Долго и счастливо

«Это надолго» — решает Монро. Вывод напрашивается уже второй раз за последние минут десять. В первый раз он это понял, когда Беркхардт застрял в его дверном проеме. Не как Винни-Пух в норе кролика, а как любопытный новоявленный Гримм с плохими манерами. Тук-тук, привет, Монро, это я, есть вопрос… Вопрос плавно перетек в монолог-рассуждение, а он так и продолжал стоять на пороге. Ни туда, ни сюда, и дверь нараспашку, будто май месяц на дворе. — Заходи уже, — Потрошитель ежится от вечерней прохлады, смиренно наблюдая, как Гримм неизбежно минует гостеприимный коврик для ног, продолжая свою вопросительно-восклицательную тираду. — Так ты с вопросом пришел или с лекцией? — прерывает он. — Потому что если ты собрался пересказывать мне все книги, которые прочел, то извини, у меня слегка другие планы. Беркхардт виноватым жестом приглаживает волосы на затылке, подозрительно косится на вилку в руке Потрошителя, будто тот собрался его съесть. — Извини. Мне кажется, у меня голова взорвется от этого всего. Это надолго… Монро вздыхает своей нелегкой участи. Впрочем, парню тоже не позавидуешь. Одно дело впитывать знания через сказки и легенды с малых лет, а другое — когда на тебя вываливается лавина новой информации. Попробуй разберись. Неудивительно, что в голове у него такая каша. — Есть будешь? — просто спрашивает Потрошитель и поясняет на оторопелый взгляд Гримма. — Я тут вроде как поужинать пытался, не хватало еще, чтобы еда остыла. По лицу Беркхардта промелькивает тень осознания, что он вмешался в чью-то личную жизнь; даже приятно видеть его сконфуженным. — Ну… я могу подождать. — Серьезно? Ты думаешь, что я насколько плохой хозяин, что буду спокойно ужинать, пока ты будешь сидеть и ждать? — Монро раздосадованно качает головой. — Ну и молодежь пошла, чему вас только учат? Он деловито направляется в кухню за тарелкой для незваного гостя и предупреждает. — Только давай по порядку и без суматохи. И руки помыть не забудь.

***

— Что твоя Джульетта про это думает? — спрашивает Монро в другой раз, собирая со стола посуду. — Про что? — Ник себе не изменяет. По крайней мере, не подрывается, чтобы оказать посильную помощь, и даже не отрывается от скетча. — Ну, ты неизвестно где шляешься до ночи, приходишь домой не голодный. Беркхардт посмеивается, добавляя штрихи в блокноте. — Я работаю. — Над чем? Над уничтожением моей провизии? На самом деле, по большей части это правда. Период с вопросами «какой мой любимый цвет?» уже позади, и все их разговоры снова сводятся к работе. Точнее для Ника это работа, а для него, так… Хобби. Миссия всей жизни. Он благодарен тем, кто сумел перевоспитать его из буйного Потрошителя в добропорядочного гражданина. Он не знает насколько Гриммы поддаются дрессировке, но хотя бы может проследить, чтобы вот этот конкретный Гримм не заплутал по пути своего становления. — Может, я работаю над собой? — в голосе слышится улыбка, шорох карандаша о бумагу не стихает. Кажется, ни опустевший стол, ни темнота за окном не смущают гостя: домой он не спешит. Монро усаживается напротив в ожидании развернутого ответа. — Знаешь, с тем сколько преступлений и убийств связаны с везенами, сложно иногда вспомнить, что не все везены — плохие парни. Монро сдерживается, чтобы не скрестить руки на груди, приняв оборонительную позицию. Впрочем в его устах это не звучит как претензия, да и само заявление лишено изъяна. Факт есть факт, он и сам к своему неудовольствию замечает, что процент незаконопослушных везенов чуть больше, чем хотелось бы. — Я не хочу быть как мои предки. Не хочу видеть монстров, там где их нет. — Да, но люди порой тоже монстры, — напоминает Монро. — Это я знаю, — соглашается Беркхардт. — Мне важно помнить, что монстры тоже люди.

***

Иногда о приключениях Гримма Монро узнает уже после, когда отважный детектив Ник Беркхардт с энтузиазмом пересказывает ему расследование в мельчайших деталях а-ля «не к столу будет сказано», бойко размахивая подцепленной на вилку морковкой. В такие моменты Потрошитель чувствует себя как преподаватель, вызвавший к доске студента-отличника. Хочется одновременно похвалить его за труды и буркнуть «да уймись ты уже, держи свою пятерку». — Ты и отчеты пишешь так красочно? — подначивает он. — В отчетах приходится скрывать некоторые детали, — напоминает Ник. — Много деталей. — Ладно, давай за твою первую самостоятельную победу, — Монро салютует бокалом красного. — Если так пойдет дальше, того глядишь научишься сам выбираться из передряг и наконец-то оставишь меня в покое. — Да ты от тоски завоешь. — Я? Завою? Ох извините, мистер детектив, у меня, между прочим тоже есть работа и личная жизнь, которой я не готов рисковать каждый раз, когда того требует полиция Портленда. — Ну знаешь, Хэнку я обо всем рассказать не могу, а иногда невозможно обойтись без человека, который был бы в курсе всего дела, а не только вменяемой части. — Тебе просто некому больше хвастать своими гриммовскими подвигами, — фыркает Потрошитель, разливая остатки вина по бокалам. Ник даже не возражает; сияет белозубой улыбкой, самодовольный мальчишка. Кто бы мог подумать, что Гриммы такие жизнерадостные? Впрочем, повод для гордости у него есть. Не у каждого хватит духа снова бросаться в бой, когда прошлые раны еле затянулись. А Беркхардт кидается. Получает очередную порцию тумаков и кидается дальше. Неизвестно, глупость им движет или отвага, но он утверждает, что учится в процессе. — Я вижу, ты от себя в восторге, — заключает Монро с усмешкой. — Видел бы ты меня в бою, ты бы тоже был в восторге, — герой щеголяет подбитым глазом — легко отделался. Впрочем, жалким он на сей раз не выглядит. Монро до сих пор с ужасом вспоминает тот случай с огром, после которого Гримм долго ходил перевязанный и вздрагивал от прикосновений. Ох и напугал он тогда всех! Нынешние ссадины — пустяки, блекнут на фоне восторженных синих глаз и бодрого румянца на щеках. — Смотри не лопни от гордости. — Ну ладно, признай, я вполне себе отличный Гримм. — Вполне себе… — Монро щурится, вглядываясь в лицо приятеля. — Божечки, Ник, ты пьяный что ли? — Вот еще! — И что я теперь скажу Джульетте? И вообще, я думал, у Гриммов особый гриммовый метаболизм. — Эй, оставь мой метаболизм в покое! — возмущается собеседник. — Я не пьяный. Я просто рад, что могу… — Постоять за себя? — Сделать что-то хорошее. — Ну ты вроде как коп, делать что-то хорошее — твоя работа, — напоминает Монро. Ник согласно кивает, продолжая атаковать вилкой овощи на тарелке. — Мне нравится быть копом. И, несмотря на все это безумие, мне нравится быть Гриммом. Делает работу более эффективной. — Ну-ну, тебе просто в кайф надрать кому-нибудь задницу с нечеловеческой силой. — Конечно, это определенно весомый бонус, но… — он снова расплывается в улыбке и сдается. — Ладно, ты слишком хорошо меня знаешь.

***

Иногда говорят они мало.

***

Иногда до ужина дело не доходит. — Ты рано, — приветствует Потрошитель. Накрыть он еще не успел, таймер духовки тикает под стать десятку часов в доме. Впрочем, рано — понятие растяжимое. Вид у Ника такой, будто рабочий день длился неделю. Он уже знает, что дело связано с похищением, а это худшее, что можно представить. Вооружившись прихватками, он кружит вокруг плиты, вслушиваясь в голос Беркхардта, который пытается ввести его в курс дела через всю квартиру. Охрипший, будто много говорил накануне или мало спал. Перекрикиваться Монро не любит, ему по душе подождать немного, чтобы потом спокойно устроиться друг напротив друга, чтобы продолжить беседу, как цивилизованные люди. — Слушай, ты бы голос поберег, — предлагает он, высовываясь из кухни. — Соседям не обязательно знать конфиденциальную информацию полиции Портленда. — У тебя же нет соседей, — пытается возразить Гримм, но быстро приходит к выводу. — Громко. Понял. Ладно. Он откидывается на спинку дивана, прикрыв глаза, и умолкает; тихий, покорный и совершенно измученный. Такому Гримму очень хочется предложить кровать в комнате для гостей — все лучше, чем спать на диване в собственном доме. Но Монро понимает, что они с Джульеттой худо-бедно пытаются наладить отношение, и сейчас не время ретироваться. — Ты давай посиди, а я сейчас быстро, — обещает он, радуясь, что Ник не видит его сочувственного выражение лица. «Ладно, сейчас поест, оклемается и завалит такой кучей вопросов, что сам не рад будешь», — успокаивает он себя. Но до этого дело не доходит. Сервировка прерывается жужжанием телефона. — Беркхардт, — выдыхает в трубку Гримм; слушает, хмурится, идет обратно за курткой. — Новые зацепки по делу, — объясняет он без надобности. Монро разводит руками. — Может тебе с собой чего завернуть? — В другой раз.

***

Берегитесь своих желаний, что называется. Нельзя сказать, что Монро грезил о домашнем Гримме, но мысль о том, чтобы одолжить ему кровать очень быстро воплотилась в жизнь. Он подозревал, что рано или поздно этим закончится; не удивлен, когда Ник появляется на его пороге с дорожной сумкой. Не по себе от того, что Джульетта осталась совсем одна, а заклинание так и не удалось побороть. Но в конце концов, он не может спасать всех сразу. Всем нужно время, чтобы остыть, пересмотреть ситуацию и продолжить поиски решения. А он пока присмотрит за Гриммом, раз уж они оказались под одной крышей. Так он думал. Пока не обнаружил, что Ник почти и не появляется дома. Видятся они все чаще в магазинчике специй, куда доблестные рыцари полиции Портленда регулярно наведываются за консультацией. Каждый раз, когда Беркхардт появляется на пороге, встрепанный, бледный и изрядно схуднувший; Монро ловит на себе укоризненный взгляд Розали. Будто ему этого Гримма выдали под роспись, и теперь он несет ответственность за его доброе здравие. Понятно, что стресс последних месяцев не прошел бесследно. В итоге Ник достиг своей точки кипения. Но Потрошитель ожидал, что он перекипит и остынет, а это никак не происходит. Неизвестно, как долго еще Гримм будет ходить на нерве, прежде, чем полетят головы. Беркхардт в принципе, славный малый, и выражение отреченной холодной злобы ему совсем не к лицу. Но с Розали совсем другая история. Похоже, только ради нее угрюмый Гримм готов давить из себя улыбку. — Вроде заразу какую-то подхватил, — жалуется он Розали, кутаясь в осеннюю куртку. — Может, у вас на полках найдется что-нибудь полезное? Монро молча наблюдает, как Розали расспрашивает о симптомах и надеется, что это обычная простуда, а не какой-нибудь зловещий гриммо-вирус, о котором им ничего не известно. — Вот, — она протягивает ему бумажный пакет с травяным сбором. — Заваривать и пить три раза в день, обязательно после еды. Перед сном можно в двойном объеме. — И что, поможет? — Беркхардт недоверчиво заглядывая внутрь. — Если будешь строго выполнять предписания. Детектив принюхивается к приоткрытому пакетику. — Похоже на валерьяну… — он вздыхает. — Это и есть валерьяна, да? — Ключевое слово три раза в день после еды и перед сном, — напоминает Рыжехвост. — Ладно, намек понят. Розали удовлетворенно кивает. — Береги себя.

***

В тот вечер Монро полностью предоставлен сам себе. Так он думает. До тех пор пока за спиной не раздается знакомый голос. — Помощь нужна? Он резко разворачивается, едва не схлынув; Ник как ни в чем ни бывало лениво подпирает плечом кухонный дверной косяк. — Тьфу ты! — он гладит себя по затылку, физически чувствуя, как разом поседел на треть головы. — Мама тебя не учила, что подкрадываться к Потрошителям опасно для жизни? — Я и не подкрадываюсь, — Ник смотрит на свои босые ноги, переминается на холодном полу. — Что ты вообще здесь делаешь? — Вообще я вроде как тут живу. Временно, но все же… — Я думал, ты на работе. Давно вернулся? — Вероятно, раньше тебя. — Ну, это я заметил. Чувак, ты прямо как ниндзя, я был уверен, что дома никого нет, — оправдывается Монро, отнимая руку от груди. — Чем занимался? — Выполнял предписания Розали. Спал, — поясняет он на вопросительный взгляд. Монро посмеивается, оглядывая взъерошенную макушку, мятую футболку, неизменные джинсы и мысленно обнимает Розали за ее талант убеждения и поддержку. — Божечки, ты вот прямо реально коп. — Что, у меня пончик в зубах застрял? — Хуже. Ты даже во сне не расстаешься со значком. Увесистый жетон с отличительным знаком полиции намертво прикреплен к ремню, предательски торчит поверх футболки. — У тебя вообще домашняя одежда имеется? — ворчит Монро. Разумеется, нет. Это он уже выяснил по ходу стирки. Точнее, если она имеется, то Ник не посчитал необходимым взять ее с собой, а учитывая то, как редко он появляется дома, можно сказать, что детектив не прогадал. — Тебе не кажется странным, что с тех пор, как ты сюда переехал, мы стали видеться гораздо реже? — замечает Потрошитель, когда они устраиваются за столом для ужина; и тут же чувствует себя Джульеттой. Видимо Земля вращается достаточно быстро: карма прилетает внезапным бумерангом. Наверное, Джульетта переживала точно так же, пока ее возлюбленный засиживался здесь допоздна. Теперь он и сам каждый вечер как на иголках в ожидании, когда щелкнет дверной замок, и можно отставить мысли о том, что его Гримм сейчас шатается где-нибудь под покровом ночи, злой, отчаянный и не дай бог, побитый. Худший ночной кошмар. Не везенов, а его личный. — Раньше мы хотя бы обсуждали твои дела, а теперь… — Монро замолкает на мысли, что удивительный мир везенов и прочих дивных существ — единственное, что их связывает. Сколько в принципе общих интересов должно быть у людей, чтобы они могли называться друзьями? — Может, я не люблю приносить работу домой, — меланхолично отзывается Гримм, не сводя глаз со своей тарелки. — Так и не надо. Главное, себя приноси. Желательно, живым и здоровым. Ник хмыкает, уголки рта плавно ползут вверх, складываясь в озорную улыбку. Монро знает, что еще пожалеет, но все равно спрашивает: — Чего ты там себе ухмыляешься? — Я же говорил, что ты без меня от тоски завоешь. Монро закатывает глаза. — Ну вот опять… О чем я только думал, когда решил пустить тебя на порог? — Да, Монро, о чем ты думал? Он думал, что это надолго, но не предполагал, насколько это затянется на самом деле. Его распорядок дня разбит напрочь, организм сбит с толку, потому что сна внезапно слишком мало, зато чужих запахов в доме с избытком. Телефонная книга разрастается, а если так пойдет и дальше, придется покупать дополнительные тарелки и не дай бог, стулья, которые никак не впишутся по фэншую. Ему кажется, что он и не принадлежит себе больше, потому что каждый раз, когда он собирается помузицировать, кому-то в этом городе обязательно прямо сейчас нужен Монро. Это все еще непривычно и порой совсем не к месту, но все равно греет душу. Он не думал, что судьба наградит его друзьями в обмен на спокойствие, когда казалось, что способность дружить давно утеряна. — Гримм Потрошителю, прием, прием, — слышится теплый голос Ника. — Ты в порядке? — Нет, — усмехается хозяин дома. — Думаю, я намного лучше. Как бы там ни было, он определенно не ожидал, что это самое «долго» принесет с собой столько «счастливо».