Первая татуировка Бродяги

Дело было на седьмом году обучения Мародёров. Воскресенье. Большой Зал. Несмотря на то, что часы уже пробили полдень, большинство учеников выглядели сонными. Кто-то лениво ковырялся вилкой в тарелке, кто-то пытался постичь всю суть бытия, созерцая тыквенный сок в кубке, впрочем, некоторые индивиды, как Лили Эванс, задорно смеялись и что-то весело обсуждали с друзьями. Ко входу в Большой Зал не торопясь подходил Джеймс Поттер. Вид у него был помятый, волосы, впрочем, как и всегда, взъерошены. Следом за ним, усмехаясь, шёл Питер. Окинув зал взглядом, небрежно махнув рукой тем, кто с ним здоровался, Джим наконец-то нашёл своих друзей, которые ушли на обед, не удосужившись пробудить ото сна его величество. Протяжно зевнув, он направился к Сириусу и Римусу, Хвост посеменил вслед за ним. — Я впервые вижу, чтобы так агрессивно мешали чай, — Поттер с усмешкой подошёл к Сириусу из-за спины. То, с какой злостью Блэк мешает чай, наводило Сохатого на мысли, что бедная чашка очень провинилась перед его другом, раз тот так настойчиво хочет её разбить. Странно, но Сириус так ничего и не ответил на реплику друга, и даже не поднял голову, чтобы поприветствовать его. Сидящий рядом Римус уже еле сдерживал смех. — Сириус, похоже, что похмелье не обошло и тебя стороной? — хотел подколоть друга Питер, но тут же наткнулся на взгляд ледяных глаз. — А ты вообще заткнись! — усмирил и без того пугливого мальчишку Блэк, после чего вернулся к перемешиванию чая с ещё большей злобой. Джеймс, глядя на столь раздражённого Бродягу, только пожал плечами, списал всё на головную боль, шедшую неизменным последствием после их гулянок, и уже хотел усесться на своё место, как заметил, что на положенном месте нет тарелки с его любимой жареной курицей. Конечно, с похмелья ему больше хотелось пить, чем есть, и его всегда удивлял тот факт, что у Сириуса аппетит не менялся никогда. Будь он счастлив, в депрессии, апатии или зол, как чёрт, Бродяга мог поглотить неограниченное количество пищи. Вот и сейчас возле него стояли две пустых тарелки, кувшин сока и чашка чая, а в руке, свободной от разрушения чашки, находился откушенный пару раз вишнёвый кекс. Римус так и продолжал зажимать рот рукой, отодвинув тарелку с салатом в сторону, Петигрю же решил и вовсе ретироваться, пока ему вновь не прилетело сказочной доброты Сириуса, и подсел к знакомому с младшего курса. — Могу я поинтересоваться, кто сожрал мою курицу? — теперь уже несколько недоволен был Джим. — Опоздавшим — кости, — буркнул Сириус и подвинул тарелку с парой обгрызенных костей в подтверждение. — Кости — это больше по твоей анимагической сути, — Джеймс начинал все сильнее злиться на друга. Он никак не мог понять природы такого отношения к себе сегодня. — Вот про мою анимагическую форму сейчас точно не надо! — Сириус отбросил надоевшую ложку на стол, а Римус наконец-то не выдержал и разразился смехом. Конечно, совесть Лунатика что-то пищала о том, что надо помирить друзей, но он решил, что сделает это позже. — Да что, чёрт возьми, произошло?! — недоумевал Поттер. — Что произошло? — приподнял бровь Блэк. Он резко встал со скамьи, задрал кофту на спине, и перед Джеймсом предстала чудеснейшая картина. На спине у Мародёра красовался коряво выведенный щенок, с непропорционально большими глазами и с ну очень ассиметричными лапами. — Это… Это что? — Джеймс уже начинал всё понимать, но надежда на то, что всё не так, не хотела умирать. — А что, плохо видно? Мелко нарисовано? Сириус, я же говорил, что не такой уж он и большой, — пытался не допустить нового приступа истерики Римус. — Это я сделал? — неуверенно продолжал Сохатый. Сириус только опустил кофту и молча повернулся к нему лицом. — Она же временная? — после этого вопроса глаза Сириуса начали переливаться от нагнетаемой злобы. И Джеймс понял, татуировка действительно постоянная. Чертовски постоянная. — И только скажи, что ты не помнишь, — пригрозил ему пальцем Сириус. — Давай вместе вспоминать, — пытался хоть немного успокоить друга Джеймс. — Да я тебе такого оленёнка Бемби наколю, что Лили на тебя смотреть без смеха не сможет. — Успокойся, у тебя вон кекс ещё не доеден, — указал на выпечку Джим. — Ну, давай тогда вспоминать.

***

Накануне вечером. — Сириус, ты уверен, что хочешь это сделать? — Римус не одобрял затею, пришедшую в голову другу. — Это же навсегда, свести татуировку весьма проблематично. — Да, Лунатик, я знаю, что это навсегда. А зачем мне её сводить? — усмехался элементарным для понимания по его логике вещам Сириус, продолжая разносить их общий шкаф в процессе своих сборов. — А если она тебе надоест? — подключился Питер — Не надоест, — продолжал серию односложных ответов парень. — Что будешь колоть? — Джеймс — единственный, кто был даже «за» эту идею. — Вот эскиз, — Бродяга вытащил из кармана пергамент, на котором был нарисован большой чёрный пёс, чем-то похожий на самого Блэка. — Сначала я хотел набить что-то вроде «Вечно молодой, вечно пьяный», но потом всё же остановился на псе. — И где ты будешь это колоть? — указал на листок Римус. — Сгоняю до Лондона, мотоцикл мне в помощь. Я там уже приметил одного мужика, который сможет это сделать. — Бродяга, а давай я с тобой сгоняю. Не хочется здесь в четырёх стенах тухнуть, хоть проветрюсь. — Разве я когда-то был против, Сохатый? Только захвати бутылку Огдена, для храбрости, — хохотнул Сириус. — Я возьму твою мантию и пойду выгоню мотоцикл, буду ждать тебя на астрономической башне. Через некоторое время парни уже были в Лондоне. Чтобы найти того самого мастера, потребовалось ещё около сорока минут. И вот наконец, парни, прилично пьяные, сидели в подвале, приспособленном под тату-салон, а крупный лысый мужик подготавливал тату-машинку. И всё бы ничего, но тут в изрядно пьяный мозг Джеймсу пришла «гениальная» идея. — Бродяга, ты же мне считай, как родной брат. — Ну и? — И ты позволишь незнакомому человеку колоть твою первую татуировку? Не лучше ли доверить это мне? — Сохатый, ты же не умеешь не то что колоть, даже рисовать. — Но ты же как-то пытался научить меня. — Вот именно, я пытался, поэтому и говорю. — То есть, ты мне не доверяешь? — начал разыгрывать беспроигрышный вариант Поттер. Татуировщик всё это время только потешался над ними, действительно, сколько таких молодых и пьяных ребят он уже видел… — Хорошо, — после нескольких минут уговоров согласился Блэк, – только покажите ему, как колоть, чтобы он меня насквозь иголкой не проткнул, — обратился к мужчине Сириус.

***

— На этом всё, потом я помню, как допивал бутылку Огдена, пока ты издевался над моей спиной. А после – темнота. Единственное, я точно знаю, что когда мы возвращались, то я был за рулём, потому что свой мотоцикл я тебе точно не доверю. Если уж и раздолбаю его, то сам, — подводил рассказ к концу Сириус. — Да, за рулём был ты. Мы с Хвостом дожидались вас возле твоего импровизированного гаража. Правда, как только ты слез с мотоцикла — сразу отрубился, — кивал Римус. — Следующее, что я помню — я проснулся, потому что у меня адски чесалась спина. И кстати, долбаное ваше правило: «Кто вырубился, не дойдя до спальни — спит не в комнате». Этот диван в гостиной чертовски неудобный, — жаловался Сириус. — Наше правило? А ты не забыл, что сам его и придумал, когда тебе лень было дотащить меня до комнаты. Или что, сам переночевал по такому принципу, и не понравилось? — усмехнулся вернувшийся Питер. — Да ладно тебе, Хвост, где самый эпичный момент осознания? — Джеймс то ли уже забыл, как выглядит татуировка, выполненная им, то ли забыл о своей причастности. — Я зашёл в комнату, тихо-мирно переодеваюсь, и тут слышу истерику Лунатика у себя за плечом. Поворачиваюсь к зеркалу и вижу это творение, поверх которого красуется ещё и надпись: «вечно молодой, вечно пьяный». — Ну, согласись, она как раз под рисунок подходит, — снова засмеялся Римус, вспоминая утренний шок Сириуса. — Прости, Бродяга, — услышав всю историю, Джеймса раздирало два чувства: дикая истерика и, действительно, чувство вины. Но всё же смешно ему было больше. — Ага, когда тебе Бемби колоть будем? — на полном серьёзе спрашивал Сириус. — А что с этим делать, я даже не знаю. — Я могу нормально забить, даже не видно творение Поттера будет, — услышали парни насмешливый девичий голос позади себя. — Сондер, серьёзно, ты и кольщица? — засмеялись в голос Джеймс и Сириус над одноклассницей. — Уж простите, я невольно стала свидетельницей демонстрации того угрожающего щенка, после чего не смогла нормально есть и стала слушать ваш трёп. Ну, не нужна помощь, как хотите, — после этого девушка развернулась и продолжила поедать обед. — Сондерс, стой. Бейли, — окрикнул её Блэк. — О! Ты даже помнишь моё имя. Сегодня вечером подойдёшь, поговорим. Бродяга немного успокоился и сел обратно за стол. — Зараза! Даже кексы сегодня подгорели! — досадовал Сириус, тем не менее, доедая любимую сладость.