Break the silence

Форма полицейского, мелькающая где-то впереди коридора — поначалу жутко интригующее незнание, цепляющее разнообразием своих причин. Убийство или обычная проверка? Умышленное назначение смертельных препаратов, самоубийство при помощи скальпеля или охрана только что поступившего серийного маньяка? Сам по себе Тэхён жутко любопытный, но задавать вопросы сейчас не собирается: нельзя же запретить медсёстрам иметь в органах мужа, любезно приносящего забытый дома обед. Только чем меньше остаётся шагов, тем понятнее прорисовывается ситуация. Гостей из полиции в больнице всего двое: высокий и широкоплечий мужчина с приличным числом погон на плечах, а рядом с ним помоложе, но тоже не менее опытный, парень лет двадцати восьми в стандартном деловом костюме. У второго под подмышкой зажата папка, а на лице аккуратно сидят очки; взгляд идеально сосредоточенного человека добавляет ему ещё большей серьёзности. Вряд ли эти ребята зашли просто так: у них есть конкретные цели. И, скорее всего, Тэхён имеет к ним прямое отношение. — Господин Ким? — голос «второго» звучит достаточно мягко, но атмосферу это не разряжает. — Да, а в чём дело? — остановка напротив палаты Чимина Тэхёну совсем не нравится. — Вы знаете этого человека? Мужчина в форме расправил сложенный пополам лист и протянул его Тэхёну. В центре белого A4 улыбался достаточно привлекательный молодой парень: добрые глаза, высокие скулы, слегка опущенные каштановые волосы и маленький шрам на правой щеке. Но в нём точно нет ничего знакомого, как минимум, Тэхёну так трактует память. — Нет, впервые вижу. — Для кого, интересно, стараются ведущие новостей, майор Ан? — «второй» бросил на лицо тень усмешки, но весёлый настрой в нём явно не прощупывался. — Всего лишь преступник, которого ищет Интерпол.* Чон Хосок. Неужели не интересовались? Хосок? Извилины Тэхёна зашевелились, упорно вспоминая последние дни. Он однозначно слышит это имя не впервые. Юнги с Чимином произносили его пару раз, только невзначай и без объяснений. Как-то между слов, отстранённо и тихо. Никакой ласки и любви: сплошное «мои заморочки». — Да как-то не смотрю телевизор. Но каким образом это относится ко мне? «И к нему». «Почему, чёрт возьми, вы стоите именно в этой части больницы?» — Пак Чимин попросил врачей связаться с нами. Сказал, что у него есть информация, — майор Ан, чьё имя, между прочим, написано на бейджике, задумчиво почесал затылок и устало вздохнул. — Только мы ещё не говорили. Вашего друга через пару минут пришли обследовать, и, к тому же, он настаивал на обязательном присутствии некого Ким Тэхёна, который тоже обязан всё знать. — Вы ничего не путаете? Чимин знаком с этим маньяком? Серьёзно? — Поверьте, нам тоже интересно. Дело стоит на месте, убийца гуляет на свободе, а в базе нет никаких улик. Любая зацепка сейчас на вес золота. — Ничего не понимаю… — Тэхён крепко сжал ключи, мирно лежащие в кармане куртки, и упёрся в белую дверь боковым зрением. Во что ещё экзотическое могла ввязаться эта рыжая липучка? — Странно, что вы ничего не знаете, господин Ким, — «второй», а вернее Хван Минсок, если верить прикреплённой к папке визитке, отнёсся к бесполезности Тэхёна скорее раздражённо, чем снисходительно. Разумеется, никто не любит впустую терять время. — На самом деле, я слышал это имя… Пару раз. Но никакой конкретики дать вам не могу. Чимин упоминал Хосока, когда рассказывал о… — О ком? — перебил его майор Ан, скорее всего, от напряжённости. —…О Юнги. И телефон его сейчас выключен, — Тэхён округлил глаза, подобно идеальной сфере. — Твою мать. Если бы дверь в палату Чимина не открылась сама, Тэхёну бы ничего не помешало дёрнуть ручку лично. Если бы доктор не дал разрешение на визит, Тэхён бы всё равно нашёл способ пройти. Тэхён бы просверлил стену или залез через окно. Потому что такие вещи от друзей не скрывают. — У вас полчаса, не больше. Больной ещё очень слаб для такого количества свиданий, — тот самый врач, который обещал Тэхёну сделать всё возможное для выздоровления Чимина, внушал доверие лишь одной манерой говорить. — Только без нажимов и ваших полицейских приёмов, ребята. Господин Пак, в первую очередь, пациент, и лишь только потом свидетель. — Не беспокойтесь, доктор… — Хван Минсок прищурился, чтобы разглядеть надпись на кармане халата,* — Чон Тхэхи… Мы всё понимаем. Влетев в палату сразу, как только вход перестали прикрывать, Тэхён за два шага добрался до удивлённого Чимина и почти с пеной у рта выдавил из себя первую пару слов: — Постарайся объяснить… — Спокойнее, господин Ким. Слова доктора Чона вас тоже касались, — майор Ан аккуратно похлопал его по плечу. Выдох. Тэхён стоит между двумя полицейскими и лучшим другом, он единственный, кто не понимает ничего, а пульсирует и дышит так, словно его вырвали из тишины и засунули в самый эпицентр событий. На деле оно так и есть, если не вдаваться в подробности. — Откуда… Блять, откуда у тебя может быть информация о серийном маньяке? — Пожалуйста, не скрывайте ничего, — Хван Минсок вынул из своей папки листок и достал ручку. — Если вы действительно что-то знаете, нам важны все детали, господин Пак. — Тэхён, прости, что не рассказывал, — у Чимина голос дрожит неистово, от чего слова звучат очень тихо. — Чон Хосок — это бывший парень моего… друга. Он объявился совсем недавно, каким-то образом пробрался к Тэхёну на день рождения и сказал… Сказал, что Юнги будет либо с ним, либо ни с кем. А теперь Юнги пропал. Понимаете?.. — Пожалуйста, не волнуйтесь и объясняйте подробно, — сказал майор Ан. — Для начала, Юнги — это и есть ваш друг? — Да, — Тэхёна будто бы вновь осенило. — Чимин только вчера вышел из комы, и всё её время Юнги был здесь, в больнице. А сутки назад он исчез, и это при том, что идти ему некуда. Это не может быть простым совпадением. — Скорее всего, Хосок его похитил. — Нет, Тэ… — вновь намочив опухшие веки, Чимин указал пальцем на работающий без звука телевизор. — Кажется, он его убил.

***

Тэхён машинально прикрыл нос рукой и задержал дыхание. Ему никогда не приходилось спускаться в морг, поэтому причины косых взглядов первую минуту были как-то размыты. После дошло, что здесь и не должно разить вонью: трупы, как никак, лежат в холодильнике. Просто подобные сцены опознания Тэхён видел лишь в фильмах, но там, кстати, никто не закрывал нос, так что оправдание так себе. Детектив Хван (оказалось, что он именно детектив, а не полицейский) и какой-то угрюмый патологоанатом вели Тэхёна в самый конец морозильных камер, к шкафчику с номером «203B». При всей ненависти к Юнги, и даже ненависти, помноженной на пять, Тэ бы всё равно не хотел увидеть на выдвинутой «кроватке» его обледеневшую рожу. Благо, холодильник никто не спешил открывать. — По лицу не определите: оно в фарш, — работник морга не шутил: слишком нейтральный взгляд для веселья. — Держите себя в руках. Зрелище не из приятных. — И часто вы это говорите? — Что? — Слова поддержки. — Только если вижу угрозу обморока. — Ясно. Тэхён уже готовился закатить глаза как можно дальше, мол, и что в содранной коже страшного? Но стоило патологоанатому выкатить труп, Тэ моментально развернулся и согнулся пополам, пытаясь задержать дебют рвотной массы. Хорошо, что он не завтракал, и дальше ноющих спазмов дело не ушло. — Господин Ким, вам плохо? — детектив Хван приобнял его за плечи, пытаясь взглянуть на лицо. — Нет, мне очень хорошо, — Тэхён выпрямился и через плечо посмотрел обратно. — Просто не успел выработать иммунитет к подобному. Привыкнуть надо. — Лучше не надо, — парировал патологоанатом, никак не изменившись в лице. «Договорились, чувак. Ещё стану, как ты». А картина действительно ужасна: с человека будто бы сняли скальп, захватив на пути всю кожу. Такая смесь из порванных мышц и закоптившейся крови напоминала скорее муляж из медицинских школ, нежели когда-то живого. Для ложной информации Хосок отменно постарался. — Волосы полностью окрашены. У Юнги же виднелись корни. И достаточно заметно. — Вы уверены? — Да. Сам цвет к тому же другой. Юнги блондин, а этот какой-то жёлтый. Хлопок закрывшегося холодильника Тэхён будет помнить долго: никаких больше трупов и Юнги среди них. Показанная ранее цепочка почти заставила поверить в смерть этого недомерка, но любая экспертиза бы раскрыла обманку. Вряд ли Хосок ставил на неё. Игрался, не более. А теперь, во благо сэкономленных для Чимина нервных клеток, Паку нужно срочно подтереть сопли правдой. Ещё чуть-чуть, и он действительно чокнется. — Вашего друга мы оповестим сами, — детектив Хван будто бы прочитал его мысли, — так что спокойно поезжайте в участок. — Два убийства в Америке? — Тэхён уже не раз приставлял к слову «маньяк» серийный, но о прошлом Хосока ничего толком не знал, поэтому икнуть от удивления — грех не великий. — Именно. Первая жертва — девятнадцатилетняя Эмили Сейл, — майор Ан разложил перед Тэхёном снимки (неужели опять?) её изуродованного тела. — Нашли спустя три недели в водостоке. Ткани разложились до такой степени, что даже дактилоскопия не смогла ничего определить. Единственное — причина смерти — разрыв внутренних органов, не естественная: в девушке словно бензопила побывала. Фотография с трупом и прямой контакт, всё-таки, вещь разная. Тэхёну слегка не по себе, но если отвернуться и подумать об острых крылышках с пивом, то аппетит не испортится. — Второй убит не так интересно, — лучше уж проработать всю жизнь продавцом на рынке, чем пойти в органы и начать делить преступления на достойные и нет. — Джейсон Бендроу — двадцатидвухлетний студент, задушен в собственном общежитии. Ему повезло больше: в крови жертвы найдена повышенная доза окситоцина, а значит перед смертью он занимался сексом. И биологический материал, найденный у него внутри, принадлежит Хосоку. — В ваших базах есть ДНК всей планеты? — Конечно же нет, — майор Ан поудобнее устроился в кресле, — криминалисты сравнили её с ДНК, найденной в квартире Хосока. — А почему именно он? С чего вы взяли, что убийства связаны? — Тэхёну на секунду показалось, что со стороны он выглядит как защитник. — И я его не оправдываю, просто интересуюсь. — Друзья Джейсона сказали, что у того были отношения с парнем. Назвали адрес, мы проверили и подтвердили. А вот с Эмили ещё проще. Её тело нашли за сутки до второго убийства, прокрутили репортаж по всем каналам и, по версии следствия, напугали Хосока началом расследования, почему он, собственно, и сбежал. В его квартире был найден ноутбук с признательным документом. Только имена, никаких мотивов. И надпись: «я возвращаюсь к куколке», что сходится с вашими показаниями. — Неужели находясь в розыске можно покинуть страну? — Тэхён недоумевал всем своим видом. — Я не эксперт в этой области, но разве работникам аэропортов и билетных касс не рассылают фотографии подобных беженцев? — По документам Чон Хосок так и не вылетел из Америки. На его имя билеты не покупались. Но вот, спустя месяц он объявился в Корее. И снова убил. На окраине города нашли машину с трупом, начали проверять, как она там оказалась, просматривать дорожные камеры. И одна из них уловила лицо сидящего на переднем сидении. Как думаете, кто это был? Мы разослали ориентировки, и нам ответил Интерпол. Серьёзное дело, первое в моей практике. — А почему личность этого Лжеюнги до сих пор не определили? — Потому что никто не заявлял о пропаже человека с похожим описанием. А машина оформлена совершенно на другое лицо. Чон Тхэхи, жив здоров, пару дней назад сообщил об угоне… Подожди, — Майор Ан почти поперхнулся воздухом и с моментальной реакцией встал из-за стола. — Господин Ким, мы должны срочно вернуться в больницу.

***

Чонгук пытался придумать себе занятие битый час, но в совершенно пустой квартире не разгуляешься: по телевизору нормально работал лишь один канал, и тот с документальными фильмами. Закадровый голос Чонгук не услышит, а смотреть на двигающиеся картинки у него не горит. Есть ещё увлекательная игра «посчитай, сколько секунд до прихода Тэхёна», но первая попытка взбесила где-то на две тысячи сто сорок третьей, а начинать заново… Нет уж, потом. И всё потому, что Чонгуку нельзя выйти. Вернее, нежелательно. Лучше тихо и мирно скучать в своей норке, чем хоть как-то контактировать с отцом. Вдруг он или его люди случайно встретятся на улице. К подобным разговорам нужна подготовка, а у Чонгука она застряла где-то между первым словом и красной строкой. И залезть в будущее: помечтать о ближайших планах и событиях грядущего дня — идея глупая. Чонгук не знает, когда проведёт следующий концерт, проведёт ли вообще и выйдет ли на сцену. Люди восхищаются талантом, смоченном в жалости, но одно дело, когда она неподвластна, а другое — вызвана жестокостью отца. И это вообще никак не вяжется. Не ставится в одну линию, как ни пытайся. Мёнсу добрый, слишком заботливый и иногда строгий. Он — пример идеального отца-одиночки: не сломленный, живой, с желанием двигаться дальше. Чонгук никогда не замечал разницы в его отношении к себе и к Джину. Равная ответственность, равный надзор. Всё было идеально и по шаблону. Кто же знал, что образ искусственный. Но обида почти остыла. И именно это раздражает Чонгука больше всего. Он, затуманенный собственными мыслями, валялся на кровати и плевал в потолок. Расслабился во всех смыслах, от чего и подскочил, как ошпаренный, стоило кому-то щёлкнуть его в лоб. — Ой, я сильно ударил? — Мёнсу даже не потрудился разуться и снять пальто, прежде чем войти в комнату. — Как ты сюда попал?.. — Не переживай, сам Джин не раскололся. Но я знаю обо всей недвижимости, числящейся на его имя. И дубликаты ключей у меня имеются. Чонгук хлопал глазами от растерянности и понятия не имел, как себя вести. Но если отец ждёт предложения чашки чая, то пусть переносит свои планы: — Выметайся. — Боишься, что заберу тебя? Нет. Я пришёл не за этим. — М-м, тогда, возможно, хочешь поболтать? Жаль, что я не настроен. Давай отложим разговор на годика два. — Всё-таки общение с Тэхёном не совсем тебя испортило, — Мёнсу удовлетворенно улыбнулся. — Смотри, говоришь не так испугано и больше двух слов за раз. Сколько предложений подряд? Три? Неплохо, Чонгук, очень неплохо. Такими темпами поборешь фобию полностью. — Издеваешься? — Нет, что ты, — отец практически пылал от наслаждения. — Когда я это делал? Всего лишь хочу расставить все точки над i, раз карты легли именно так. Только давай не здесь: атмосфера квартирки меня угнетает. Может, выйдем на улицу, прогуляемся?