Диамант

Виталик, а отныне исключительно Виталий Николаевич, долго и нудно подбирал новый образ, а соответственно и наряд для первого рабочего дня. Теперь он начальник. Может, всего на месяц, а то и меньше, но все равно ему было приятно — можно сказать, из грязи в князи. И сам, без помощи Людмилы Ивановны добился всего, о чем мечтал. Когда его переведут в постоянные сотрудники фабрики, он обязательно сообщит об этом своей матушке-кормилице. А пока… Кем ему предстать перед коллективом? Модели Пофигиста и Миллионера Виталик сразу отмел. Какой он к чертям собачьим миллионер? Да и Звезда с Инопланетянином ему не подходили. Хотя последнее можно оставить в загашнике. Романтик не очень подходящий образ для начальника. А вот крутой Мачо, заумный кролик-Ботаник или Братело вполне потянут. Мачо… Виталик остановился на этом образе и судорожно принялся вспоминать, чему его учила госпожа Войцеховская: ухоженный до шикарности, обладатель красивого тела, красивого лица, красивой прически, модной красивой одежды и новенькой красивой машины. У него все это было, причем с лихвой. Стоило попробовать применить модель мачо на практике, а то все как-то не доводилось. И пусть он не собирался соблазнять женщину. Одну конкретную нет, но всю фабрику разом стоило попробовать. Пусть ему все теперь его сотрудницы вслед все ахают: «Какой красавчик!» А он такой уверенный в себе, в своей неотразимой красоте и сексуальности станет презрительно посматривать на них сверху-вниз, тем самым подтверждая эту самую уверенность в собственной неотразимости. Он будет каждым своим жестом, каждым словом излучать сексуальность, получая удовольствие от каждого своего шага по коридорам фабрики. Очень быстро он окажется в центре внимания, и все будут прислушиваться к его словам и ловить каждое его слово, раскрыв рот. Стоя перед зеркалом, Виталий провел руками по волосам. Он не пытался их пригладить, только в самых исключительных случаях, примерно раз месяц обращался в парикмахерскую, чтобы ему навели художественное безобразие на голове. Считал, что слегка растрепанные волосы добавляли ему неотразимости и шарма. Но за чистотой и состоянием своих волос следил с особой тщательностью. Людмила Ивановна приучила его также с завидной регулярностью наведываться к стоматологу, чтобы демонстрировать окружающим белоснежную голливудскую улыбку во все тридцать два зуба, к дерматологу по любому появившемуся весьма некстати прыщу на теле, диетологу, чтобы тот посоветовал, как избавиться от появившихся за зиму лишних килограммов. Да и вообще, проверить здоровье — никогда не бывало лишним. Внешним видом своего обнаженного тела, отраженного в зеркале во весь рост, Виталик остался весьма доволен. Он глянул на руки: в маникюрный кабинет можно пока не ходить — заусениц еще нет, да и лето на дворе, чтобы рвать колготки шероховатостями на руках. Правда, он терпеть не мог гладить ножки барышень через колготки — долой их сразу, чуть что, и колготки, и барышень. Одежду подбирать Виталик начал с обуви. Он еще на расставил ее в шкафу в своем новом жилище, приходилось извлекать из коробок. Остановился на легких летних туфлях. — Черт, — негромко выругался он, роясь в шкафу, пытаясь отыскать пакеты с носками. Виталик еще конкретно не определился, какие брюки наденет со светло-коричневыми туфлями, но только не синие джинсы и не классический костюм. Пусть он и начальник, но париться в жару в костюме тройке, не намерен. А вдруг в его кабинете нет кондиционера? Сам никогда так не поступал, а смотреть на других не мог, как мужчины скидывали пиджаки, оставаясь в рубашках с мокрыми подмышками. Раздражало безумно. Чего проще — одеться по погоде и температуре помещения. Виталий принялся судорожно подбирать брюки, висевшие на специальных плечиках, чтобы не мялись. Он надел бы свой льняной костюм, но в нем он вчера провел почти целый день и ему не только требовалась тщательная глажка, да и отвисеться в шкафу не помешало бы. Его образ должна была завершать рубашка-поло. Это то, что видно. А что не видно? Нижнее белье… К нему Виталик относился с неменьшим вниманием и трепетом — он же не Волк, в конце концов, из «Ну, погоди», чтобы демонстрировать дамам трусы а-ля семейники по колено в цветочек. Хорошее белье в первую очередь радовало его самого, а уже потом его женщину, если он перед ней вдруг обнажался. Аксессуары… Виталик не выносил этого слова и всегда недовольно морщился, когда кто-нибудь произносил его вслух при нем. Но без них никак нельзя. Во-первых, к его брюкам требовалось подобрать ремень в цвет его туфель. Такого же цвета бумажник. И… кожаный футляр для сигар. Не мог такой мачо, как он собрался предстать перед сотрудницами фабрики курящим сигареты — только сигары ручной скрутки. Все с первого взгляда должны понимать, кто перед ним или ней. Часы Виталик летом старался не носить все время, чтобы от них не оставалось белой полоски на руке, а карманными еще не разжился. А очень хотелось. Время, впрочем, можно было узнать, взглянув на мобильник, который покоился у него в кожаном чехле под цвет туфель, ремня и бумажника. Сам телефон почти ничего не стоил, но облаченный в дорогой аксессуар представлял вполне эксклюзивную вещь. Выходя в двери, Виталик чисто автоматически потянулся за солнцезащитными очками, но потом передумал и оставил свои «хамелеоны» для другого образа. Вдруг сгодится? На швейной фабрике нового зама встретили, как и подобает, по одежке — начальница производства, а проще сказать надсмотрщица за цехом, где стояли швейные машины, скептически хмыкнув, осмотрела Виталия Николаевича снизу доверху, остановив прищуренный взгляд где-то там, где раздваиваются ноги. Проследовала за ним в кабинет, ожидая указаний. Виталик, усевшись на кресло и сложив свои ноги на край стола, вытащил фирменную заготовку в виде сигары, откусил кончик у нее специальной гильотинкой, прикурил длинными сигарными спичками и сквозь дым тоже оглядел женщину, с которой ему предстояло работать. Тетка здоровая, но не толстая, скорее дородная, правда, в безразмерном рабочем комбинезоне, этого не видно. Коротко стриженные волосы скрывал опять же беленький фирменный платочек, завязанный сзади. Руки крупные по-мужски. Такую, будь она хоть замиллионершей, соблазнять бы не стал. Тетушка не в его вкусе. Недолго думая, начальница, порывшись в карманах своего необъятного комбинезона, извлекла замурзанную пачку с папиросами, ловким щелчком пальцев в синих татуировках выбила одну, дунула в нее и подойдя к своему новому начальнику, прикурила прямо от его сигары, а затем присела на край стола рядом с его ногами. Виталик чуть дымом не подавился. — Кто вам разрешал курить в моем кабинете? — проговорил он возмущенно. — А тебе кто разрешал курить в твоем кабинете? — нисколько не смутившись, вопросом на вопрос ответила женщина хриплым прокуренным голосом. — До сего момента курить на территории фабрики было запрещено всем, включая самого директора. Но раз тебе можно, значит, и всем остальным не запрещено. Выпустив струю вонючего дыма прямо в лицо Виталика, она спросила: — Какое-то особое задание на сегодня имеется? Опешив от такого обращения с его начальственной персоной, тот удивленно подал ей папку с заявкой из областной больницы. Женщина забрала ее у него из рук и, попыхивая папироской, пошла на выход. Виталик с ужасом представил, как все швеи тоже тут же закурили прямо на своих рабочих местах. Он судорожно загасил сигару в пепельнице и прокричал вслед уходящей начальнице: — Эй, я пошутил… Курить по-прежнему нельзя ни в кабинетах, ни в коридорах, ни на рабочих местах. Одним прыжком он догнал уже почти в дверях женщину и, взяв ее за плечи, повел назад к своему столу. — Мы выкурили с вами исключительно за знакомство, — проговорил он, оправдываясь, при этом пытаясь забрать у нее папиросу из рук и затушить в хрустальной пепельнице рядом со своей элитной сигарой. — За какое знакомство, мальчик? — спросила та презрительно, но папироску отдала. — До знакомства еще далеко, как до луны. И начальница производства смачно сплюнула прямо в середину пепельницы. — Знакомство со мной надо заслужить. Она развернулась и решительным шагом покинула кабинет. Виталик опустился в кресло. Вот тебе и мачо. Кому тут нравиться? Этому надсмотрщику в комбинезоне? Или начальнице отдела кадров, которая мало от нее отличалась? Он разочаровано несколько раз шмыгнул носом. Неправильный выбрал он образ для первого рабочего дня, погорячился. Никто не обязан любить его просто так, только потому что он красивый. Родители не в счет — они-то как раз обязаны это делать. А остальные? Не стоит забывать, что остальной мир примет его, Виталика, только после того, как он проявит свой ум, покажет себя воспитанным, адекватным, интересным. И лучше спросить себя: «Что нужно изменить в своем поведении, привычках, взглядах на мир, чтобы окружающие относились к нему, к Виталику, с большей симпатией и уважением?» Даже какая-то начальница производства не оценила нового заместителя директора, которой по статусу положено поддерживать его авторитет. Что говорить об остальных? Настоящим лидером быть довольно сложно. Им нелегко жить, работать, принимать решения. Эти весьма успешные люди часто спотыкаются, тревожатся и испытывают сомнения. Это политика, прежде всего. Чтобы преуспеть на работе, а, значит, и в отношениях с Танечкой, он должен ориентироваться и в этих политических играх. Настоящие лидеры понимают, насколько это важно, и умеют не только профессионально работать, но строить эффективные отношения. А он? Что может он? После обеденного перерыва его внутренний диалог и размышления о превратностях судьбы прервал истошный бабский визг, крик «Машка точно Дашку порешит» и тяжелый топот ног по коридору. Виталик тоже выскочил из своего кабинета и ринулся в цех, где неизвестная ему Машка пыталась порешить не менее неизвестную Дашку. Криминала ему только на рабочем месте не хватало. Будь он послабее, от вида крови точно бы лишился чувств, а так, расталкивая работниц в таких же беленьких платочках, как их начальница, пробрался к виновницам беспорядка, пытаясь на ходу принять решение и понять, как растащить по сторонам разъяренных фурий и при этом не получить самому в нос. Но его опередили: одну за локти крепко схватила начальница производства, вторую — просто здоровая тетка, оказавшаяся рядом, остальные толпились рядом. — Что произошло? — строго спросил Виталий, вглядываясь в разбитые лица драчуний, которые пытались вырваться из державших их цепко рук и наподдать еще друг дружке. — У Машки машинка встала, — неопределенно пожала плечами одна из работниц, — ну она и вставила кусок кожи под иглу Дашке. Та теперь тоже стоит, не работает. Они же вечно соревнуются друг с другом по выработке. А от выработки зарплата зависит. За лишний заработанный рупь готовы порвать в клочья друг друга. — Где наладчик? — обратился Виталий к начальнице производства. — Почему не запустит машинки? — Пьет который день наладчица, — невозмутимо отозвалась та. — Почему не уволят и не возьмут другого специалиста на ее место? Виталик не понимал, в чем проблема и от этого начинал беситься, еле сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик. — Ну так найдите сами этого самого специалиста, который с моими девочками работать станет, — хмыкнула начальница. — А потом советуйте. У нас контингент. — Отведите женщин умыться, — устало проговорил Виталик, махнув рукой. — Пусть придет техничка и уберет здесь все. А я пока машинки посмотрю, что можно с ними сделать. Всем остальным разойтись по своим рабочим местам! — крикнул он довольно громко. — Инцидент исчерпан. Пришлось вспоминать, как когда-то дома он настраивал швейную машину своей матери, а потом шил себе стильные брюки. И что с того, что у нее была бытовая, а эти профессиональные? Принцип действия, точнее работы тот же самый. Лет десять назад это было, но руки все помнили. Впрочем, ничего особенного со швейными машинами Машки и Дашки не случилось — сломались только иглы, оттого что челнок был настроен весьма тонко. Виталик разобрал эту часть и настроил так, как надо. По крайней мере, он так считал. Когда вернулись женщины, обе машинки уже работали. — Из зарплаты вычту за испорченные кровью изделия, — сказал он, уверенный в своей правоте. — Что? Теперь Машка с Дашкой, Виталик еще не понял, кто из них, кто, сжав кулаки, пошли на него единой командой. Виталий тоже сжал кулаки, хоть и не собирался драться с женщинами — он должен был им показать, что абсолютно уверен в своих силах и способностях и при случае наглым теткам отпор даст, несмотря ни на что. Так что возражения не принимались. — Повторяю, — процедил он через зубы, — за испорченные изделия вычту из зарплаты. И спуска никому не будет. — Вычтешь, — начальница производства похлопала его по плечу, встав рядом. Непонятно только было, подбодряла она его или защищала. — Иди к себе, начальничек, — попросила она, как можно ласковее, — а с этими, — она кивнула в сторону Машки и Дашки, — я сама разберусь. Что испорчено, отправлю в брак, не боись, не в первый раз. — Надеюсь, что последний, — поджал недовольно губы Виталий, но к совету прислушался и со скандальными тетками связываться не стал. Курить хотелось страшно, но нельзя с этими милыми барышнями расслабляться ни на секунду — фабрику разгромят и спалят. Виталий подошел к окну и, вдыхая горячий летний воздух полной грудью, в который раз он поблагодарил небеса, что не стал выбирать образ Заукана в очечках — ни за что бы не поверили, что сможет кулаком приложиться к женской физиономии для усмирения ее хозяйки. Дверь в кабинет открылась без стука, Виталий, не оборачиваясь, по шагам определил, что это начальница производства пожаловала к нему. — Ну, будем знакомы, — она толкнула его в спину и протянула крупную по-мужски ладонь, широко ее распахнув, — Зинаида Макаровна. Может просто называть меня Зина. — Виталий, — выдохнул он в ответ. — Виталий Николаевич. — Не стесняйся своего отчества, — хмыкнула Зинаида, — с честью выдержал. Достойно вышел из положения. — Это что, проверка была? — возмутился Виталик. — Да ну что-ты, — хрюкнула, засмеявшись, начальница. Ее высокая грудь заколыхалась. — И драка, и кровь, и разбитые носы с губами, все было самое настоящее. Это же зэчки. Что с них возьмешь? У нас контингент. А ты с честью выдержал это все. Кури, — добавила она, — я же вижу, как тебя лихоманит. — Зэ… Кто? — округлил глаза Виталик. — А ты, как будто не знал, куда идешь? — фыркнула Зинаида. — Прямо из колонии к нам приходят на фабрику сотрудницы. Единственное, что они умеют делать хорошо после убивать, грабить, насиловать, так это шить. А я смотрящая за ними. Но это здесь, а за территорией фабрики они снова могут убивать, грабить насильничать. Отсюда и текучесть кадров — одни приходят из мест не столь отдаленных, другие назад возвращаются. Нормальных женщин совсем мало в цехе, да и их нормальными не назовешь. Кури, говорю, никому не скажу. — Не буду, — неожиданно заартачился Виталик. — Запах по цеху разнесется. Я же потом своих баб не приструню. — Как знаешь, — пожала плечами Зинаида, улыбнувшись и покачав головой: скажите, «своих баб» — так их еще никто не называл. — Я буду у себя, то есть в цехе, если что надо, подходи, спрашивай, не стесняйся. — А за поставки кто у вас отвечает? — бросил он вслед уходящей женщине. — Я и отвечаю, — она вернулась назад к нему. — Это ты про ткани и фурнитуру для заказа, который приволок? Виталик кивнул. Ему так хотелось похвастаться перед Танечкой, что работа не стоит на месте, все идет своим чередом, пока она болеет. — Уже все прикинула по метражу и снабженцам передала, — усмехнулась Зинаида. — Жди, к вечеру счета тебе приволокут. Только ты перед тем, как оплачивать их, мне сначала покажи, посмотрю, что они там поназаказывали. А то в прошлый раз нитки совсем гнилые пришли, пришлось всю партию со скандалом поставщику возвращать. Я проверю, у меня не забалуешь. «Да уж», — улыбнулся Виталий женщине. С каждой минутой она ему нравилась все больше и больше… Танечка собралась с раннего утра позвонить своей знакомой, чтобы та купила ей костыли и закинула при случае — за вечер и за ночь намучилась она на одной ноге прыгать. В дверь позвонили. — Чтоб вас всех… — возмутилась она очередной раз и поскакала на здоровой ноге в сторону входной двери, согнув в колене больную. На пороге стояла невысокая пухлая женщина лет пятидесяти, не хватало только деревенского платочка на голове и бидончика в руках, чтобы принять ее за молочницу, торгующую по утрам возле стареньких «Жигулей» излишками натурального хозяйства. — Вам кого? — удивилась Танечка. Она никого не вызывала. — Видимо вас, Татьяна, — ответила женщина. — Меня Виталий попросил поухаживать за вами, пока вы в таком беспомощном положении. — И она выразительно посмотрела на ее ногу в гипсе. — Кто вас обул в этот испанский сапог? — А что, есть что-то более современное при таких травмах, как моя? — удивилась Танечка. — Проходите. Что же мы разговариваем на пороге? Она отпрыгнула слегка назад, пропуская незнакомку внутрь квартиры. — Конечно, — ответила та. — Ортезы. И легче, и удобнее, и ходить можно на своих двоих. — А почему мне не предложили? — обиделась Танечка и недовольно прикусила губу. — Скорее всего, потому что они денег стоят, — пожала плечами женщина. — Меня зовут Тамара Павловна. Можно просто Тома, как вам больше нравится. Пойдете в поликлинику за больничным, попросите, чтобы вам сняли гипс и наложили ортез, если ваша травма подходит для его ношения. А пока… Она подставила свой локоть, предлагая Танечке опереться на нее. — Я похозяйничаю и поухаживаю за вами. Всего двести пятьдесят рублей в час. Могу и на ночь остаться при необходимости. Тогда беру посуточно — всего три тысячи. — Посуточно, — буркнула Танечка, хоть и обрадовалась женщине, как родной — она привыкла экономить, а цена ей показалась высоковатой. Сейчас бы ей бы поесть и полежать, а то она с этим гипсом совершенно измучилась — ни встать, ни сесть. Вечером, как и обещал, пришел Виталик. Его подмывало похвастаться, как он провел свой первый день. Но приняв серьезное выражение лица, первым делом он протянул своей работодательнице счета на подпись, которые милостиво утвердила Зинаида Макаровна и вынесла уже свой вердикт, что брать можно — поставщик надежный, не подведет. И даже «крестик» в углу поставила. — Дороговато, — недовольно фыркнула Танечка и отбросила счета на ткани в сторону. В уме она считала хорошо и прекрасно могла оценить, во сколько ей выльется стоимость одного изделия. — Найдите такого же качества, но дешевле. По большому счету она выпендривалась — и цена хорошая, и поставщик ей был известен, не первый год с ним работала. Но пусть новый зам поищет, покрутится, побегает — она же из вредности природной образцы затребует. Нечего сиднем сидеть на отлаженном производстве. Спорить Виталик не стал, просто собрал все бумажки — раз директор сказала, что дороговато, значит, так оно и есть, она дольше работает на фабрике, ей виднее. Сейчас уже поздно, вечер, а завтра с утра, он займется поисками других поставщиков. Нет, с самого утра у него не получится — он уже решил, что перед началом рабочего дня, пока не выйдет на работу наладчица, будет приходить чуточку раньше и проверять все машинки по заявкам. — Как вам Тамара Павловна? — спросил он, совершенно не ожидая, что его протеже злыдня Печкина может похвалить. — Мне понравилась ваша домработница, — довольно качнула в ответ головой в сторону кухни Танечка. — Мы договорились, что пока она поживет у меня. «А я?» — чуть не вырвалось у Виталия. Но ничего, придется, видимо, договариваться, чтобы в свои женщина убиралась и готовила для него в законные выходные: он не мог долго в общепите питаться — начинал болеть живот и появлялась изжога. А при его «работе» — нравиться женщинам — это недопустимо. Можно и квалификацию потерять, когда нельзя ни выпить, ни закусить. — Вас свозить завтра в поликлинику? — Виталик почтительно склонил голову — его Мачо обломали на работе, зато к вечеру в нем проснулся Романтик, он готов был на маленькие безумства. — Не стоит беспокоиться, — отмахнулась Танечка. — Служите на благо фабрики и меня. Мы с Тамарой… Виталик чуть не добавил «ходим парой», но вовремя прикусил язык — что дозволено в барах, совершенно не позволительно в общении с госпожой Печкиной. — Вызовем такси и прекрасно доберемся туда и обратно. Из кухни появилась Тамара Павловна с блюдом в руках, на нем горкой лежали свежеиспеченные пироги, от которых исходил такой умопомрачительный запах — Виталик почувствовал, как у него засосало под ложечкой, но вида не подал. Он поднялся с дивана, как бы собираясь уходить. — Останьтесь, выпейте с нами чаю, — Танечка, как вежливая хозяйка, не позволила бы своему гостю вот так взять и уйти, даже если бы ей хотелось, чтобы он немедленно умелся. — Ну… — Виталик неопределенно пожал плечами — как вежливый гость, он никогда бы не ушел, отказавшись от приглашения, а потом задержался бы еще, чтобы отблагодарить хозяйку за приятный вечер.