Астарты - рождение новой цивилизации

Где-то глубоко за пределами мира Света, где царит Тьма, наполненная страхом, ужасом и безысходностью, где нет ничего живого или почти нет... Там происходит диалог. - Где она? - голос мертвый, холодный, безразличный. Он разрывает все, что его окружает, на мельчайшие частички. - О чем речь? - эхо от второго источника звука прокатилось по пространству, создавая сильнейшие колебания. - О нити, связывающей нас с душой зрячего… - Разорвана… - голос опустился до шепота, от которого у любого живого существа встанут волосы или шерсть дыбом и появится непреодолимое желание заскулить, забиться в угол и сдохнуть. - Кто? - Зрячий. - Как? - Пустынная кошка Пряльщицы. - Убить… - накатывает усталость и голос затихает. - Уже… Начинаем… Планета у края границы Света и Тьмы. Пепел ныне сожженной, а когда-то давно живой и цветущей земли зашевелился. Постепенно на поверхность начали выползать неведомые существа. Их глаза горели могильными кострами, на телах красовалась свисающая, вечно гниющая плоть с проблесками белой кости. Это Пожиратели. Хаос - отец их, а Мгла - мать. Такими вот слугами заселены все ближайшие планеты, что находятся у Черты, границы между Порядком и Хаосом. Что это за существа? Никто не знает, но поговаривают... В начале существования Вселенной мир представлял собой место Добра, Света и Порядка. Планеты зарождались одна за одной, жизнь развивалась во всех направлениях, заполняя и заселяя земли. Вселенная расцветала, наполняясь радостью и благодатью. Кого бы ни создали, каждому было отведено свое место в мировой иерархии. Никого не забывали, никто не был ущемлен. Вот тогда произошло это несчастье. Две планеты, несмышленые малышки, встали на одну ось, играли, догоняли друг друга и однажды догнали. Вселенная впервые познала горечь утраты, смерть и боль. Тогда же и появилась первая тень. Постепенно она разрасталась, покрывая рядом находящихся существ, давая им иллюзию превосходства над другими. Псевдосилу. Заморачивая, задуривая, обманывая, она покрывала планету за планетой, пока остальной мир пребывал в ужасе от утраты. А когда очнулся... Уже было слишком поздно. Зло прорвалось… Захватило часть Вселенной, пустило корни… Под влиянием близости с тенью население планет меняло привычки, ожесточалось, пускалось во все тяжкие, окончательно попадая в плен к Хаосу. А затем изменилось все. Ибо поглощенные мраком существа и их тела становились вечной клеткой для души. Клеткой с гниющей плотью, со свисающими ошметками тканей и мышц. Эти существа передвигались однобоко, прижав голову к плечам, как будто прячась или пытаясь избежать удара. Хаос наделил своих марионеток огромной силой, подчинением собственным желаниям и слепому повиновению. Души, пребывая в этих мерзких клетках, не могут переродиться, не могут освободиться. Только ждать и надеяться на возможное освобождение. Тогда тело становится клеткой души, все органическое при соприкосновении со злом начинает гнить… А Хаос, не желая отпускать души, останавливает для существ время, заставляя их служить себе. И так существуют неприкаянные души внутри вечно гниющей плоти. Когда хозяин в них не нуждается, существа живут под землей, зарываясь как можно глубже. Так сила и давление Хаоса хоть капельку уменьшаются. А значит, становится немного легче. Они спят и, возможно, даже видят сны о прошлой своей жизни. Но стоит пронестись зову, вздрогнут тысячи тел и потянутся на поверхность, вспарывая пепел давно сожженной земли, и снова встанут в строй, дабы исполнить волю Мрака. Иш Чудус понятливо мотнулся на Эдем, где собрался на ужин весь гарем, и предупредил их о Гурие. Когда я с малышом перенесся на остров, рабы радостно улыбались и делали вид, что ничего не происходило. Разумеется, краем глаза я ловил нахмуренные лица, но все прошло довольно спокойно. Ужин затянулся допоздна в обычных разговорах и, разумеется, с несколькими историями от присмиревшего дневника Мыша. Казалось, напряжение покинуло гарем, Гурий смеялся над веселыми россказнями, ничуть не напоминая мне того, в ком была частичка Хаоса. Я время от времени осматривал его ауру, но причин для беспокойства не видел. Когда на небо взошла ночная планета, мы засобирались спать. На ночь вернув Гурия в гарем и уложив на ложе, я спокойно возвращался к себе. Эд и Трастин поджидали меня, о чем-то тихо споря на балконе. - Что у вас? - приобнимаю обоих за плечи. Первый едва скривил уголки губы, показывая, что это у дроида есть какие-то вопросы. - Иш, ты уверен, что с Гурием все нормально? - Трастин развернулся, сбросив мою руку с собственного плеча, возмущенно сверкая глазами. - Да, - спокойно обнимаю Эда, целуя. - В нем более нет ни капли зла. А что не так? - Но... Но, - дроида явно что-то волновало, но это же и мешало высказаться. Шум в ночной тишине привлек мое внимание. Крик уже изрядно выросшего Огонька. Резкий всполох огня, что буквально взорвал ночное небо, и звук, закладывающий уши. Развернувшись к висящему в небесах зданию гарема, вижу, как его полностью скрывает чернота.