Переворачивая страницу

— Здесь был ведьмак, — цедит Детлафф, и ладони его сжимаются в кулаки, сминая в труху зажатую в них игрушку. Его злость — отчаянная, безысходная — бьет по всем чувствам Региса. Оглушает заходящейся пульсацией артерий, невозможно громким шумом кровотока, прерывистым дыханием — опасными знаками того, насколько на самом деле близок Детлафф к потере власти над собой. Регис медленно, чтобы даже случайно не растревожить, отводит руки с ремня сумки, поворачивает их раскрытыми ладонями. — Его привел сюда я, — мягко отвечает он. Говорит спокойно и размеренно, чтобы можно было прочувствовать каждое слово, ощутить заложенный смысл. Делает шаг вперед, только один, максимально плавный и осторожный. Детлафф смотрит пристально, неотрывно — зрачки болезненно-острые, игольчатые, отслеживают каждое движение. Верхняя губа дергается, обнажая неровные деформировавшиеся клыки, но тут же возвращается на место. Хороший знак, отмечает Регис. Значит, Детлафф все еще хочет ему доверять; значит, в своем отчаянии он может быть еще не совсем глух к доводам разума. — Зачем? — требовательно спрашивает Детлафф. От властности его тона по мышцам на короткое мгновение проходит спазм; брукса или альп, любой другой низший вампир не смог бы противиться такому изъявлению воли. Он явно сдерживает ярость с трудом, балансирует на самой грани, невозможно тонкой и острой. Но — что во много раз значимее, считает Регис — все еще сдерживает. Он делает еще один шаг вперед. Детлафф коротко шипит — не разумное существо, зверь, раненый и загнанный в угол — и Регис выставляет перед собой раскрытые ладони в инстинктивной попытке донести свои намерения. Сказать, самым древним, самым правдивым языком, что не причинит вреда. — Потому что он может тебе помочь. Детлафф недоверчиво наклоняет голову. — Ведьмак, нанятый княгиней, чтобы принести ей голову Бестии на серебряном блюде? — с опасной иронией уточняет он. — Убийца чудовищ? — Но не бездумный мясник, — возражает Регис. — Геральт не убивает разумных существ. Если есть возможность решить дело миром, он ею воспользуется. Делает еще один шаг. — Ты не чудовище, Детлафф, — качает он головой. Говорит уверенно и твердо, глядя прямо в глаза. — И я смогу его в этом убедить. Детлафф медлит, не спешит ставить под сомнение уверенность Региса в одном конкретном ведьмаке. Отводит взгляд. — Я убил четверых, — глухо отвечает он, и злое недоверие будто нехотя заменяется смятением. — Жестоко. Безо всякой жалости и сомнений. — Не по своей воле, — отзывается Регис без промедления. — И все же с какой это стати ведьмаку доверять мне? Регис делает последний шаг. — Потому что тебе верю я, — просто отвечает он. Осторожно дотрагивается до чужого запястья, стремясь поделиться уверенностью. Продолжает, терпеливо и настойчиво, стараясь убедить. — Геральт мой старый друг. Он знает, что я не встал бы на защиту убийцы, не имея на то веской причины. Он сможет помочь. Детлафф отстраняется. В его позе нервозность неуклонно уступает усталости, бессильной и вязкой; Регис благодарен, что его считают достойным доверия это наблюдать. Он дожидается, пока Детлафф опустится на стул, и вновь сокращает дистанцию, ненавязчиво оказывается рядом. Не позволяя себе сомневаться укладывает ладони на напряженно распрямленные плечи. — Больше не придется убивать, — ровно продолжает он, чувствуя, как постепенно расслабляются сведенные мышцы под его пальцами. — Боклер останется позади, друг мой. Мы уйдем далеко отсюда. Его тон, размеренный и неспешный, умиротворяет Детлаффа. Он прикрывает глаза, устало откидывает голову на спинку стула, и Регис кладет пальцы на его виски. Кожа оказывается лихорадочно горячей, покрытой испариной — слишком близко Детлафф был к срыву, слепой кровавой вспышке. — Я устал от всего этого, — бессильно качает головой он, и Регис понимающе отводит упавшие на лоб пряди. — Я знаю, друг мой, — отзывается он, плотнее прижимая пальцы к коже. Помнит, как успокаивающе действует на Детлаффа прохлада его рук. — Знаю. Тот благодарно выдыхает. По-звериному трется виском о ладонь, стремясь выразить неловкую признательность. — Мне хватит общения с людьми на ближайшие столетия, — с болезненной иронией замечает он. — Не все представители этого вида одинаковы, — напоминает Регис, плавными движениями массируя виски. — Я их не понимаю, — признается Детлафф с обезоруживающей честностью. — Однако это не причина считать людей бесправным скотом, пригодным только лишь для утоления нашей скуки. Детлафф коротко морщится, когда он убирает руки, бессознательно поворачивает голову вслед снятым пальцам. — Ты кое-что потерял. Он приоткрывает глаза. Неверяще поднимает брови, явно хочет было что-то сказать, но заместо этого только усмехается. Уголки губ приподнимаются едва заметно, но Регис ощущает вложенное в этот жест тепло. Детлафф задумчиво касается извитого металла кольца, воплощенного напоминания. Проводит по ободку, задерживает пальцы на камне. Однако забирать не спешит. — Я все еще хочу, чтобы оно было у тебя. Детлафф задумчиво приподнимает подбородок. Регис не настаивает, терпеливо дожидается решения, единственно возможного и верного. Знает, что слишком велико их влияние друг на друга, чтобы перед ними действительно был выбор. — Если ты того желаешь, — ровно отвечает Детлафф. Однако кольцо не забирает, даже отводит ладонь, чуть смыкает пальцы; смотрит — не знающий его человек наверняка назвал бы этот взгляд тяжелым. Но не Регис. Он аккуратно перехватывает его руку, только недавно регенерированную. Кожа очень светлая и тонкая, легко можно разглядеть синеватые вены, почувствовать их громкую пульсацию. Совсем не к месту вспоминает запах дурманящей крови, терпкой и совсем немного пряной, что сочилась из оторванной конечности. Регис завороженно проводит ногтем по внутренней стороне ладони — и против ожидания плоть не расходится под его касанием. Детлафф странно хмыкает, возвращает к реальности, и он виновато улыбается. Знает, что тот пусть и не видит, но чувствует. Регис удобнее перехватывает кольцо — долгое прикосновение отзывается печальной памятью об их родном мире — другой рукой осторожно распрямляет чужие пальцы, неожиданно покорные, почти безвольные. И бережно опускает кольцо на безымянный, которому люди приписывают особый символизм. Ток крови, на миг ускорившийся, удивительным и прекрасным образом сливается с напевом металла. Регис на одну долгую секунду ощущает сожаление — этим не поделиться с Геральтом, он не поймет красоты ощущаемого, глубокой правильности происходящего. Детлафф не подает вида, что улавливает иронию Региса, распознает смысл, с которым тот выбрал палец. Но, безусловно, замечает. И наверняка ответит потом, спустя время, не словом, но делом, что гораздо интереснее пространных разговоров с людьми, даже с Геральтом. Деталь, незначительная и почти неощутимая, что делает их совместное существование еще немного приятнее. Детлафф задумчиво поднимает руку на уровень своего лица, рассматривает отражение в отшлифованном временем камне. Явно понимает истинную ценность этого дара. — Дай людям еще один шанс, — просит Регис, рассматривая его кисть. — Я попытаюсь, — серьезно отвечает Детлафф. Он сжимает ладонь несколько раз, привыкая к ощущениям. Подаренное кольцо — единственное украшение, другие драгоценности ему явно не по душе, и непривычка ощущать что-либо на своих ладонях отчетливо проявляется в осторожной скованности его жестов. — В конце концов, — Регис наклоняется ближе, говорит негромко, будто делясь сокровенным. — Должен же и для кровожадных монстров хотя бы раз случиться счастливый финал. Детлафф отвечает ему выдохом, откровенно насмешливым и скептичным; но во взгляде его мелькает нечто тоскливое. Им обоим со смешной для столь древних существ надеждой хочется в это верить.