдая на его лице серьезное выражение и слегка нахмуренные брови. – Я говорю, что по-настоящему влюблён! – выкрикивает Минки, и я приземляюсь задницей на диванчик, до которого я дошёл, пятясь назад. Теперь мы поменялись местами. Я сижу потерянный, а он стоит надо мной и жгёт взглядом. И эти глаза... Сколько в них эмоций, которые он прячет или, вернее будет сказать, прятал ранее. Где-то далеко в глубине этих глаз я замечаю обиду, которая печальным блеском даёт о себе знать всего на секунду. И вот снова он недовольно щурится. Конечно, ему неприятно, что я не воспринял его серьёзно, но чего он ожидал от меня? – Хочешь сказать, ты гей? – отрешённо спрашиваю я и не осмеливаюсь разрывать зрительный контакт. Рен кривит губы, словно ему неприятно, хотя это странно, ведь это не я сейчас признался парню в любви. – Выходит, что так, – произносит он и облизывает губы. Руки сложены на груди, нога важно выставлена в сторону. Я же сижу, приложив ладони по обеим сторонам дивана, вжимаясь от его взгляда в мягкую спинку. – Любишь, значит? – Да. – И как давно? – Пару месяцев. – Ты уверен? – Абсолютно. – И чего ты хочешь? После оперативно-быстрых коротких ответов на мои вопросы Минки всё же запинается на последнем и его взгляд падает на мои губы.Я нервно сглатываю, дышать становится сложней. Воздух кажется тяжёлым, будто его почти не осталось в комнате. С каждой секундой растянутой словно вечность, я понимаю, что вляпался по уши и теперь вся моя «жизнь» в опасности. Как теперь я буду оставаться лидером группы? Как теперь я буду на него смотреть? И самое волнительно, как ОН теперь будет себя вести? Мне стало жутковато. Просто вы ещё не знаете, как хитёр этот парень. Обычно его ничего не волнует кроме самого себя. А тут такое… Его взгляд снова возвращается на место и зрительный контакт восстановлен. – Я хочу быть с тобой, хён, – отвечает Рен и еле заметно вздыхает. Снова его руки сжимаются, и костяшки белеют. – Я готов на всё и не отступлю. Я просто хотел предупредить. Он разворачивается и уходит... Представляете? Его слова, как топором по шее, до самых костей. Сердце в груди колотит так, что из головы вылетает абсолютно всё. И вот я уже забыл, что нахожусь в отеле, о том, что в соседних комнатах сидят остальные ребята и что завтра у нас снова будет очередной концерт. И как только имя своё ещё не забыл. И всё после этих трёх коротких слов, которые даже прозвучали сухо и безэмоционально, а ведь задели! Очень сильно задели. И как у него только смелости хватило. А самое главное он ведь не понимает, как здорово он усложнил мою жизнь всего за каких-то десять минут, что топтался в моей комнате. Рен оборачивается в дверях и смотрит на то, как я белею на его глазах. – Не волнуйся, – он мило улыбается и то, как-то нагло, от чего нервничать хочется только сильней. Когда он только успел взять надо мной контроль?! Чего это я так распереживался, ведь его слова меня ни к чему не обязывают! Я встаю на ватных ногах и делаю шаг. – Я не принимаю, – глаза Рена злобно сверкнули на мой протест, губы легко дрогнули и сложились в прямую линию. – Я нормальный и мне нравятся девушки. Поэтому, прости, но ничего не получится. Пухлые губы вновь принимают прежнюю форму, его лицо всего на секунду накрывает тень обиды, но буквально сразу же, на нем появляется ухмылка. – Это мы ещё посмотрим. Дверь закрывается, а я, оседая на слабых ногах, приземляюсь прямо на пол. Как же это было жутко. Эта улыбка вызвала волну мурашек по спине и далеко не приятную. Один вопрос так и вертится в голове – зачем? Зачем он это всё устроил? Создалось впечатление, что он пришёл поиздеваться. Сначала нервничал и трясся, как девица, затем неожиданно резво осмелел, а под конец, так вообще, ультиматум поставил. Если честно, я просто обалдеваю, и что мне прикажете делать теперь? Мне отчасти глубоко всё равно. Я не думаю, что он станет творить что-нибудь насильственного характера, чтобы заполучить меня. Я надеюсь, что за то время, что я жил с ним, я смог узнать о нём достаточно и меня не ожидает никаких сюрпризов. Но от чего же мне так зябко… Я открыл окно, чтобы вдохнуть свежего воздуха и опустошить голову от лишних мыслей. В форточку подуло ветром, и коричного цвета шторы раздуло на полкомнаты. По ногам пронеслась холодная волна, заставив меня запрыгнуть на кровать. Я развалился посередине, раскидав конечности тела в разные стороны, набрал полную грудь воздуха, и глаза сами собой закрылись. Сколько бы я не пытался выкинуть его признание из головы, не выходило. Я злился на него, затем на себя, потому что слишком много думал о нём. Перед тем как уснуть, я твёрдо решил выкинуть произошедшее из головы. Воспринять это как нелепый сон и забыть... Его любовь меня не волнует. Раз он молчал о ней два месяца, так пусть и дальше молчит, и я не желаю слышать пламенных речей в свою сторону. Решено.