Северный Ледовитый

Хэ Тянь сжимает в руке стакан до побелевших костяшек, блики фонарей остро вспыхивают на его гранях, виски уныло плещется на самом донышке, и вообще всё общее душевное состояние можно охарактеризовать, как крайне паршивое. Глупо было надеяться, что вот он вернётся домой, и Рыжий будет ждать его под дверью. Ещё глупее было снова возвращаться в эту квартиру, где в раковине всё так же пылятся две чашки, подушки всё так же неуловимо пахнут таким родным и привычным, а в мусорном ведре ярким пятном жжёт глаза разорванное на мелкие кусочки свадебное приглашение. Прошло почти два года, а Тяня всё не отпускает. В Париже, в Милане, в Токио - где бы он ни был, острая нехватка одного рыжего поганца острыми скальпелями вспарывает грудную клетку. Прошло почти два года, а Хэ Тяня всё так же с хрустом ломает пополам. Он устало опускается на кровать, закрывает глаза и тут же вскакивает, как ужаленный, потому что ему мерещится звук поворачиваемого в замке ключа. "Хватит уже, придурок, хватит надеяться на чудо! - Тянь со стоном вгрызается в подушку. - Рыжий не вернётся." Рыжий ни-ког-да к нему не вернётся. У Рыжего семья, дочь, и узкая полоска кольца на безымянном, перечёркивающая всё, что было "до". Хэ Тяня в том числе.