Маятник

Все было кончено намного раньше. Но осознание бесполезности своего положения, пришло лишь, когда молодой Дечимо закончил с громкой бравадой о любви, верности и, наконец, поцеловал трепещущую в ожидании, невесту. Хаято, сидящий рядом с Хару во втором ряду, сразу за разомлевшей Наной и храбрящимся Емицу, крепко сжал ладонь своей спутницы. Та быстро кивнула в ответ, словно уверяя белобрысого, что с ней все в порядке, и натянула на побледневшее лицо радостную улыбку. Этот заранее неисправленный маятник отношений между ними и Десятым, замедлялся с каждой минутой, проведенной им и Киоко у алтаря. Ни у Миуры, ни у преданного Гокудеры, не было шансов против тех чувств, которые Савада испытывал к хорошенькой Сасагаве. Чем бы они ни пытались его удержать. Но Тсунаеши давно забыл о них и полностью растворился в липкой неге, текущей по венам вместо крови и обволакивающим испуганное сердце. Новый Вонгола и не вспомнит о том уроке невинных поцелуев с блондином, перед первым нелепым свиданием. Ему, ослепленному своими желаниями, было неизвестно о мучительных иллюзиях хранителя Урагана. Дечимо не догадается и о тех случайных встречах с брюнеткой и вырванных из жадных рук времени, минутах, для близкого общения. Эти воспоминания будут беречь только они, теперь уже навсегда вдвоем. На подобного рода, банкетах, их давно уже считают идеальной парой и ждут объявления о помолвке. В скором будущем, ведь так, Хаято? – хитро подмигивают приглашенные, проходя мимо молодых людей. В ответ они синхронно, как безвольные китайские болванчики, заверяют тех в подлинности слухов и вскоре исчезают в тени ближайшей портьеры. Хару трясет как в бреду или ознобе. Выбившиеся из прически пряди, как и легкое шифоновое платье, противно льнут к покрывшейся потом, коже. Костлявые руки с влажными ладонями безостановочно шарят по гладкому материалу пиджака спутника, а побелевшее лицо бесстыдно скрыто у него на груди. Но они оба прекрасно знают. Слез не будет. Они давно выплаканы и выстраданы в стенах душной квартиры. - Миура, поехали уже домой. Кто-нибудь обязательно заметит твое нестабильное состояние. Не все же кругом такие идиоты, как неунывающий Ямамото или сладкая парочка молодоженов. Реборн, моя сестра, они далеко не глупы и отлично разбираются в людях. Слова застревают где-то у нее в горле и, чтобы подать хоть какой-то знак собеседнику, девушка отрицательно мотает головой, сильнее вцепляясь в прямоугольные лацканы. Хаято протяжно вздыхает и чуть грубовато отстраняет от себя брюнетку, приподнимая девичье лицо за подбородок и обращая его тем самым к себе. - Мы ничего не исправим, понимаешь ты это или нет? Он не принадлежит нам. Он с самого начал предназначался Сасагаве. И тебе придется принять это, ведь когда-нибудь их счастливая семья начнет разрастаться. Как надоедливые сорняки, заполоняющие обработанные грядки. Он прижимается к ее губам, скорее от накатившего горя, вперемешку с бессилием. И этот поцелуй совсем не похож на сладкий или чувственный, ведь блондин почти прокусывает мягкие губы до крови и нахально шарит своим языком по безвольно открывшемуся, рту. Единственной мыслью, подтолкнувшей его на этот порыв, было желание вернуть девушку в реальность, где борьба за жизнь и мечты продолжается. - Выходи за меня, Миура, - едва слышно предлагает он уже в машине по дороге домой. Гокудера скорее ждет от нее отказа или режущих фраз, но получает тихий смешок, переходящий в заразительный смех. Они смеются как обессиленные вояки, пережившие решающий бой и вернувшиеся домой к родным и близким. Она не отвечает, но первые за многие недели и месяцы слезы красноречивее бесполезных слов. Хаято это точно знает.