Северный Ледовитый

Цзянь смотрит в спину спешащему уйти от него прочь Шаню, и где-то под рёбрами остро колется решимость помочь/удержать/спасти/не дать натворить глупостей/сделать хоть что-нибудь, дабы это рыжее недоразумение и дальше оставалось учиться с ними в одной школе. Вот хочет - и всё тут, в стиле "на сим стоял, стою, ещё и попрыгаю, если надо будет!" Не потому даже, что они "друзьяшки". Не потому даже, что Чжэнси назвал его неплохим парнем. А просто потому, что иначе нельзя: слишком они четверо - и сам Цзянь, и Чжань, и Хэ Тянь, и Рыжий - притёрлись боками, притерпелись друг к другу, сплавились во что-то одно, неотделимое друг от друга до такой степени, что не важно - боженька так шутит или ещё кто, но Шань теперь свой. А хочет сам Рыжий того или нет - абсолютно по боку. Все посылы удавиться своей жалостью котируются как фоновое "бла-бла-бла" и не значат ровным счётом ничего. (Хэ Тянь усмехается: какая-то собственническая у тебя благотворительность.) (Цзянь фыркает: то есть тебя сейчас волнует только это?) Школа гудит, как долбанный улей, что, в общем-то, не удивительно, но сегодня особенно раздражает. Гадости про Рыжего на разные лады и голоса, как заезженная попсовая песенка - зубы сводит и блевать тянет, а Цзянь И настолько зол, что уже и не получается поддерживать маску восторженного дурачка. Попытка разрушить их и без того шаткий бермудский квадрат бесит до чёрных точек перед глазами. (Хэ Тянь скалится: не слишком ли ты за него трясёшься?) (Но, в общем, Тянь может идти нахуй. Пусть только сначала вытащит Рыжего из этой хуйни.) Цзянь смотрит в спину замершего посреди школьного коридора Шаня, и отчётливо видит, какими неправильно пустыми они станут без него. И Цзянь не хочет вот так. И Чжань не хочет вот так. Хэ Тянь молча курит. Но не хочет подобного больше их обоих вместе взятых. Не потому даже, что бесить Шаня весело. Не потому даже, что у Тяня на него есть свои планы. А просто потому, что иначе никак нельзя - бермудского треугольника из них не выдержит больше никто.